Вечером мне позвонил Гоша:

– Знаешь, я тут с сатанистом познакомился, классный мужик. Пойдем сегодня в его подвал, сам убедишься.

– Ух ты, давай! Сатанист – это интересно, – ответил я и тут же, собравшись, выперся и поехал к Гоше.

Вместе с ним, дождавшись вечера, в сумерках мы дошли до одного старого здания. Находящееся в глубине старого кладбища полуразвалившееся здание древней церкви навевало состояние ужаса. Громко каркали вороны, в большом количестве расположившиеся на высоких многолетних тополях, со всех сторон густо окружавших кладбище. Подойдя к старинному кирпичному зданию, мы два раза обошли вокруг него, спотыкаясь о разбросанные камни, ветки, вспоминая нечистую силу, прежде чем обнаружили вход. Из входа в подземелье, громко хлопая крыльями, вылетела летучая мышь. Мы медленно по разбитым от времени ступенькам спустились в подвал.

Когда все собрались, дверь закрыли. Нас провели в пустое помещение, которое освещалось пламенем двух факелов. Стены были исписаны странными надписями, слева была изображена большая козлиная морда, справа – перевернутая звезда, в центре на стене было намалевано изображение черта с рогами. Вдоль стен были расставлены ящики. На одном из них сидел человек с тощим лицом, кожа которого буквально обтягивала череп. Он был худой, чем-то напоминая Кощея из детской сказки. Его тяжелый пронизывающий взгляд оглядывал пришедших. По телу пробегал мороз. Волосы под одеждой становились дыбом. Одет он был в черный инквизиторский балахон. Рядом с ним на ящиках расселись местные пацаны и девчонки, приобщающиеся к древнему культу. Их блестящие глаза с большим интересом были направлены на сидящего.

– Ну, что, начнем! – сказал скрипучим голосом сатанист, которого зали Асмодей.

Длинными костлявыми руками он притянул к себе за поводок черную собаку, молча сидевшую в подвале и поначалу совсем незаметную, и быстрым ловким движением отрубил ей голову большим тесаком. Из шеи собаки сильными пульсирующими струями хлынула кровь. Асмодей молча взял чашу, сделанную из половинки черепа и наполнил ее этой кровью до краев. Направив свой пристальный взгляд в чашу, как будто рассматривая там что-то, он поднес ее к лицу.

– Во имя Сатаны, давайте выпьем этой крови, в ней – собачья Душа. Пусть она будет и в нас.

Он отпил из чаши и передал ее дальше по кругу против Солнца. Каждый пригубился к теплой собачьей крови.

– В крови флюиды Души, и они могут оживить души мертвецов, – при этом он плеснул оставшуюся кровь в середину церкви. – Эй, мертвяки, слетайтесь на наше пиршество! – произнес он каким-то потусторонним голосом.

– Раньше, когда люди хотели есть, – продолжил он свой рассказ, – и удачи на охоте не было, они брали своих соплеменников и приносили их в жертву Духам предков. Жрец расчленял эту жертву у могил, где лежали кости предков, так как их мясо съедали живущие, чтоб добро не пропадало даром, не шло на корм червям. Убитых съедали сырыми, а умерших от болезни или старости жарили на огне, чтоб продезинфицировать, и затем жрали. Пользы от этого было много, так как они не только наедались, но и вбирали в себя силу, коварство, злобу, ум того, кого жрали. Почему и слова: жрец, жертва, жратва, жаркое так похожи. Они относятся к ритуалу. И вот, жрец расчленял жертву и лил ее кровь на могилы, на останки предков и оживлял их. И предки трапезничали вместе со своими потомками. Они ели мясо жертвы, предки же пили кровь, так как в крови – флюиды, оживляющие их души. Дикари трапезничали и просили предков о помощи на охоте и в других делах. Предки же были с ними, как живые. И теперь на кладбищах ставят стол, лавку и едят, поминая покойного. Это все – отголоски этого ритуала, хотя люди и отрицают сатанизм, всячески боятся его, но они же его и порождают, подпитывают энергетически своими поминками и т.д.

