– Рулон, ты не обижайся, но я плюну тебе в рожу, – сказал Буля, смотря на Рулона с глумливой доброжелательностью.

Он втянул в себя сопли, и харкнул ими в отрешенную пачку Рула.

– Спасибо, что ты напоминаешь мне о борьбе с негативными эмоциями, – сказал ему Рул, когда харчок стекал по его ебальнику. – Я буду очень стараться, чтоб обида не захватила меня. Я буду наблюдать за собой со стороны.

– Ну, ты, Рулон, и дурак, – сказал он ему с пренебрежением.

– Ты – полный идиот, Рулон, – заявил Буля. – Я думал ты – дурак, а ты дурак, дурак.

И Буля с корешами пошли восвояси. Прозвенел звонок, а Рул все стоял и молился входя в отрешенное состояние:

– Господи, помилуй мя. Позволь мне выйти из под общих для всех законов, негативных эмоций, позволь стать свободным от предназначенной для всех участи, всегда механически на все реагировать.

По коридору, в направлении к классу влачилось толстое, безобразное учило:

– Ты, что Рулонов, стоишь, не заходишь в класс? Почему у тебя мокрое лицо?

– Да, мне в рожу плюнули, а я молюсь, – ответил он.

– Не валяй дурака, – забесилось учило, будучи не в силах понять то о чем бурчал Рул. – Давай, иди в класс, урок давно начался.

Он подчинился ей и попиздовал в кабинет и уселся на стул вместе с Мэри.

– Это, что еще случилось с твоим ебальником, – глумливо спросила она, лицезрея стекающие с него сопли Були.

– Да, я тут заповедь Христа постигаю, – признался Руля. – « Если тебя ударили по одной щеке, то подставь другую».

– Молодец, урод, – похвалила его она. – А чего сопли-то на фейсе тоскаешь? Понравилось, что ли?

– А, это я чтоб дольше пребывать в истинном состоянии. Харчок напоминает мне завет Були.

– Какой еще завет? – рассмеялась подружка.

– Представляешь, он мне сказал, чтоб я не обижался.

– Да, это мудро, – оценила совет Були Мэри. Но тебе бы нужно было плюнуть в рожу Були в ответ, т.к. подставить другую щеку означает проявиться нестандартно, сознательно побеждая себя. А ты ничего больше не можешь, как только подставлять другую щеку. Ты делаешь это от своей слабости, а тебе нужно уметь ударить в ответ. Это ДЛЯ ТЕБЯ, – подчеркнула она было бы полезнее, понял, полу-дурок?

– Да, – промямлил Рул.

– Ну че ты сидишь с захарканной рожей. Не надоело еще? – спросила она его.

– Надоест – свистнешь.

Рул взял свою тетрадку из трех листов, вырвал один из них, на котором были накарябаны какие– то уроки.

– Да, вот зачем нужно было корябать всю эту галиматью школьной программы, – подумал Рул,

– Только подтираться этими школьными знаниями и можно.

– Ну че не надоело? – с усмешкой спросила Мэри.

– Да, что-то холодно стало, – промямлил он.

– Ты дурак, и не лечишься. Лечиться надо, мой милый?

На соседней парте Капуста с Михеем базарили о какой-то хуете. Михей начал шепотом декламировать Капусте школьную поэзию:

На развилке трех дорог
Стоит терем теремок,
А на тереме программа:
Срать не меньше килограмма.
Кто насрет целый пуд,
Тому премию дадут.

Рул с Мэри тоже весело слушали этот шедевр русской литературы.

Тут поднялся лев могучий,
Он насрал три ровных кучи,
И сказал: «Я Царь зверей!
Дайте премию скорей!»

– Вот они пиздят, заметила Мэри,– и не понимают глубокого смысла этого стиха.

– Да, – согласился Рул, – очень часто мы не понимаем то, что читаем, что говорим и пишем.

– Ты верно базаришь, придурок. Дак вот растолкуй глубинный смысл этого стихотворения.

Рул задумался, а в это время Михей продолжал:

А мартышки так набздели,
Шо все окна запотели,
А какой-то пидорас
Пернул так, что свет погас,
Свет конечно починили;
Но ему ебло разбили.

– Вот развилка трех дорог,– задумчиво сказал Рул, – тут кроется какая-то тайна.

Наверно одна из них, левая, скажем, – это путь деградации, пьянство, лень, семейка, а правая – путь развития. Например у Рокфеллера развитие его бизнеса. А средняя – это путь самосовершенствования. Как, например, я учусь не обижаться, когда мне в рожу плюют.

– Плюнь в глаза, а им все Божия роса, придурок, – сказала ему Марианна.

– Вот видишь, ты уже стал мыслить и увидел в этом стихе то, что в нем не видят

Михей и Капуста. Если ты будешь задумываться, кто че базарит и какую ахинею несешь сам, то охуеешь от того, какая же все это чушь и бред сивой кобылы, и со страху глядишь и просветлеешь. Понял, уродец!

– Да, начинает доходить, – задумчиво произнес Рул.

– Давай, шевели рогом. Если будешь показывать мне признаки интеллекта, то я, может быть разрешу тебе русским хуем на персидских коврах с американской скоростью, понял, дурак.

– А почему?– глупо спросил Рул.

– А потому, – глумливо улыбнувшись, добавила она, что я увижу в тебе носителя хорошего генофонда,– рассмеялась Мэри.