СКОРО - Ютуб видео

Путь дурака 1-7. Часть 2

Путь дурака 1-7. Часть 1

КНИГА 7. УРОДСТВО ЖИЗНИ 

 

ЧАСТЬ 1. Я РАБ И СЛУЖИТЕЛЬ ЛЖИ  (NEW)

 

 

 

- Старая манда, немедленно давай рубль! Я пить хочу! - орал пьяный отец на свою престарелую мамашу, бабушку Рулона, гоняясь за ней с ножом по комнате.

 - Ой – ой – ой! – вопила бабка. - Да у меня уже нету денег на твой пропой!

-  Не ври,  старая пакостница! - благословил ее сыночек, Богом данный, крепким словцом. – Недавно -  то пенсию получила, вытаскивай-ка свою заначку на похороны, а то я сейчас твое последнее одеяло продам.

-  Ой – ой – ой!  – вопила «счастливая» мать, лицезрея любимого сыночка. -  Как же я спать-то  буду?

 -  Ничего, Бабуин.  В гробу выспишься, – бесился «почтительный» сын, заграбастывая бабкину постель.

За этим каждодневным представлением  наблюдал маленький Руля, испуганно выглядывая из-под кровати.

« Как  же сильно меняется мой отец, - думал он.  – Вчера только он был трезвым и тихо сидел целый день, разгадывая секрет спортлото, тихий, зажатый, слова не скажет. А сегодня это уже совсем другой человек: наглый, уверенный, дерзкий, не полезет за словом в карман, могущий сделать все, что угодно,  только вот на ногах плоховато держится. Вот мне бы так же измениться. Тогда бы я в школе всем хулиганам пизды бы навернул, и все бабы были бы мои. Пить что-ли самому начать. Истина, говорят, на дне стакана».

 Руля вспомнил фотографию отца, где он пьяный обнимал и целовал  на виду у всех статую. Трезвый,   он со стыда бы сгорел, не смог бы так свободно проявиться, а тут он стал всемогущим.

 « Но я же йог, - думал Руля. - А  йоги, я читал,  вроде как не должны пить. Может, есть еще какой – нибудь способ, - думал он, - стать мне свободнее. А что, если я буду входить в состояние пьяного за  счет самовнушения и подражания моему «святому» отцу. Буду практиковать стиль « пьяного», как в ушу».

  В это время безвольная бабка уже выдала сыночку бабло, и он повалил пьянствовать.

«Вот так, потакая слабостям своих детей, мужей, друзей, люди выращивают из них ублюдков», - подумал Рул и, притворяясь пьяным, пополз из-под кровати, что-то нечленораздельное бубня, и пуская слюни из бессмысленно расслабленной рожи.

Посреди комнаты он завалился на бок, срыгнул и снова, вяло поднявшись, неуклюже пополз дальше.

  - Боже мой, Боже мой! – заорала бабуся. – Какой отец – такой и сын. Тот пьяница, этот дурак. Перестань паясничать! Вставай! Тебе  нужно идти в школу.

 - Я не дурак, ба-а–бушка, - коряво говорил Рул. Я – пьяница, я в школу…я не пойду.

 - Да как тебе не стыдно! Немедленно прекрати дурачиться. Тебе нужно учиться, - стала вешать, как лапшу на уши, гнилую мораль старуха.

 - А мне плевать, - пьяно произнес внук, и действительно ощутил похуизм и свободу от необходимости быть хорошим мальчиком, бояться родителей, ходить в школу – ему стало на все навалить.

« Уже лучше получается», - подумал Рул  и стал пьяно ползать под столом под ругань и хай бесящейся бабки, пытающейся из него сделать примерного биоробота, честно срабатывающегося на партию КПСС  и умирающего за Родину и правительство коммунистов.

Сперва Рул решил не пойти в школу,  но потом решил там тоже попрактиковаться в более трудных условиях, чтоб закрепить духовный опыт.

Выпершись из дому, он поковылял к «любимой» школе . С заплетающимися ногами и бессмысленной рожей Рул перся по улице, но состояние пьяного было удержать все трудней и трудней. Прямо перед ним проехала новая марка машины, Рул засмотрелся на нее, включилось другое его «я», и он совершенно забыл, что хотел быть пьяным. Он думал -  какие бывают тачки, чем они отличаются. Потом увидел бессмысленно плетущихся на работу мышей. В нем включилось философское «я», и оно начало думать: почему же так живут люди, как же устроен наш мир. И тут в голову ему долбанула сумасбродная мысля, ему почудилось, будто бы Божественные Великие существа, бестелесно живущие в небесном раю, решили испытать, что такое ад - полностью противоположное им состояние. И тогда они создали землю и стали рождаться на ней в виде деревьев, животных и глупых, исполненных страданий, людей.  Помучившись тут до смерти, они после нее снова  вспоминают,  кем они были, и становятся Богами.

 Когда  он заморачивался этой выдумкой, то уже сам стал воображать себя таким существом. « Больше не о чем беспокоится, не о чем переживать», - думал он. «Я понял, что происходит! Дак вот зачем я здесь!» -  осенило его.

Но тут мощный пинок в спиняку повалил его в лужу.

