– Ёб твою мать, сука, дура ты! – кричал отчим матери.
– Иди ты, засранец, сам ты дурик, старый пердун! – отвечала ему мать.
«Опять начали спозаранку, – подумал Рулон, делая разминку на балконе, куда доносился шум с кухни. – И охота же людям так жить? Не могла мать успокоиться, разведясь с пьяницей отцом, нашла другого алкаша. Но хрен редьки не слаще, все ищут, ищут что-то, но везде одно и то же дерьмо. Лучше б Бога нашли, тогда б не пришлось грызться с утра до вечера».
Рулон стал собираться на работу. Навстречу ему вывалил отчим, хромая на разбитой утюгом ноге. Он специально придуривался, как будто и не мужик был. Потирая ушибленное место кулаком, он причитал.
– Это меня твоя мамаша благословила. Вот, полюбуйся, – сказал он, показывая ногу.
Рулон собрался и стал выходить. Дверь вышла закрыть мать со здоровым фингалом под глазом. «Вот оно – семейное счастье. Дурость», – подумал сын.
На улице бессмысленная толпа мышей, плавающих в своем воображении, плелась на работу. Они даже плохо видели и понимали, что происходит вокруг. Рулону они казались мертвецами, или сомнамбулами, бессмысленно плетущимися куда-то, как тени в стране мертвых. Зайдя в автобус, переполненный народом, Руля стал медитировать, сосредоточась на макушке и чувствуя, как Божественная Сила снисходит в его существо и преобразует его в нечто Божественное. От присутствия Бога благодать стала наполнять его сердце и из глаз потекли слезы восторга. Яркий ослепительный свет тысячи солнц стал озарять его. «Господи, с тобой не нужно рая, тесный ад с тобой мне, как рай», – подумал он. Выйдя за несколько остановок до работы, Рулон стал прогуливаться, решив, как обычно, дойти пешком. Бродя по осенним улицам, он смотрел, как листья облетают с деревьев и видел в этом бренность и невечность всего сущего.
Завалившись на работу, он поздоровался с сослуживцами и, сев за свой стол, стал делать вид, что работает. Из окна института был виден купол церкви с крестом, напоминая ему об основном предназначении его жизни.
Еще в детстве от отца Руля слышал, как тот работал в НИИ, где они только пили чай, да играли в бильярд и шахматы. Идя по стопам отца, он тоже поступил в НИИ. Но время безмятежного покоя подходило к концу. Началась перестройка и уже пошло сокращение кадров. Скоро должны были сократить и его. Жизнь давала свободу, но и требовала от людей теперь и собственной инициативы, потому как только за рабов решает хозяин, а свободный человек все уже должен решать сам, без дяди. Должен учиться сам проявлять свою инициативу, быть предприимчивым. Рулон знал, что еще есть зыкие работы: сторожем, лифтером, егерем, да и дворником тоже не плохо, поразмяться на улице можно. Все работы, где ты можешь быть один и медитировать, хороши для духовного роста. А там, где тебя постоянно тыркают, отнимают твое внимание, да еще и платят три копейки, нахер не надо. «Союз-печать – говно качать и две копейки получать, – вспомнилась ему школьная мудрость. – Иногда, конечно, можно повкалывать за большие бабки, чтоб, например, съездить на какой-нибудь семинар или посетить духовное место, но ненадолго. Главное ведь это-работа над собой. Все остальное – суета сует и томленье Духа».
Показав всем, что он работает, Рулон встал и пошел шататься по коридорам. Там он увидел симпатичную секретаршу директора и сразу же заговорил с ней.
– Знаешь, скоро наш институт закроют, куда ты пойдешь работать? – спросил он.
Но она, посмотрев на скромный прикид Рулона, его потрепанные школьные брюки, старенький свитер и стоптанные шлепанцы, сказала:
– Ну, тогда и будет видно, – и вошла к себе в кабинет.
Рулон увидел, что это начинающая карьеристка, которая решила общаться токмо с директорами. Но она не понимает еще, что попала не в то место, что скоро здесь все закроют. Руля зашел за ней в приемную, в которой была дверь директора и сел рядом на стул.
– Знаешь, что скоро нашего директора могут тоже уволить, а институт закрыть? – продолжал он.