Вот и вы теперь приобщаетесь к культу предков, служите Сатане, истинному Богу. Богом древние назвали первого предка, Духа Рода, а Сатана – это время, в течение которого сменяются поколения, истинный забытый древний Бог, и доказывать его существование нам не надо, ведь что есть время, знают все, – это Сатана.

Внезапно в полумраке заброшенного храма как будто что-то стало появляться. Я испугался, Гоша и другие тоже сидели, притихнув. Что-то летало и металось по храму, и скоро я стал различать какие-то белые дымки, кружащиеся под куполом. Наши головы вжались в плечи. Ужас постепенно стал окутывать нас все сильнее и сильнее.

– Не бойтесь! – сказал Асмодей. – Это от крови очнулись души умерших, восстали из гробов. Радуйтесь, вы воскресили покойников.

Гоша глупо захихикал, и я вспомнил, как Одиссей спустился в Аид – местный ад, и там кровью козы оживил прорицателя Вергилию. Чтоб другие Духи не мешали ему напиться крови, Одиссей отгонял их мечом. После того, как пророк наполнился флюидами жизни, он предсказал судьбу Одиссею.

– Давайте, начинайте онанировать, – кричал возбужденный Асмодей. – Ведь они встали, чтоб совокупиться с вами.

К этому времени я уже хотел завязать с суходрочкой и полностью посвятить себя тантре, но то, что начало происходить со мной, показало, что существуют еще какие-то варианты сексуального взаимодействия. Это – мир сукубов и инкубов, которые приходя из тонкого мира и становятся партнерами людей, живущих в физическом мире.

Тут я почувствовал, как будто кто-то бередит мой член. Сперва я испугался, но потом мне показалось это приятным, и я расслабился, и поддался этому ощущению. Одна дева упала на пол и стала кататься по нему и биться, как рыба, вынутая из воды, издавая эротические стоны. Ее тело извивалось и изгибалось, она закидывала ноги в стороны, затем переворачивалась на живот и продолжала ритмично двигаться телом, постоянно облизывая губы. Ее стон заставил включиться еще нескольких человек. Другие тоже стали балдеть от сексуальных ощущений. Мой член стал разбухать и надуваться, как будто кто-то ласкал его. Скоро я ощутил, как будто бы я нахожусь с женщиной. Мой желудь уже плясал в ее эфирном влагалище. Но вот, судорога стала пробегать по моему телу, и я обкончался. Молофья брызнула и потекла на штаны. Другие парни и девки тоже стонали и тряслись от астрального блуда.

– Не забудьте спросить духов их погоняло, – кричал Асмодей. – Тогда вы сможете вызывать их к себе ночью, и они станут вам верными супругами.

– Как погоняло твое? – спросил я мысленно, обрадованный возможностью таких чудес в моей жизни.

– Варвара, – пронеслось в моем уме.

– Варвара, – стал повторять я ее астральную кликуху, чтоб запомнить ее. – Варвара, вот, зыка, – подумалось мне.

Я встал и начал прыгать и танцевать по храму от какого-то разбирающего меня дикого ликования. Некоторые тоже последовали моему примеру. Асмодей встал в центре нашего бесового хоровода и, как дирижер, руководил этой черной мессой.

Вдруг что-то меня повело, и я, выбежав из храма, стал носиться по кладбищу, находящемуся возле заброшенной церкви. Внезапно что-то остановило меня возле одной могилы, и я упал на нее и обнял. Я знал, что здесь жила моя Варвара. От этой мысли на душе стало спокойно и радостно. Состояние умиления наполнило меня, я стал растворяться и постепенно отключился. Так там я и пролежал до первых лучей восходящего солнца, а потом, поднявшись, поплелся оттуда, неся в себе удивительные переживания сегодняшней ночи.

Придя на следующий день в Рулон-холл, я увидел там необычную обстановку: все были возбуждены, быстро ходили, часто раздавались ругательства и угрозы. Наконец, я узнал, что один из бывших учеников Рулона, погоняло коего было Вонючий Засранец, объявил себя в другом городе Рулоном и сам, собрав народ, начал обучать их по методу Гуру. И теперь весь Ашрам готовился к Джихаду – священной войне с отступником.