 - Здорово, Рулон! – приветствовал его Цыпа, глумливо наблюдая, как он возится в грязи.

Тут Рул забыл о своей заморочке  и вошел в свое зашуганное «я», трясясь от страха, и думая только о том, чтоб Цыпа не расколотил ему ебло.

 -  Ну, что ебосос! Будешь мне должок отдавать? – злобно спросил Цыпа, шмоная Рулона.

  - Я… я отдам потом, - лепетал он.

 -  Врешь, сука! - сказал Цыпа, врезав ему по еблу.

 -  Ой, за что? Не надо! - жалобно заблеяло « божественное существо», втиснутое в оболочку из костей  и мяса.

 -  Как не надо? Надо, Федя, надо!  – сказал Цыпа, еще раз треснув Рулона. Тут к ним подвалил Буля и радостной ухмылкой приветствовал любимца публики.

 - А, это ты, Рулон! Ща я тебе сливу захерачу, и ты ничем не сможешь мне помешать.

Зажав нос  забывшего о своей божественности чучела, он изо всех сил сдавил его пальцами.

И тут Рул вспомни  себя, то  как он утром  хотел практиковать стиль «пьяного», как потом решил, что он забывший себя бог, как теперь  он беспомощно мучается от боли в синеющим шнобеле. Слезы выступили у него на глазах, и он как никогда ранее явственно осознал свою беспомощность. Что он не может ответить Буле.Не может быть по своему желанию пьяным, не может даже помнить о том, что он - Бог.  Хотя решил это делать всего минуту назад, что он полностью является результатом стечения обстоятельств и сумасбродных желаний, вмонтированных в него, что он вообще сам по себе еще не существует, есть только мешок с костями, набитый тупыми заморочками и желаниями.

 Прозвенел звонок. Буля, Цыпа и другие пацаны повалили в школу, а он все стоял, обтекая с сияющей на носу сливой, видя весь ужас и стыд  своего   существования.

- Рулонов, а ты  почему не на уроке?- окликнуло его  маразматичное учило. Тут Рул вспомнил, что он в школе, и что его заставили считать себя учеником. И  как  всегда, глупо оправдываясь, завил:

- Я забыл, в какой аудитории у нас сегодня занятия.

- Иди расписание посмотри! – заверещало на него  учило. - Что, читать разучился?

 Рул поплелся  на урок, где из него должны были сделать послушного биоробота, зомби, служащего чуждым ему  целям природы и больного общества.

« Как же мне не быть трусливой завнушенной овцой?», - думал  он. « Как обрести свободу от самого себя?»

Рул завалил в класс, когда урок уже давно шел.

- Ты  почему опоздал? – механично набросилось на него  тупое преподавало.

- Меня завуч задержал, - стал врать Рулон. И сразу  успокоилось  от спасительной лжи безмозглое учило.

- Тогда садись, записывай тему.

«Да, без лжи невозможно прожить в этом сотканном из сплошного  обмана и самообмана  мире, - подумал Рул, плюхаясь на свое место, - и чем ты больше лжешь, тем тебе лучше», - думал он, усаживаясь вместе с Марианной. Она наводила марафет перед маленьким зеркальцем, не обращая на него никакого внимания.

- Со мной тут такое было! - стал ей рассказывать Рул все, что было с самого утра. Марианна слушала его, посмеиваясь  и даже не глядя в его сторону. Когда он кончил свою трескотню, она пренебрежительно взглянула на него и сказала:

- Ну, а сейчас какое твое «Я» говорит со мной?

- Наверное, « гнилой философ», - задумавшись ответил Рулон.

- Вот видишь, мой милый, сколько в тебе «Рулонов». И один, не знает, что делает, решает другой. Вот почему ты такая слабая и беспомощная свинья.

- Да, - понуро промямлил  Рулон, - Я понимаю, что даже это «Я», которое знает это, может в любую минуту исчезнуть, и это,  может быть, навсегда.

- Вот что, придурок. Ты верно догадался. - посмеялась над ним Марианна. -Ты  должен как можно больше и дольше видеть в себе эту кухню, тогда может в тебе будет что-то одно, что знает все о твоем говне и позоре, - рассмеялась она. - Но тебе мешает то, что ты мнишь себя умным.   Помедитируй над фразой: «я – дурак, который мнит себя умным, чтоб сохранить свое невежество».

 Марианна продолжила возиться со своей косметикой, а Рул загрузился по поводу новой открывшейся ему истины. Учило пиздело и корябало на доске никогда никому не пригодящуюся в жизни галиматью. Ученики занимались кто чем. А Рул вдруг посреди урока громко расхохотался и стукнул себя рукой по лбу.

- Рулонов! Не срывай урок! У нас важная тема, которую тебе придется сдавать на экзаменах! А ты чем занимаешься?!

- Я понял, что я – дурак!– заявил Рул.

- Ха – ха – ха! – загалдели ученики. – Он понял! Посмотрите-ка, наконец-то до него дошло. Рулон, да мы давно уже это знали, а ты только что понял, - глумились над ним ребята.