– Ну и что, – сказала Вероника – так звали секретаршу.
– А то, что нужно найти себе новое место.
– Ну, что, ты нашел? – спросила она.
– Да, у меня есть тут дело на пару миллионов. Давай ты будешь печатать трактаты, а я буду их продавать? Денег куча будет. Я тут новенький, никого не знаю, а ты на ксероксе или на рэме их размножишь и бабки получим.
– Ну, еще посмотрим, – высокопарно сказала секретарша, – сперва деньги принеси, а потом уже печатать будем.
– Конечно, – согласился Рулон. – Пора уже перестраиваться, – добавил он.
Тут из кабинета вышел директор, и секретарша переключилась на него. Рулон, заметив его, моментально испарился и пошел на чердак, делать разминку. Проделав комплекс йогических упражнений «Танец Шивы», сделав дыхательные упражнения, Рулон спустился с чердака и, пробравшись мимо вахтерши, вышел на улицу. Он направился к Александру, зайдя по дороге в книжный магазин в поисках духовной литературы. В магазине в это время уже стали появляться первые книги по эзотерике, магии, йоге, но все они были маленькими брошюрками, не отражавшими суть учений, а только приоткрывали дверь в мир тайн. Полистав пять или шесть брошюр, Рулон покинул магазин, думая о том, как он сам что-нибудь издаст для людей. Но это уже будет грандиозным трудом, в котором отобразится вся Истина. В этом произведении будет отражена суть многих религий на доступном человеку языке, Чтобы можно было не идти за толкованием к священнику или кому-то еще, а человек сам смог бы разобраться во всем.
Позвонив Александру в дверь, он вошел. Из комнаты в коридор вышел Александр в спортивном костюме. Он тоже работал через пень колоду, устроившись на двух работах на полставки. Т.к. он был юристом, то вместо работы бегал по инстанциям, регистрировал свою фирму. Вместе с ним сидели два его приятеля: длинный черный парень Саша Пятков и щуплый рыжий Миша Михайлов. Оба они о чем-то оживленно спорили:
– Я могу быть отрешенным, – говорил Пятков.
– Да нихрена, я скажу тебе, что ты дурак, и ты сразу обидишься, – кричал рыжий.
– Нет, меня словами не достанешь, – сказал Пятков и сделал отрешенную рожу.
– Дурак, дурак, ты дурак, сволочь, – кричал ему рыжий, приблизив свою рожу впритык к его, но тот не реагировал.
Тогда рыжий ударил ему пяткой по ступне. Пятков взвыл от боли.
– А! Вот, я же говорил, что ты не отрешенный! – обрадовался рыжий, – Так что не пизди больше, понял?!
– Ну, что вы как дети, – сказал спокойно Александр. – Давайте лучше чай пить будем.
– Ну, вот, ты понял, что никакой ты не отрешенный воин партии магов? – сказал Миша.
Пятков угрюмо сидел, уткнувшись в чашку. «Да, воображать-то оно легко, – подумал Рулон. – Раз – и ты уже маг, раз – и ты уже просветленный, раз – и ты уже Христос, раз – и ты уже Наполеон, а реально чтоб кем-то стать, нужно сперва увидеть, какое ты говно, а потом долго-долго работать. А кто это хочет и может?»
Чтоб перевести разговор на другую тему, Рулон включился в спор:
– Знаете, я могу распечатать книжку Вараверы «Астральное каратэ», там такие оболденные ката, особенно тантрические. Сделаем, и все умрут сразу от интереса.
– Да не заливай, – заинтересованно сказал Михаил.
Видно было, что образ о книге на него подействовал.
– Давайте деньги, и я все сделаю, – сказал Рулон.
Ребята стали доставать свои гроши.
– Сегодня у тебя лекция? – спросил он Александра.
– Да, я хочу себя попробовать в качестве Гуру, а то скоро за границей, дай Бог окажусь, нужно будет всех учить.
За стеной плакал ребенок. Ольга, жена Александра, забежала на кухню и крикнула при всех:
– Посидел бы с ребенком! Чем ты тут занимаешься?
– Сейчас, посижу, подожди, ребята ко мне пришли, – сказал он спокойно.
Жена снова ушла возиться с выродком.