Когда все расселись в зале, Гуру начал в ярости расхаживать по сцене в своей тюбетейке и длинном восточном халате, выкрикивая со сцены:

– Сучье вымя, сошлись аспекты, а эта тварь, Вонючий засранец, залупнулся на нас! Теперь он объявил себя мной и хочет таким образом создать себе славу, проклятый лихоимец! Смерть ему! – выкрикнул Гуру.

– Смерть! – злобно отозвался зал.

– Будь он проклят навеки! У него все равно ничего не получится, потому что он слаб! – заявил Гуру. – Если бы он был силен, то действовал бы сам от себя, как Лазарев, Золотов, Игнатенко и прочие мракобесы. Но он действует от меня, значит, у него нет индивидуальности, значит, это ничтожество. Не мог быть хорошим учеником, не сможет быть и хуевым учителем. Он станет никем, баштаном с помойки. Такие люди, которые подражают другим, ничего не могут достичь. Это – уебище! Они прикидываются Нагвалями, генералами астральной разведки, а теперь еще и Рулонами. Пидорасье! Чтоб чего-то достичь, человек должен отбросить все наносное, всю мораль, все подражание, все предрассудки и стать таким, как он есть, тоды и проснется его индивидуальность. И эти пидорюги позорные просто копёры, дешевые актеришки, фигляры, которые вечно что-то строят из себя, при этом ничем не являясь. Токмо в своем засраном воображении они становятся Сильвио Мануэлями, Раджнишами, Христами, Буддами, Мадоннами, Пугачевыми и еще Бог весть кем. Но это же мания величия шизофреников, которые все дальше уходят при этом от реальных шагов по саморазвитию. Вместо этого они просто воображают. Скажите, как удобно! Раз – и ты за минуту стал Буддой. Раз – и ты уже Христос, как Виссарион Позорный. Или Будда и Христос вместе как у Засеки Асахары ебантропского. Все это – защеканцы, выродки! Таких мы будем мочить, чтоб не лезли больше в залупу, чтоб никто не смел позорить мое школьное погоняло! Хочешь быть Рулоном, поучись-ка, как я, 11 лет в уркаганской школе. Пусть там тебе ебло хорошенечко раскопотят, а потом посмотрим, какой из тебя Рулон выйдет. И теперь, раз он назвался этой кликухой, мы ему устроим несколько рулоновских практик, чтоб не зазнавался, скотина. Сделаем с ним то, что со мной делали в спецшколе подготовки диверсантов со звезды Сириус. Посмотрим тогда, как он запоет, захочет ли после этого быть Рулоном. Может, он подумал, что быть им – это все в рот ебать и на хую таскать? Эн не-ет! Ща, он у нас узнает кузькину мать! Я ему сделаю!

Энергия, с которой Гуру выкрикал проклятие на голову дурня, наэлектризовала всех собравшихся. После такой накачки мы все взбешенные и недовольные выходкой Засранца, предали его анафеме и стали убивать его в астрале. Выстроившись полукругом вокруг чучела, изображавшего этого чада, мы подключились к силе Эгрегора Рулонитов, подняв вверх свои руки.

– О, наш Эгрегор! – молились мы вслед за Гуру. – Дай нам Силу, чтоб уничтожить кафира, стоящего на твоем пути! АУМ!

Пропевая АУМ, мы стали плавно опускать руки через стороны вниз, чувствуя как они несут с собой энергию и силу всего космоса, и скрестили их перед грудью, а затем с выдохом «ха» выбросили эту энергию, вместе с ударом рук вперед, растопырив пальцы в позиции лапы тигра. После чего, не теряя ощущения связи с Эгрегором, мы стали со злобой колошматить фантом вонючего выродка, выкликая в адрес его проклятия.

– Умри, сука! Смерть тебе, сдохни гад! – Кто на что был способен.

Затем мы взяли ножи и стали бросать их в это чучело, прямо как копья древние охотники перед затравливанием зверя, образ которого был нарисован на песке. Измолотив чучело, его положили в гроб и стали хоронить, отпевая его при этом.

– За упокой раба Божьего Вонючего Засранца…

После отходной молитвы гроб вынесли во двор и там бросили в яму и закопали, водрузив над ним крест из двух палок. Отходняк проводили с чувством того, что Засранец и впрямь умер, что его больше нет.