-Прекратите шум в классе! – бесилось учило, - Скоро контрольная работа! Вы получите двойки! Немедленно записывайте материал!- грузило их своим бредом преподка. Никому не нужный урок продолжался.

 Кончив прихорашиваться,  Марианна многозначительно посмотрела на Рулона и, положив ему свою ручку на область паха, лукаво сказала:

-Вера без дел мертва. Давай-ка, мой милый, начинай практику. Будь отрешенным и наблюдай, какие «Я» сейчас в тебе включатся. – говорила она, гладя и будоража ему хер.

- Ой, во мне включается «похотливый кролик», - сказал Рулон, чувствуя щекотку и возбуждение своего хера. Рулон стал изгибаться и ерзать на стуле. - Ой, может быть, здесь не нужно? – сконфуженно заканючил он.

- Наблюдай, наблюдай за собой, скотина, - злорадно бросила Марианна, видя неудобство и страх Рулона, попавшего в такую оказию.

 Рул  было попытался быть отрешенным и все наблюдать, как щекотка и возбуждение снова заставили его ерзать и извиваться на стуле.

-Ой, что-то я не могу, - испуганно шептал он Марианне, стараясь отстранить ее руку от своей мошни.

-Ах, эти непослушные яйца! – коварно улыбнувшись, сказала она, и изо всех сил сдавила ему мошонку, впившись в нее своими когтями. Рулон глупо заверещал на весь класс.

 - Рулонов, встань, прекрати срывать урок! – разбесилось учило. Он попытался подняться с ничего не понимающей, ошалевшей рожей, но стоя загибался от боли в мошонке.

 - Встань прямо, не паясничай! – орало преподавало. – Ну, что ты еще понял, придурок? – прикалывались над  ним пацаны. – Ха-ха-ха! Ну  и дурак  же ты, и не лечишься! – раздавались реплики.

Тут затрезвонил спасительный звонок, и класс с шумом вывалил на перемену. Поскольку следующий урок должен был состояться в этой же аудитории, то Рул, оставив портфель, пошел бродить по школе, размышляя над тем, что он понял и пережил за сегодняшнее утро.

« Я не помню себя, своих решений, того, что было со мной. Я не знаю себя, как я устроен, какая канитель управляет мной, что же делать, чтоб измениться, стать нормальным. Но ведь я ничего не могу, остается только пытаться, наблюдать себя, изучать себя, стараться помнить и никогда не забывать об этом. Тогда я проснусь из этого сна, стану единым».

Тут он заметил, что впереди замаячила недовольная рожа Цыпы, и быстро ретировался в ближайшую аудиторию. Тихонько спрятавшись там под парту. В аудитории бегали и галдели ребята из младшего класса, а их тупое преподавало сидело, проставляя двояки в своем журнале.

  - Писец тебе!

 - Нет тебе писец прийдет! – орали друг на друга два пацана.

 - Тише ребята, - бурчало на них  учило. – Песец только девочки носят.- Класс так и покатился со смеху.

Но пацаны не успокоились и продолжили обзываться друг на друга:

 - Да  ты сидор, понял? – кричал один другому.

 - Сам ты сидор!

 - Потише, ребята, - уже более раздраженно бурчало  учило. – У вас ведь свои хорошие имена есть, а вы «сидор, сидор».

Все балдели над невтыкающим ни во что училом.

 Рул подумал: « Вот так и все люди говорят на одном и том же языке, но не понимают друг друга,  так как вкладывают свое значение в слова».

 - Да  я могу 10 палок бросить, понял? – базарил один из пацанов.

 -  Да ты за базар-то отвечаешь, что 10?

 - Зуб даю, - побожился первый.

 - Да  не фуфли 10, вот я 15 могу бросить, понял?

- Да  ну 15, ты брешешь. Забожись, что 15.  Поди за год 15.

 - Ребята, замолчите, выйдите из класса, - взорвалась возмущением истеричная преподка. – В спортзале будете палки бросать, вы ведь не на уроке физкультуры.

Прозвенел звонок,  и Рул  посеменил на свой урок, стараясь наблюдать за тем,  как он идет. Зайдя в класс  и усевшись на свое место, он почуял  что-то неладное. Где – то поблизости воняло экскрементами. Желая взять тетрадь из портфеля, он обнаружил, что его ранец стал очень большим и тяжелым. Когда он заглянул в него, то увидел, что он битком набит был чьим-то говном. От удивления он онемел,  забыв о том , что хотел наблюдать за собой. Не зная, что делать, поставил свой портфель на место, и повернулся к Марианне.

 - Ты  что это такой загруженный, - спросила его она.

- Да  мне в портфель насрали, - растерянно произнес он.

 - Да? – весело переспросила она. – Да говно-то у тебя в репе. Проснись – ты серишь, - сказала Мэри, ткнув его пальцем в лобешник.

И тут Рул вспомнил, что хотел наблюдать за собой, и разозлившись  треснул себя кулаком по лбу:

 - О, черт, опять заснул,  - выругался он.

« Но, что же теперь делать?» - сказал он про  себя, поглядывая на набитый говном ранец.