Разводись ты с женой, – не выдержав такого отношения, сказал Рулон. – Мы тебя сделаем шейхом. Я приведу к тебе много красивых учениц, они все будут слушать и уважать тебя, а ты будешь их учить.
– Да, – сказал Пятков, – ты просто шейх, ведь. Александр был полугрузин-полугрек и имел красивую восточную внешность с утонченными чертами лица.
– Да нет, ребята, что-то я не могу себя представить в этой роли.
– А у меня есть жена в астрале, – сказал Миша, – я ее вызываю и делаю с ней так, – он показал непристойное движение. – И проблем никаких. Хочешь – вызвал, хочешь – услал обратно в астрал.
– О, как это у тебя выходит? – спросил Пятков, заинтересовавшись этой идеей.
– Это потому, что я великий маг, – ответил Михаил и гордо поднял голову.
Тут внезапно взорвалась лампочка. Миша от неожиданности глупо закричал и закрыл лицо руками. Друзья над ним забалдели. Он обиженно посмотрел на них.
– У вас нет реакции, – сказал он. – Что-нибудь случится, и вы все помрете, не успев среагировать.
Они опять забалдели. «Да, – подумал Рулон, – воображать о себе легко, а быть кем-то реально очень трудно. Дьявол нам радостно подсовывает ложь, чтоб мы, не становясь лучше в реальности, вообразили себе, что нам угодно, и сидели бы сложа руки, ожидая триумфа. Но вместо триумфа нас ждет большой облом».
Ольга опять стала нападать на Александра, и они все вместе пошли к Вадиму, который жил поблизости. Зайдя к нему в подъезд, мы застали его в коридоре вместе с еще двумя друзьями-экстрасенсами. Они стояли и курили.
– Подождите, ребята, мы здесь практикуем.
Мы стали рядом. Миша и Пятков закурили вместе с ними. Экстрасенсы стояли молча. Вадим дал луч энергии из Манипуры.
– Ну как чувствуешь? – спросил он.
– Да, сильно пошло, – сказал Горелов – один из его друзей и послал луч из Аджны, резко напрягая свое тело так, что даже вены на висках надулись.
– У тебя тоже здорово, – заметил ему Вадим.
Так они делали еще минут пятнадцать. После пошли в квартиру.
– Ну, что, опять все стояли? – встретила его жена. – Он даже в постели что-то делает, – жаловалась на него она. – Все прислушивается к чему-то, что-то там пускает.
Вадим с друзьями прошли, даже не обратив на нее внимание.
– Ну ничего, – ответил ей Руля. – Зато он не пьет и что-то делает. Дак каждый по-своему с ума сходит. Это нормально, – утешил он ее.
«Ну и навыбирали себе жен. Как только они их выбирают? – думал он. – А еще и экстрасенсы. Видимо, магия еще не распространилась на все сферы их жизни. Вот, в чем их беда».
Александр пригласил их на свою лекцию, а Рулон пошел на работу, т.к. был уже конец рабочего дня. Прежде всего, он зашел к Веронике.
– Привет, – сказал он, – я деньги уже достал.
– Да? – ухмыльнулась она. – Это хорошо.
– А вот и трактат. Тут описано, как необычно занимаются сексом.
– Ну, посмотрим, – бросила она. – Ишь, какой прыткий, – сказала она, листая машинописный трактат.
– Так мы много денег сумеем сколотить, – заверил ее Рулон, найдя общую тему для разговора. – Знаешь, я тут написал тебе стих, – сказал он, дав ей бумажку, где он записал стих, который как-то посвятил Марианне.
– Да ты еще и поэт? – уже более дружелюбно сказала секретарша.
Рулон смотрел на ее симпатичную мордочку и думал, как она могла бы быть ученицей Александра: «Штук шесть таких учениц могли бы спасти его из семейного болота. Он просто не представляет, как жизнь его изменилась бы к лучшему, стань он шейхом. Нашли бы ему учениц, красивых, да умных. Он бы сидел, а они его обслуживают, развлекают, угождают ему, а он их поучает. Ни детей, ничего нет хренового. Это тебе не жена с бигудями в стоптанных шлепанцах». Размышляя так, он прошел на свое рабочее место. Прибрал его и поперся на лекцию.