После этого мы пошли на поминки в большую залу, где был накрыт стол со всякими яствами. Красная и черная икра, рыба разных сортов, салаты, выпечка, заморские фрукты, напитки. Все это было продуманно расставлено на столе. Когда все уселись, Гуру начал застольную речь:

– Сегодня вам стало известно, как дурачит мышей их же воображение. Всю свою жизнь они тратят, чтоб следовать его тупым вымыслам, будь это строительство коммунизма, поиск принца, создание семьи, рождение Христа или же тщеславная фантазия грезить себя Буддой, Христом, Рулоном, Наполеоном. Эти бараны сперва выдумают какую-нибудь фигню, а затем всю жизнь молятся на нее, работают как папа Карло, мрут, как Павка Корчагин, и все зазря, и все даром. Ради выдумок нам жить ни к чему, мы хотим жить реально, как кот Васька. И для этого нужно отречься от болезненного воображения, незачем себя обогащать новыми выдумками: я Нагваль, я герой войны и труда, я генерал астральной разведки, я маг, я жена, я экстрасенс, я писатель, и прочая херня на постном масле. Об этом Христос говорил: «Труден путь богатому в Царство Божие. Легче верблюду пройти через игольное ушко, чем богатому попасть в Царство Божие». Не деньгами богатому, а выдумками, фантазиями о себе, своей сраной персоне. Так что «блаженны нищие духом, что их есть Царство небесное».

И вот, Христос после крещения Иоанова и снисхождения на него Святого Духа на сорок дней отправился в пустыню и там постился. Не физически он постился, а постился он, останавливая свое воображение в пустыне, т. е. в пустоте ума, а не в обычной пустыне. И на последнем дне он взалкал, то есть проголодался. Но есть охота только первые пять дней, когда ты голодаешь. А он «взалкал на последок», то есть его ум искал впечатлений в фантазиях. «И тогда подступил к нему Сатана», то бишь болезненное воображение, и гутарит ему: «Вот все царства мира, давай, поклонись мне, – говорит он, – и вообрази себя Наполеоном, потешь себя этой мыслью». Но Иисус сказал: «Господу одному поклоняйся и ему одному служи», то бишь мировому сознанию, для которого роль царя не больше, чем маскарад в цирке. «Ну, – говорит, – тоды потешь себя чудесами, начни превращать камни в хлеба в своем мечтании, вроде как Бога в принца в мозгах дуры». А Христос ему: «Не мечтами едиными жив человек, но Божьим словом», то бишь Истинным Знанием. О нем сейчас вам я гутарю. «Тоды, – говорит Дьявол, – полевитируй немного! Бросся с высоты храма и полетай, пусть Ангелы несут тебя. Ведь в воображении все возможно». Но он ответил ему: «Не искушай Бога своего надеждой на больное воображение». Вот, как он ответил, и вы поступайте так же. А пидорюгу позорную мы проучим. Через три дня у него будет рулонитский семинар, и кто хочет, может нагрянуть к нему и устроить практики Рулона, чтоб сука не зазнавалась.

– Можно, я поеду, – выскочил Гоша.

– И я! – заорал Рыжий Жердь.

– Я тоже, – вызвался я.

После собрания мы, придя к Гоше на хату, вооружились ножами и отправились в Энск на разборки с негодяем, решив, что если он не покается, то мы завалим его, пусть-ка примерит деревянную шинель, чтобы всем было неповадно воображать, чего попало.

Сев на майдан, мы прикатили в Энск как раз к злосчатному семинару. Мы заломились в зал ДК, где уже собрались одураченные простофили, думающие, что Рулон приехал в их город. В их толпу внедрился Рыжий Ромео и стал им втолковывать, как они наеблись.

– Слухайте, земляне! – начал он свою речь. – Вас крупно здесь взяли на понт. Никакого Рулона тут не будет. Им прикинулся его ученик, Вонючий Засранец – его погоняло. Меня послал Гуру, чтоб вас предупредить. Он прознал, что здесь вам морочат мозги, так что, вот, значит, все расходитесь, нечего вам понтоваться в это время.

Мы с Гошей подкараулили говнюка, который уже вышагивал к парадному входу.