 - Что делать, свинья? Отнесешь его маме в подарок, - ответила на его мысли Марианна. – Давай, лучше рассказывай мне,  какие процессы шли в твоей тупой репе, кады ты стал лицезреть этот дар богов, -  глумилась над ним Мэри. – Зря что-ли весь класс трудился на перемене, вон, видишь сколько насрали.

Тут только Рул увидел, что за ним наблюдают все пацаны и девчонки и похихикивают, показывая на него пальцами, и о чем-то перешептываясь друг с другом.

« Ну, - начал шевелить мозгами Рулон, - одно из моих многочисленных «я», а именно «гнилой философ», которое может скоро исчезнуть, увидело такую дребедень», - бубнил Рул.

 - Кады  я увидел, что мне насрали в ранец, во мне механически возникла внушенная мне оценка, что это плохо, мол, когда в ранец срут, то и во мне механически, без всякого моего желания возникла реакция в виде обиды, самосожаления. Моя безмозглая машина не знала, что теперь делать с этим набитым говном ранцем, ведь раньше со мной такого никогда не происходило, и мама мне не говорила, что нужно делать, если мне в ранец насрут. И в моем биороботе  возник кататонический ступор  замешательства, и тут ты разбудила меня, прекратив мое отождествление со всем этим. И затем более умное, но беспомощное мое «я»- «гнилой философ», стало глядеть на всю енту хуйню через призму тех заморочек и вшивых теорий, которые я вычитал в книжках. Вот! – закончил Рул свой треп и виновато глядел на Марианну, ожидая ее оценки.

- Складно пиздишь, - заметила она ему. – Но что же ты сам так не увидел сразу, ублюдок?

- Да я что-то еще не  успел, - стал оправдываться Рулон. И тут же получил по губам от своей нежной подруги.

 - Ой, за что?

Марианна еще раз дала ему пощечину, выжидая верной реакции. Тут Рул вспомнил, что был невежлив и не поблагодарил ее.

 - Ой, спасибо, что учишь меня. Я стал оправдываться, - забубнил он.

 - Вот так-то лучше, придурок, а теперь говори: « Я - скотина, которая любит оправдываться, чтобы сохранить ничтожество свое», понял? – строго спросила она.

 - Я - скотина, которая любит оправдываться, чтоб сохранить свое ничтожество, - повторил,  каясь Рулон.

  - Вот почему ты,  урод, никак не развиваешься, оправдываешься много.

 - Есть грех, - согласился Руля.

 - Ну, что с портфелем  делать- то будешь? – глумливо спросила его наставница.

Рул посмотрел на свой ранец глазами Марианны, и почувствовал брезгливость и отвращение возиться с ним.

-  Да оставлю его училке, - радостно и растождествленно сказал он с иронией, вспоминая как глупо беспокоился о том, что ему туда насрал весь класс.  – Пусть они на своем педсовете изучают  его  и решат, чье  именно тут говно, - прикололся он.

  - Ну, молодец, паскуда. Достиг  ты верного взгляда на вещи, - похвалила его Марианна. – Сегодня, я вижу, ты на славу поучился. Давай-ка, сорви сейчас урок  и пожалуйся учительнице, что тебе насрали, - засмеялась подружка.

 - Есть,  будет сделано! – отчеканил Рул, и, взяв портфель  и раскрыв его, он жалобным голоском стал канючить:

 -  Ой, Зинаида Макаровна, Зинаида Макаровна, а мне в портфель насрали!

Класс так и покатился со смеху. Учило, выпучив зенки, в недоумении подошла к нему  и,  уставившись в набитый говном ранец, только и могла сказать:

 - Как насрали?

 -  А вот, посмотрите, пожалуйста,  - заботливо подставил свою сумку ей поближе  Рулон. – А тут ведь у меня тетради, учебники, дневник!

Растерянное учило, не знало сперва, что делать, а потом по привычке опять заорало на весь класс. – Признавайтесь, кто это сделал?

Класс взвыл от хохота.

 - Тихо, тихо, я вас спрашиваю, кто это сделал?

 - Ой, давайте, я посмотрю, - сказал Ложкин  и побежал к портфелю. За ним пошли Филон, Кукс и другие хулиганы.

- Стойте, куда вы? Немедленно сядьте на место,  - забесилось     учило.

 - Но я хотел помочь, - глумился Лошак, – знаю, кто как хезает. Я сразу бы вам сказал.

- Тихо! Я еще раз спрашиваю, кто это сделал? Я подниму вопрос на родительском собрании. Я доложу директору.

Ученики давились и загибались от хохота. Кое-кто уже упали со стульев и валялись,  хохоча  на полу.

 -  Тихо! Прекратите! Всем встать! – орало учило, но никто его уже не хотел слушать. – Я вызову директора, - тщетно угрожала преподавалка, стуча по столу указкой. – Я поставлю всем «неуд»!

Но никто   ее не слушал, продолжая балдеж, и тогда старая маразматичка сама вылетела из класса со злосчастным портфелем  по направлению директорской.       

В отсутствии училы  урок в спецшколе с уголовным уклоном продолжался.

К доске выскочил Филон и, нарисовав на ней здоровый фаллос    с мохнатыми яйцами, подписал: « Судьба не хуй, в руки не возьмешь».