Зайдя в ДК, он поднялся на второй этаж и зашел в простую аудиторию. Там вокруг большого стола уже сидел народ. Заметив брата, он примостился рядом с ним. Сергей буквально вырывался на эти собрания из семейного пекла, где его грызла жена. Месяц от месяца он все меньше уделял внимания Истине и все больше увязал в дерьме, а т.к. он был бесхребетен, то спасти его могла только водка. Но он слишком хотел казаться хорошим, да моральным. Это его губило.
В аудитории, где были обыкновенные деревянные скамьи, сидели люди. Они, в отличие от других заседаний, стремились занять места поближе к лектору. Эти люди собирались тесной группой, зная, что чем плотнее ученики находятся во время ритуала, тем больше Силы перепадает им. Поэтому все сидели вокруг стола лектора сплоченной массой.
Александр встал у доски и начал лекцию. Он рассказывал о христианстве и о том, что само пришествие Христа можно рассматривать по-разному.
– Например, мы можем рассматривать его мифологически. Что был такой Иисус, сын Бога, две тысячи лет назад в Иерусалиме. Так обычно его воспринимают все люди, потому что большинство людей имеет мифологическое восприятие жизни через сказки и обряды.
Но мы можем рассматривать Христа магически, как того, кто нам может помочь. Здесь и сейчас у нас могут быть магические предметы: крестик, икона Спасителя. И мы можем помолиться ему, чтоб удачно сдать экзамены, например. Магическое сознание уже в меньшей степени присуще людям и проявляется у них реже, – говорил он.
Далее мы можем рассмотреть Христа философски. Например, как логос или принцип разумности, доброты или как того, кто вися на кресте, соединяет мир горний (вертикальная планка) с миром дольним (горизонтальная планка креста) собой, т.е. любовью. Так могут размышлять еще меньший круг людей.
И наконец, есть медитативное видение, когда человек, слившись с Христом, постигает его суть. В этот момент он сам как бы становится им, не в воображении, конечно, а в своем переживании. Такое постижение является самым подлинным, – говорил Александр.
Люди слушали его с интересом, хотя до многих не доходило то, что он говорил. Рулон смотрел на них и думал: «Сейчас они выйдут из аудитории и забудут, о чем была лекция. Они не понимают простого, самого главного, и такие теории им не помогут. Прежде всего, человек должен разобраться в своей жизни. Зачем он ходит на работу, зачем имеет семью, зачем он все время мечтает, обманывает себя. Без этого никакое изменение не возможно, не может даже быть и речи о каком-то совершенстве и развитии».
Сергей уже поглядывал на часы, боясь, что его будет отчитывать жена. «Вот он – мистик, – подумал Рулон. – Только здесь он размышляет о высших материях, а дома он уже совсем другой человек, зашуганый, задавленный бытом. Вот оно в чем, собака порылась».
После лекции Александр вместе с друзьями вышел в холл ДК.
– Подождите, я должен позвонить маме, – сказал он. – Уже девять часов. Я каждый день звоню ей в это время.
«Да, – подумал Руля, – если в тридцать пять лет он до сих пор звонит маме, как он сможет быть шейхом?» Он представил, как Александр звонит и говорит: «Мам, я стал шейхом, тут у меня уже шесть учениц появилось, приходи к нам в гости». Не выдержав, Рулон прыснул от смеха. «Да, вся мышиная мораль к нам идет через родителей, и почтительный сын не может преодолеть всю эту мышиную возню. Вот почему Александру жена клюет темечко. Так она его с говном и сожрет. Все из-за матери».
Попрощавшись с Александром, Сергеем и остальными, Рулон пошел провожать Светлану, одну бабу из группы. Он решил на ней проверить свой метод пробуждения.
– Знаешь, – сказал он, – я долго изучал психологию женщин и увидел, что у них есть какая-то своя вера, что-то вроде религии, где они верят вместо пришествия Христа в пришествие Грея, какого-то принца и думают, что поскольку они какие-то особенные, он приплывет именно к ним. А они будут просто его сидеть и ждать. И все само собой случится, случайно, без их усилия. И тогда настанет самый счастливый миг жизни, когда они во дворце бракосочетания будут слушать марш Мендельсона. Так это или нет?
– Да-а, что-то вроде этого, – мечтательно сказала Светлана.