– Стой, сука! – сказал я ему, приставив к животу нож. – Ты что это, пидор, делаешь, школу порочишь, гандон?!

Засранец опешил, пересрался и стал оправдываться:

– Я видел Гуру во сне, он мне поручил это сделать.

– Ща ты у меня уснешь навечно, если будешь так залупаться! Понял ты, говноед?!

Тут вонючка совсем испугалась и, рванувшись, побежала прочь со всех ног. Гоша метнул в него нож, но промахнулся. Мы кинулись за ним в погоню, отталкивая прохожих и ломясь через кусты и заборы, в которых он решил прятаться от нас. Обезумев от страха, засранец выбежал на проезжую часть, где его сшибла проезжавшая мимо машина. Он треснулся головой о лобовое стекло, разбив его в крошку, и отлетел на несколько метров вперед. Мы с Гошей остановились на тротуаре, наблюдая все это. Из машины стали вылазить люди. Кругом остановилось много зевак, так что резать говнюка было сложно.

– Свершилось, – сказал Гоша. – Подействовал наш ритуал, и скотина либо сдохнет, либо покалечится. – Пойдем, дело сделано!

– Здорово! – удивился я этой мысли. – Вот, как оно все произошло.

И, радуясь и глумясь над глупостью долбоеба, мы пошли назад к ДК, где нас ждал Ромео.

– Ну, все, я толпу разогнал, – доложился он. – А вы что?

– Во, классно! – восхитился Жердило, услышав наш рассказ.

– Ну, мы свое сделали, теперь будет что рассказать в Рулон-холе. – Балдея, мы пошли на вокзал, чтобы ехать обратно.

Заломившись на следующие занятия в Рулон-холле, мы держались как герои дня. Все смотрели на нас с любопытством и постоянно кто-нибудь подходил и спрашивал: «Ну, как? Что там было?». Я отвечал им: «Дело в шляпе! Все нормально, чуваки».

В начале занятий нас вызвали на сцену, и мы стали на перебой рассказывать о своих похождениях.

– Захожу я в ДК, – базарил Жердь, – а там толпа ошивается, значит, ентого новоявленного Рулона ждут, блядь твою мать! Ну, тут я их и окучил. Говорю им: «Ша, лапшу то с ушей снимите! Вас крупно наебали, никакого Рулона тут вам не будет. Баста! В общем, давайте теперь в рассыпную на полусогнутых разбегайтесь! А Рулона ищите где нужно, чтоб все без понту корявого было. Сечете, черти? Бля!

В общем, закончил он свою речь. Зал бурно зааплодировал ему: «Вот, это да! Так их! Самозванцев на мыло!» – доносились крики присутствующих.

– Ну, мы, значит, все решили: завалим хуесоса, – продолжил выступление Гоша. – Кранты ему, значит, настают. Берем приправу – финки, значит, чтоб забить паскуду позорную. Ну, вот. Глядим – она идет, значит, вышагивает по проспекту в черных очках, тюбетейке и восточном халате. Ну, мы его, значит, прижали: «Гоп – стоп! Приехал, мудозвон ёбаный».

– Подожди, – встрял я, перехватывая инициативу и вставая перед Гошей на сцене.

– Я, значит, просто вынул и к ребрам говноеда приставил. Говорю: «Ну, что, допрыгался, мудозвон? Рулон, значит? Тады говори, мол, умирать не страшно, жить страшнее, в натуре». Но он обоссался и лепечет, мол, мне сон приснился, что Гуру мне сказал, что я теперь Рулон. А я ему: «Не пизди, фуфло. Ща мы проверим Рулон ты или нет». И финку ему в ребра вжимаю понемногу. Тут мразь в штаны навалила и давай от нас деру в кусты. Так что это глава новой книги «Рулон в кустах».

Зал покатился со смеху.

– Подожди! Я теперь! – вырвался вперед Гоша. – А я ему как финкой зафинтилю вслед, но промахнулся, и побежали мы за ним, значит. Гоним, гоним тварь похотливую. А он раз – на шоссе-то и хлобысь – под машину, значит, как башкой в стекло пизданулся! Кака отлетел! Все, приехал, гандон! Допрыгался! Допридурялся Рулоном! Сработал, значит, наш ритуал-то и без мокрухи. Сдохла падла проклятая!