  Только было Рул стал зависать по поводу этой великой мудрости, как жизнь ему показала еще один урок.  Ложкин подошел к Бобрышевой и с глумливой ласковостью сказал: « Я тебя люблю». Она раскраснелась и заулыбалась от свалившегося на нее «счастья», и тут Лошак заорал: «Я люблю тебя бить головой о парту!» и, схватив ее за волосы, стукнул о стол. Класс так и покатился со смеху от этой глупой выходки, а Бобрица заревела навзрыд, видимо до нее     стало доходить, что все сказки о любви – это пустые слова.                                   

 

ЧАСТЬ 2. БУДНИ ДУРДОМА 1  (NEW)

 

Алтайские семьи

 

     Настало время долгожданных встреч с Просветленным Мастером! И ученики на своих джипах, лимузинах, а кто-то на самолетах, яхтах подъезжали, подплывали, подлетали к огромному сияющему замку на берегу тихого океана в предвкушении нового духовного опыта. С трепетом и благоговейным ужасом подходили они к огромным дверям замка, осознавая, что настало время все свои ложные личности, гордость, спесь и другие порочные наборы оставить за этими большими дверями и сущностно,  радостно влететь на порог святой обители Гуру Рулона, где их ждало полное и окончательное освобождение от уз сансары и кармы.

- Гыыч Ом, говноеды! – поприветствовал Гурун всех собравшихся в зале рулонитов.

- Гыыч Ом, засранец! – ответили те.

- Че, говна-то много накопил? – спросила его одна из жриц по имени Ксива, постучав кулаком по его лысине.

- Хватает, - признался Гурун, снимая фирменные темные очки, тем самым, обнажая свои бегающие от неловкости глаза.

- А капусты много накосил? – поинтересовалась другая жрица Элен.

- Ну, тысяч 50 баксов, - гордо сказал Гурун, - вытаскивая здоровый мешок  денег.

- Ну, ты и лох, это че деньги что ли? - развыебывалась чу-Чандра, - то ли дело мы с Мудей 80 скосили, - сказала она, открывая здоровый чемодан, до отказа набитый толстыми пачками зеленых.

- Это уже получше, - небрежно бросила Элен, высокомерно посмотрев на чемодан, - но я думала, Мудя, ты на большее способен!!!

- Виноват, исправлюсь, - зачморенно пробубнил Мудон и тут же со злости наехал на Синильгу, заметив, что она ржет над ним:

- А ты че, свинья угораешь, скажешь, вы больше нагребли?

Тут Синильгу сразу стал выгораживать Нарада.

- Но, но, подождите, попрошу без выражений, - строя из себя дипломата пропиздел он.

- Ты давай, Нарада, колись, колись, насколько твоей личной силы хватило, - стала докапываться Вонь Подретузная.

- Ну, с личной силой вы погорячились, - начал Нарада, растягивая слова,- знаете ли, у нас много было разных поручений, дел, много разных расходов, и поэтому мы собрали 30 тысяч баксов.

- Ха-ха-ха, - заржали рулониты, - не пизди, фуфло, так и скажи, что вола ебал, и  Синильгу свою караулил.

- Да пошли вы нахуй, - обиделся Нарада.

- Да, капустой вы нас опять не порадовали, - строя недовольную гримасу, сказала Элен, - так хоть может, списки новых людей привезли?

- Да, да, да, конечно, - залебезила Вонь Подретузная, - у меня наверняка больше всех, - и она достала толстую папку со списками.

- Ну, и сколько у тебя, жирная корова? – с нетерпением спросила ее чу-Чандра.

- 3000 новых людей с адресами.

- Фу, фыркнула чу-Чандра, а у нас 5000 человек.

- А вас вообще двое, могли бы и побольше собрать, - заметила Синильга.

- А вот я один, и у меня 7000 человек, - похвастался Гурун.

- Молодец, - сказала Ксива. На этих словах Гурун расплылся в самодовольной улыбке.

- Дурак, - продолжила жрица, - можно было и побольше. И Гурун опять поник. Но тут же получил пинок под зад и быстро опомнился:

- Виноват, исправлюсь! Есть, будет сделано! Рад стараться! Служу Эгрегору!

- То-то же, - ухмыльнулась Ксива.

- А у нас тоже 5000 новых людей, даже с лишним, - похвастался Нарада, доставая свои списки.

- А ну, покажи, - позвала его Аза.

Когда она пригляделась, то так и охуела.

- Так у тебя же 2000 из них без адресов! Ты что им на деревню дедушке писать будешь, долбоеб?!!

- А, б, у, и, ы, - не знал, что сказать дебил, - ну, значит, они просто не хотели дать свои адреса, - выкрутился хуесос.

- Ну вот, кто из вас сколько чего привез, столько будет и жрать, у того такие практики и будут, - обрадовали всех жрицы.

-  Это же надо, какие бездельники, бездари, мир такой огромный, а они сидят, штаны протирают, говноеды, ни капусты тебе, ни списков нормальных, - ругались жрицы и жрецы между собой, кое-как складывая в грузовой лифт огромные мешки с деньгами и толстые папки со списками новых учеников.