– Но вот в чем проблема, – добавил он. – Это матери внушают только дочерям, а парням никто этого не говорит. Им говорят: «Вот, смотри, чтобы какая-нибудь стерва тебя на себе не женила». Вот, почему всех баб ждет большой облом. Ведь парни ничего не слыхали о Грее и о мендельсоновской литургии, им не знакомы эти верованья.
– Да, странно, – задумчиво произнесла она.
Он шел слева от девушки, слегка поддерживая зонтик, который она несла от самого Дома Культуры. При каждой новой фразе он приближался к ней, а когда говорила она, отдалялся.
– Дак вот, наслушавшись мамкиных сказок, бабы начинают мечтать, что семья – это библейский рай, где их понесут на руках, будут одаривать вниманием, любить, и все в этом духе. Но никакого рая на самом деле нет, т.к. семья – это быт, это – тяжелое выживание, это грызня двух эгоистов. Разве ты сама не видела, как живут твои родители и родственники? Это ждет и тебя.
– Ну, им просто не повезло, а мне может повезти, – выставила свое хитрое оправдание Светлана, чтоб закрыться от жизни. – Просто они не нашли свою вторую половину.
– Все это – бред, – ответил ей Рулон, прикасаясь своим бедром к ее ноге. – На земле живет 8 миллиардов людей. И где же ты найдешь свою половинку из 4 миллиардов мужиков? Особенно беря в расчет, что ты не прилагаешь усилий, чтобы их искать, скажем, ездить по городам, собирать их на конкурсы для смотрин. Так тебе и жизни не хватит для поиска. Легче отгадать шесть номеров в спортлото.
– Но ведь может случиться чудо, – заявила Светлана. Она резко повернула голову и пристально посмотрела в глаза Рулону, думая, что это неопровержимый аргумент в их споре.
– Упование на чудо – это тоже основа религии, – спокойно и чуть снисходительно заметил Рулон. – Но какие гарантии, что чудо случится именно с тобой, и не ошибешься ли ты, приняв первого встречного за принца и тем самым закрыв себе дорогу к продолжению поиска и пропустив настоящую половинку. Есть ли у тебя критерий поиска?
– Мать говорила, что возникнет чувство любви, и это будет знаком, – ответила Светлана, уже начиная нервничать, т.к. Рулон развенчивал ее заветные идеалы.
– Но почему же твоя мать не нашла с помощью этого знака свою половинку, почему не нашли другие? Да и ты сама уже не раз бестолково влюблялась?
– Да, было, – растерянно пробормотала она, уже больше не глядя на Рулона.
– Вот, моя мать, – продолжил Рулон, – все искала себе женихов, то в клубе «Кому за 30», то по доске объявлений, и находила только ублюдков, зэчье и бомжей. И ничто ей не помогало – ни чудо, ни любовь. Так всю жизнь и промаялась в глупых поисках.
Светлана молчала, не зная, что ответить.
– Если ты хочешь найти любовь и взаимопонимание, – продолжил Рулон, – тебе нужно заняться лесбиянством. Вот, какую тайну я тебе открою. Раз в это верят только бабы, то друг с другом вы быстрее найдете общий язык.
Такое продолжение темы не понравилось Светлане, и она заторопилась домой.
«Да, никто не хочет знать правду, – подумал Рулон, – т.к. никто не боится обжечься, не боятся того, что действительно может случиться».
Идя один по улице города, он вспомнил одну из встреч с Марианной у нее на фазенде.
Он шел по лесу, рядом с рекой, наслаждаясь видами осенней природы. Желтые и осенние листья украшали деревья и ковром устилали землю. Вечернее солнце близилось к закату и отбрасывало последние свои лучи на гладь реки, спокойно несущей свои воды куда-то в неведомую даль. Рулон расфиксировал взгляд и наслаждался этой панорамой осени. Пребывая в медитации, он вошел на мост и оттуда стал наблюдать водную гладь, простирающуюся до горизонта. В реке отражались деревья и плыла жухлая листва, уносимая в вечность. Перейдя мост, он вошел в дачное общество и пошел по тропинке между посаженных со всех сторон облепихой, смородиной, яблонями. Кое-где росли осенние цветы, провожая своим цветением теплое время года и встречая смертельный холод зимы. Солнце село, и мир погрузился в сумерки, полумрак окутал все вокруг, придав окружающим предметам мистическое очертание. Как призрачный замок из него выступил особняк Марианны. В зашторенных окнах горел свет. Рулон вошел в калитку, поднялся на крыльцо и постучал условным стуком. Дверь веранды ему открыл Санчо – щуплый черненький парень, всегда подтянутый и педантичный. Не зря же он был по национальности немец и во дворе его обзывали «фриц».