Зал взорвался бурей негодования и радости от победы над врагом Школы.

– Так ему, поделом, туда и дорога! – разносились возгласы. – Против Бога пошел?! Смерть ему!

– Теперь вы знаете великую силу ярости, – начал речь Рулон, – которая помогает нам достичь многого в жизни. Первое, что дает ярость, – она повышает нашу энергию. И если у вас есть самоконтроль и хладнокровие, чтобы направить эту силу, то вы быстро придете к победе. Но если гнев затмит вам разум, то это уже плохо. Действуя порывисто и необдуманно, вы можете наломать дров, так что действуйте яростно и безлично, как бы отстраняясь от своего действия и проводя через себя силу гнева. Успеха можно достичь и на расстоянии, забивая своих врагов, как мы это делали сейчас. Многого можно достичь и, генерируя любовь к тем, от кого мы что-то хотим. Главное, учитесь сами вызывать чувства, а не идти у них на поводу, не будьте рабами своих эмоций, используйте их как инструмент для достижения Высших целей, а не как то, что управляет вами, чему вы слепо подчинены, всосали? Теперь же сделайте себе партачки из трех букв «ЗЛО», что значит: «Завет любимого отца». Ха-ха-ха! Понятно? Вот так, хуевы дети! Помните, что истинная магия – это вам не пентакли рисовать, не бессмысленно бубнить заклинания. Истинная магия – это намерение и генерация эмоций, направление их силы в нужное русло. Скажем, вам что-то нужно от начальника, направьте на него волну любви, а потом уже и идите выпрашивать. Это вам сильно поможет. Вы уже научились ходить и говорить, но вы до сих пор не научились управлять чувствами. Кое-как, через пень колоду, вы учитесь думать, хуево пока, конечно, башка ваша варит, но хотя бы есть попытки стать умнее. А вот, с властью над эмоциями совсем глухо. Перед их лицом вы оказываетесь в полной беспомощности, как бараны. Это и есть ваша главная проблема – научиться генерировать эмоции, научиться контролировать их бессмысленное проявление. Тогда вы станете магами. Но если эмоции не подчиняются вам, и страх, ревность, обида, самосожаление завладеют вами, – кранты. Вы будете…

Тут к Гуру подошла взволнованная Селена и что-то сообщила ему. Гуру переменился в лице, весь побагровев от гнева, но потом весело рассмеялся. Я как и все был в напряжении, желая узнать что же произошло. Когда Селена отошла, Гуру с усмешкой сообщил нам:

– Аспекты сошлись, и выявилась еще одна гнида в наших рядах. Ей оказался Хуенос, он сбежал и стащил весь мой запас священных экскрементов. Представляете, что он сделал?

Я вспомнил, что священный кал Учителя ценился очень дорого. По тысяче долларов за килограмм сушеного дерьма, которое активно раскупали все последователи для астральной связи с Гуру, ибо через говно, насыщенное флюидами его производителя, владелец говна мог подключаться к нему и чувствовать тонкоматериальную связь с ним. –Да, много было навоза! – сказал Гуру. – Срываются наши поставки в России и за рубежом. Но ничего, за мной не встанет! Я поднатужусь и произведу еще много священных предметов, как золотой осел, срущий монетами. Но этому засранцу Хуеносу не поможет все это говно, хоть он заройся в него по уши. Он думал, что украл мою силу, но он ошибается. В Царство Божие на чужом горбу не въедешь. Всегда нужна жертва, и предмет Силы, полученный без жертвы, не даст результата, ибо пусть у вас будет хоть сам священный камень Чинтомани, хоть чаша Грааля, если получая их, вы ничем не пожертвовали, то обосритесь, ничем это вам не поможет. Ведь сила дается пропорционально жертве. Какова жертва, такова и получаемая сила. Каждый урод зацепляется за что-то свое: один – за башли, другой – за власть, третий – за баб или бабы – за мужика. У каждого есть свой камень преткновения, и чтоб развиваться дальше, необходимо эту хуйню принести в жертву, перестать держаться за нее. Токмо тоды сможет что-то произойти.