 «Понятно, – огорченно подумал Муд, – тортами кормить не будут». Уже несколько дней он жопой чувствовал, что эти костры он надолго запомнит, потому что в последнее время свинство в среднем звене учеников Рулона, которые лазили по разным заданиям по всему миру, особо расцвело, и близилась развязка. Рулон всегда давал шанс ученикам исправиться, при этом сначала намекая по телефону, а потом и через других учеников. Но если ты свинья, то до тебя очень туго доходит, а значит, пора тобой заняться серьезно. Людей надо спасать вовремя от говна, а то они забудут, что когда-то были людьми, и так и останутся говнами до конца дней своих. Что Рулон всегда блестяще и проворачивал на кострах.

Аза быстро исчезла за дверью, и Мудя стал робко прислушиваться, что там происходит. Тут в комнату влетела Элен – еще одна ближайшая ученица Рулона, отличавшаяся особо свирепым нравом – и так зыркнула на Мудю, что тот сразу стал ниже ростом.

- Че встал тут? Быстро заходи! – гаркнула она, и Муд пулей понесся через маленький коридорчик, на ходу то роняя, то подбирая свои манатки, в другую комнату, где уже столпились такие же зачморенные, как и он, ученики среднего звена.

Когда дверь закрылась, Мудя перевел дух и огляделся. Тут уже были практически все. Они сидели по разным углам с побелевшими рожами, как перед смертной казнью.

-          Гыыч Ом, – еле промямлил Мудон приветствие и услышал такой же полудохлый ответ.

     «Блядству бой, блядству бой! Шиза и блядство косят наши ряды», - часто говорил Гуру Рулон. И сейчас в полную силу расцветало блядство. Это была одна из основных проблем, которая тормозила духовное развитие учеников, а значит, тормозила общее развитие Эгрегора. Гуру Рулон неистово злился и бесился, когда узнавал, что кто-то заболел поебенью и начинал любыми путями лечить человека от этой заразы. Так как Просветленный Мастер заранее знал, к чему все это приведет: семейка, а потом и смерть, но ученики ничего не хотели слушать, когда находились на пике развития этой болезни, поэтому курс лечения был очень щадящий и не резкий.

    Группа учеников, проводившая рулонитовские семинары, собралась вновь вместе в Рулон-холле для прохождения просветлевающих практик. В последнее время болезнью под названием поебень особо заразились Нарада с Синильгой и Мудя с чу-Чандрой. У Вони Подретузной она пока была в скрытой форме, ярко проявленных симптомов еще не обнаруживалось, но уже от нее попахивало чем-то нездоровым. Кстати, Мудон с Нарадой делали попытки, подражая Гуруну, ездить не с одной бабой, а уже с двумя и в этом был их прогресс. Но, в отличие от Гуруна, который иногда возил уже по пять баб сразу, причем не отдавал особого предпочтения кому-либо, Мудон с Нарадой оставались при своем и были под юбкой: Мудон у чу-Чандры, а Нарада у Синильги.

      С Мудоном и чу-Чандрой ездила еще одна баба, которую прозвали Дыркой. С момента ее появления чу-Чандре стало неспокойно жить. Она то и делала, что постоянно думала, как придавить, причморить Дырку, как ее обосрать в глазах Мудилы. Дырка же была очень спокойной и особо не рыпалась, но тихо сидела в уголке, завидовала и ревновала, видя, что господин Мудя больше отдает предпочтения чу-Чандре. У Нарады с Синильгой была несколько другая ситуация. С ними третьей ездила Кочерга, которая когда-то была главной подстилкой у Нарады, в то время как Синильга имела счастье обучаться среди ближайших учеников Гуру Рулона. Синильга боялась на минуту оставить своего дохлого бомжа, опасаясь, что когда она вернется, то ее место подстилки займет Кочерга. От этой мысли ей становилось жутко страшно. Кочерга же не хотела уступать вонючее место, но пока сдавала позиции. И Нарада был приклеен по-прежнему к пизде Синильги. Но Кочерга не теряла надежды остаться единственной у Кащея, чтобы все пиздюли обрушивались именно на нее одну, а не на них обеих с Синильгой, как это происходило сейчас.          Вонь Подретузная когда-то была пассией Гуруна и ездила вместе с ним по семинарам, но так как Гурун познал прелести семейного болота, то уже не хотел снова опускаться в это дерьмо, и в этом он был на голову, а может быть даже и на две  выше Мудона и Нарады и, конечно, какая-то Вонь Подретузная ему нахуй была не нужна, если он через месяц менял баб как перчатки. Но Вонь, следуя примеру Синильги и чу-Чандры, и кончено же, не без мамочкиного поганого голоска в башке, не могла спокойно сидеть: «Как это у них есть бомжи, а у меня нет, - мучилась Вонь Подретузная, - значит и мне нужно. Может, мы будем с Гуруном?». И вот такой семейный подряд собрался на очередные встречи. Все уже жопой чуяли, что тут что-то неладное, что это свинство так просто с рук не сойдет, и они не ошиблись.

-          В эти дни, - начал Сантоша, - вы будете познавать обычаи алтайских семей.

-          Ух ты, здорово! – обрадовались дураки, а как это, что это значит?