Рулон разделся на веранде и вошел в большую залу с камином, где уже во всю шел банкет. За большим столом, уставленным закусками, сидела шикарно одетая Марианна в окружении смазливых девиц и чуханов. Заметив нового гостя, ее солярные черные глаза хищно блеснули, на ее прекрасном лице с длинным точеным носом и алыми чувственными губами, мелькнула лукавая улыбка:
– Вот он, любимец публики – Рулон, прошу любить и жаловать, – пошутила она. – Ну, что, приперся? Заползай, – уже небрежно кинула она.
Играла музыка, приятно переливались цвета в светильнике, наполняя комнату по очереди всеми цветами спектра.
Руля зашел и сел на приготовленный для него стул, находящийся прямо напротив хозяйки, рядом с которой сидел какой-то белобрысый парень в белой рубашке и серой жилетке. Он что-то занудно базарил ей. Прислушавшись, Руля осознал, что он делает ей предложение.
– Я прошу тебя, – клянчил он, – будь моей женой.
Мэри, раздраженная его занудством, бросила на него гневный взгляд и, показав ему рукой хуй, крикнула в лицо:
– Такой хочешь? А такой возьмешь? А от такого не откажешься?
Парень сидел, ошарашено глядя на нее.
– Видели придурка? – сказала Мэри, посмотрев на окружающих. – Он решил, что я стану его женой!
Самки покатились с хохотом, а парни стали недружелюбно поглядывать на жадного куркуля, решившего прикарманить их королеву.
– И ты думаешь, что для того, чтобы послушать минуту марш Мендельсона, я угроблю жизнь в семейном болоте? – спросила она. – Рул, что скажешь? – кивнула она ему.
Он тут же стал напевать этот марш:
– Пам, пам, парам-пам-пам-пам, пам, парара, пам, парам, – а потом сразу же перешел к похоронному маршу, – ту-у, ту-ту-ру, ту-туру, ту-у-ру, – вся кодла забалдела.
– Фата мне напоминает паранджу, – сказала Эмма. – Я что, дура, чтоб добровольно одеть ее на себя и отдаться в рабство? Накось, выкуси! – сказала она, сжав фигу.
– Но я же люблю тебя! – стал клянчить чадос, опять пристав к хозяйке.
– Ну и хуй, – ответила она ему, – твоя любовь мне нужна, как собаке пятая лапа. Ты меня уже заебал со своей любовью и без всякой свадьбы. Я всегда буду жить так, как хочу, и никто меня не закабалит ни браком, ни любовью. Понял, придурок? – резко ответила ему она, – У меня таких, как ты, до… и больше. Иди заманивай сказками о любви мышь из подворотни.
– Любовь – все это сказки, – добавила Нелли. – Каждый, чтоб трахнуть тебя и сесть тебе на шею будет болтать всякий вздор. Мне все это до лампочки.
– Вот, понял, что умные люди говорят? – сказала Мэри чадосу. – Таких, как ты много, как говна, хоть жопой ешь. А если будешь еще гундосить, счас тебя выгоню на двор. Поморозь-ка там свои яйца. Или пили по шпалам до города, понял? – резко сказала она.
Руля, сев на стул, как птица на жердочку, выкрикнул, подражая попугаю:
– От людей одно говно!
Народ забалдел от этой выходки.
– Вот-вот, – сказала Лера, – мать все учила чего-то ждать от людей, искать у них любви, понимания, взаимности, но все это –хуйня. Кроме эгоизма и свинства нихрена не дождешься. Любви и понимания ты скорее дождешься от своей собаки, – пошутила она.
Марианна громко захохотала. Рулон затявкал, как собака, и стал на четвереньках бегать вокруг Марианны и лизать ее туфли. Бурный восторг продолжился.
– Санчо! – властно крикнула Мэри. – А ты что, не собираешься быть собакой?
Он тут же встал на четвереньки и неуклюже подбежал к ней, глупо тявкая. Хозяйка бросила со стола еду. Рулон и Санчо стали жадно хватать ее с пола, отнимая ее друг у друга. Веселью в зале не было предела.
– Вот они, мои песики, – сказала Мэри, ласково глядя на них. – Я буду с ними, – добавила она, корча ребенка, а потом, внезапно переменившись, властно сказала:
– На место!
Как по команде Рулон и Санчо на четвереньках направились к своим стульям.
– Вот такая семья мне больше нравится, – сказала хозяйка. – Ну, ладно, давайте потанцуем, – добавила она, – а то что-то я засиделась.
Народ встал. Санчо поставил новый музон. Все разбились по парам, и тут начались танцы-шманцы-обжиманцы.
Марианна подплыла к одному чернявому чадосу и, нежно положив ему руки на плечи и ласково поглядывая ему в глаза, закружилась с ним по комнате. Другие самки последовали ее примеру. Рулон с Санчо остались в стороне. Санчо стал сразу что-то перебирать. Рулон сел в позу лотоса и, расфиксировав взор, начал медитировать. Через две три композиции Мэри выскользнула не веранду, позвав его за собой.
Руля тот час же смылся из зала.
– Ну, что, шут гороховый, теперь твоя очередь просветлевать. Пошли в баню.
За ними выскочил и Санчо. Он стал переобувать хозяйку. Рулон подал ей длинный черный плащ. И они втроем вышли во двор. Было уже темно и холодно. Месяц спрятался за облака. Кое-где на черных участках неба виднелись звезды. Марианна взглянула на небо.
– Вот он, мир Прави. Далеки от нас звезды, потому и правды на Земле мало, одна ложь.
– А как приблизиться к Прави?
– Вот в чем вопрос, – изрекла она. – Для этого ты должен подключится к нему.
– А как? – спросил Рулон.
Ничего ему не ответив, она пошла в баню. Санчо услужливо открыл перед ней дверь. Она прошла к бассейну.
– Ну, что, как водица? – задала она вопрос Санчо.
– Горячая, – ответил он, пощупав воду рукой.
– Вот и славно, – сказала она, – сбрасывая одежду.
От воды поднимался пар, в бане приятно пахло смолой. Псы помогли раздеться хозяйке. Она осталась только в легкой накидке. Рулон тоже разделся.
– Садись на колени, – скомандовала она ему. – Я посвящу тебя.
Рулон повиновался. Она встала перед ним и протянув руки остановила их над его головой.
– Чувствуешь над своей головой как бы шар?
– Да, – ответил Рулон.
– Теперь закрой глаза и узри его свет. Знай, это Бог твой.
Он повиновался и вскоре заметил, как будто его голова озарилась оттуда сверху.
– Помни всегда о Боге твоем и чувствуй его присутствие, – сказала она и положила руки ему на макушку. – А здесь Дух твой, не забывай, что ты есть он.
– Здесь Царь твой, – произнесла она, коснувшись его межбровья. – И этот царь в голове должен руководить всеми твоими поступками, а не случайные влияния извне.
– А здесь Жрец твой, – изрекла она, коснувшись низа его горла. – Он должен призывать Бога твоего.
– А здесь Святой твой, – указала она на область груди. – Он должен молиться Богу твоему.
– А здесь Воин твой, – дотронулась она до его солнечного сплетения. – Он будет вести битву за тебя с миром.
– А тут – Возлюбленная твоя, – коснулась она низа живота. – Не предавай ее, заглядываясь на сторону.
– А тело раб твой, держи его в повиновении. Да будет так! – закончила она.
Рулон поклонился ей в ноги.
– Ну, что, пес? Теперь я буду растить тебя. Ты был крещен-то, нехристь?
– Был, – промямлил Рулон.
– Все это – туфта, – бросила она. – Я тебе покажу, что такое крещение водой и Духом Святым.
Тут в предбанник зашла самка и, раздевшись, прошла в комнату с бассейном.
– Ну, что, уложила спать сосунков? – спросила хозяйка.
– Уложила, – отозвалась Эмма.