-  На сегодняшней прогулке, - продолжал Сантоша, - Гуру Рулон рассказывал про то, что на Алтае есть обычай, когда в дом приходит гость, хозяин должен предоставить ему свою жену на ночь. И считается большой честью, если дорогой гость переспит с твоей женой. А потом, когда ты придешь к нему в гости, то он предоставит тебе на ночь свою жену. И так они весело обмениваются женами. Мастер сказал, что этот обычай очень мудр, т.к. он помогает выработать истинное неотождествленное отношение к сексу, позволяет не смешивать его с разными сентиментальными чувствишками, не дает развиваться болезненному воображению на ентой почве и привязываться к партнеру. Поэтому вы теперь у нас будете становиться веселыми алтайцами, - закончил Сантоша, радостно улыбаясь.

-          А вот что нужно! - поддержали его  жрицы.

-          Ну что, кто первый? – подначивая, спросила Элен. Но радостной реакции почему-то не послышалось.

-          Интересно вообще-то, я не прочь, - сказал Гурун с умным ебальником, как бы обдумывая предложение.

      Мудон с Нарадой скорчили рожи, видимо им эта идея не очень понравилась.

-          Зачем это нам нужно становиться алтайцами? - набрался храбрости спросить Нарада.

-          А, чтобы, наконец, понять истину, - поучал Гну, - и чтобы вы не были подкаблучниками и тратили свою энергию не на баб, а направляли бы на Бога, понятно?

-          Вроде понятно, - промычал Нарада, продолжая напрягаться,  думая, что это  такая за практика.

-          Сейчас вы будете играть, выражаясь общепринятым языком, в «бутылочку», - сказала Элен, - давайте, приступайте.

       Дураки с угрюмыми пачками уселись в круг, взяли бутылочку. Первой бутылочку крутила Вонь Подретузная. У нее было задание – на кого бутылочка покажет, тот должен ее поцеловать. Все в напряжении ждали результата, пристально смотря на горлышко вертящейся бутылки. Кто-то уже готовился защититься от того, кто будет приставать. чу-Чандра особенно напрягалась, когда горлышко замедлило свое вращение возле Муди.

     «Не дай бог, он будет прикасаться к этой жирной корове, пусть только попробует, - внутренне бесилась собственница, - я ей потом все рыло расквашу». Синильга тоже вся извелась на нет, боясь, что ее сокровенного Кащея кто-то оближет. Зато Вонь Подретузная никак не могла спокойно сидеть, ерзала туда-сюда, уже воображая как ее целует Нарада ебучий или Мудя слюнявит ей морду. А Синильга с чу-Чандрой сидят и бесятся. Единственное,  Вонь Подретузную не привлекал совершенно лесбиянский поцелуй, если вдруг бутылочка укажет на Синильгу или чу-Чандру. Но на сей раз получилось все иначе. Горлышко  остановилось, четко указывая на Гуруна. Лысый пень, гадко улыбнувшись, полез целоваться с Вонью Подретузной, которая аж покраснела от неожиданности, чуть не обосравшись от радости, что Гурун  обдаст ее сначала запахом навоза изо рта, которым воняло всегда от него за километр, а потом будет ее целовать.

-          Фу, блядь, говно, Боже упаси, - размахивая руками, корчила рожи чу-Чандра, - я лучше удавлюсь, чем буду терпеть такое говно.

-           Фу, фу, фу, - поддержала ее Синильга. Нарада с Мудей как два пидора сидели вместе и ржали над Гуруном и Вонью Подретузной вместо того, чтобы нормально проходить практику, хотя бы задуматься: «Вот Гуруну на все насрать, над ним все вечно смеются, а он не чморится, просто берет и делает, что говорит Гуру Рулон. Почему Гурун может не зацикливаться на бабах и возить их толпами, а я нет, почему я так зацеплен за одну и боюсь от нее оторваться, и,  что будет дальше, если я сейчас не хочу отказываться от поебени, тем более Гуру Рулон дает специальную практику, а я ее не исполняю». Но никаких подобных мыслей ни у кого не было, все продолжали держаться за старое и упорствовать во зле. Следующий бутылочку стал вертеть Гурун. Все снова колдовали, чтобы бутылочка, пролетела мимо них, а Вонь Подретузная, видимо, притягивала. Ей игра  понравилась одной, но на этот раз бутылочка остановилась возле чу-Чандры, и Гурун должен был ее поцеловать. Как и в первый раз, он полез, но не тут-то было. Взбешенная чу-Чандра вскочила и стала яростно махать перед собой кулаками:

-          Пошел на хуй, старый урод!!! - орала чу-Чандра, - проклятый козел! Вонючая навозная куча, - не могла она никак остановиться, - пошел вон, урод!

-          Ха-ха-ха, - веселились остальные.

     Мудя ржал вместе со всеми, а про себя радовался: «Хорошая школа, молодец, чу-Чандра, нечего каждому свою жопу показывать». Но Гурун не сдавался, он уже с натиском стал лезть к

чу-Чандре, пролезая через ее кулаки, лишь бы дотянуться своими губищами до ее щеки, но это оказалось не так-то просто. чу-Чандра орала, визжала, размахивала кулаками, что есть мочи, брыкалась ногами, Гурун уже стал покрываться  ссадинами и синяками, но  не сдавался.