– Вот и ладушки. А у нас тут святая вечеря. Рулю крестить будем.
В это время подошли подружки Марианны. Все весело заржали.
– Полезай в бассейн, – сказала она, – садись в центр.
Он залез в горячую воду и сел на колени, погрузившись в нее по грудь. Марианна села спереди, положив свои холеные ножки рядом с его коленями, самки сели с трех сторон, тоже касаясь его ногами.
– Ну, что, похотливый кролик, настройся на свое любимое дело, – сказала Мэри, – и почувствуй, что похоть приходит к тебе извне, от сил природы.
Рулон ощутил свой пенис и настроился на вожделение. Вскоре его хер стал набухать и подниматься.
– Что, почуял? – засмеялась Мэри. – А теперь отключись от этой силы, отправь ее во тьму внешнюю.
Руля закрыл глаза, чтоб не возбуждаться видом женских прелестей и пыжился, что есть сил, но хер не хотел успокаиваться.
– Вспомни о Боге твоем, – сказала хозяйка.
Он сосредоточился над головой, и через несколько минут возбуждение стало отползать, пока совсем не спало.
– Ну, что, все, скукожился? – сказала Марианна, согнув указательный палец.
Руля глянул на свой шланг и сморщил нос.
– Ну, что мы будем с таким делать? Давай возбуждайся снова. Вбирай в себя силу Земли.
Руля опять настроился, и через несколько минут почувствовал, как какая-то сила вливается в него через промежность. Хер вновь заторчал.
– Теперь ты знаешь, что все к нам приходит извне, – сказала она. – Теперь не теряй контакт со своим Богом, чувствуй к нему свою самоотверженность, любовь. Это и есть крещение водное. Вода – это чувства.
Рулон настроился на возвышенные переживания и открыл сердце Богу. Мэри приблизилась к нему и, нежно обняв его, насела на его лингам. Самки тоже стали ласкать его, прижимаясь к нему своими прелестями. Руле стало трудно молиться и заниматься любовью одновременно.
– Все должно быть в тебе свято, – сказала тогда Марианна. – Почувствуй, как от Бога исходит Свет, Дух святой. Его Сила проникает в тебя и освящает и наше совокупление.
Он снова настроился и увидел струящийся Свет, который проникал в него и наполнял собой все его существо. Он крепко обнял Марианну и начал более страстно совокупляться с ней, ощущая снисхождение Света. Свет делал их соитие священным. Марианна начала стонать и изгибаться всем телом. Самки тоже входили в раж и стали издавать сладостные вздохи.
Почуяв переполнение энергией, Рулон замер, тело его тряслось от возбуждения и интенсивности снисхождения Света. Он почувствовал, что преображается в какое-то новое существо. Марианна страстно поцеловала его в губы, а затем произнесла:
– Вот оно – крещение Духом Святым.
Она встала, и ее место заняла Эмма. Самки передвинулись по часовой стрелке. Переполнение улеглось, и Рулон стал дальше совокупляться с Эммой, глубоко насаживая ее на свой член до самой матки. Она подпрыгивала на нем и насаживалась до отказа, словно на кол, при этом издавая страстные стоны. Остальные самки ласкались к нему. Так он совокуплялся со всеми по очереди. Последней с него слезла Нелли.
Рулон открыл глаза и расслабился, чувствуя сильное давление и присутствие над головой. Свет продолжал ослеплять его. Он взглянул на Нели, на ее аппетитные грудки и стройную фигурку.
– Не смотри на сторону, – шутливо сказала она ему, – твоя возлюбленная внутри тебя. Чувствуешь, как она танцует?
Рулон прислушался и ощутил вибрацию сексуальной энергии в теле.
– Вот она, – сказала Нели. – Если ты будешь помнить о ней, то станешь самодостаточным, как и мы, – добавила она.
Вода уже стала остывать, и крещенцы вышли из бассейна. Санчо принес полотенца и раздал их всем, сам помогая вытираться хозяйке.
– Вот он, твой кусочек сексу, – сказала она, подмигнув глупо улыбающемуся Санчо.
Самки расхохотались.
Когда вышли на улицу, все увидели звездное небо. Казалось, что звездный шатер стал ближе, и мир Прави снисходил в мир Яви через этот лучащийся звездный свет.