-          Ну, чу-Чандра, что ты так нервничаешь, - стал он говорить пидорастическим голосом, несколько меняя тактику, - расслабься, ты что забыла, как мы с тобой тантрой занимались? – напомнил он ей о семинарских похождениях, когда чу-Чандра перекладывалась из постели в постель к разным наставникам.

-          Уж неужто ты принца нашла? – стал издеваться Гурун, имея в виду Мудю, - он тебе теперь и целоваться не разрешает?

-          Пошел нахуй, козел, че тебе не ясно, - бесилась еще больше чу-Чандра.

      Мудя, услышав последние слова Гуруна, тоже начал беситься.

-          Ну, че лезешь, тебе че не ясно сказали, все, отстань от нее, - наехал Мудя, пытаясь отодвинуть Гуруна от чу-Чандры.

-          Ох, и скучные же вы, ребята, я вам скажу, - смеялся Гурун, сев на свое место, видя, что номер не удастся.

-          Теперь я буду бутылочку крутить, - вызвался Мудя.

      Услышав такое чу-Чандра снова заерзала: «Че это он сам вызвался, что-то в этом нездоровое, давно не целовался  что ли, что он вообще себе позволяет, урод», - бесилась чу-Чандра, видя, как у Муди заблестели глаза, и как он начал уже входить в азарт. Бутылочка крутилась недолго и остановилась неопределенно между Вонью Подретузной и Синильгой.

-          Ха-ха-ха, - все обрадовались такому раскладу.

-          А че двоих слабо? - подколол Гурун.

     Мудя, не долго думая, ловко повернул горлышко в сторону Синильги. Увидев такой жест, Синильга обрадовалась, что Мудила предпочел ее  и расцвела, запахла. «Вот блядь, сучка, - забесилась про себя чу-Чандра, - своего мало, на чужих лезет. А этот козел, скотина, готов на каждую бабу полезть. Я тут, понимаешь, целую битву с Гуруном выстояла, и это он меня так благодарит!».

 

     После веселой практики «бутылочка» долбоебы отправились на другое место Силы, где планировалось продолжение практики «Алтайские семьи». В этот момент уродам казалось, что часовые  ежедневные разминки и круглосуточное ползанье на стертых коленях - это ничто по сравнению с внутренним дискомфортом, который испытывали съебанные парочки в эти мучительные для их ложных личностей минуты. Сложность еще была и в том, что говноеды настолько рассвинились за последнее время, что уже от их духовной части не осталось ничего живого. Вместо того, чтобы следовать святому завету Гуру и напитывать себя 24 часа в сутки духовными впечатлениями, они полностью утонули в мышином болоте, только прикрываясь светлым именем рулонита, который распространяет Великое Знание Просветленного Мастера.      Так, например, Мудон, вместо того, чтобы делать разминки, асаны, молиться, думал: «А на хуя мне все это надо, когда бабла до хера в карманах и можно до хуя хавала накупить, обожраться, потрахаться». А вечерним его ежедневным ритуалом было пялиться в экран компьютера, при этом одной рукой он неистово ковырял в носу, а другой дрочил свою пипетку, так как не мог удержаться от подобных деяний, когда, выйдя на любимую страничку сайта www.sex.ru, то и дело перед ним мелькали огромные толстые задницы, здоровые отвисшие сиськи как у коровы, из колонок доносились  хуераздирающие стоны и возгласы. Вот так Мудя вместо того, чтобы развивать свои высшие центры, то и дело напитывал низшие. чу-Чандра же глазами преданной собаки смотрела в рот своему «хую-господину» и была готова сделать все, что не прикажет ее «повелитель». Ей и подавно нахуй не нужно было никакое духовное развитие, когда бомж уже был с ней, теперь же основной ее заботой было сделать все возможное, чтобы, не дай бог, на ее собственность никто не покушался. И, если и были какие-либо намеки на это, в тот момент все ее силы мобилизовались, и она была готова сожрать любого, кто отбирает у нее ее кусок говна. У      Нарады ебучего и Синильги ситуация складывалась немного иначе. Нарада занимал роль истерички-психопатки, которая то и дело билась в припадке ревности, когда видела, что предмет обожания – Синильга, улыбается очередному бомжу и в припадке психоза, когда все та же его ненаглядная Синильга вдруг в миллион первый раз  решала, что хочет бросить своего пачкуна, то есть Нараду, или что ей вдруг захотелось потрахаться с кем-то другим. И, если в начале духовного пути основным вопросом Нарады было: «Как мне побыстрее просветлеть, как достичь освобождения от уз сансары и кармы?», то теперь день и ночь он думал об одном: «А Синильга любит меня или нет?». И если шизофренику  голос говорил, что  Синильга его разлюбила, то он мог в приступе горячки посреди ночи вскочить и заорать:

«Синильга, Синильга, скорей вставай». А Синильга в это время сладко спала и видела, как куча разных принцев-бомжей ползают перед ней на коленях, и она трахается то с одним, то с другим. Но вдруг она понимает, что кто-то ее трясет, нарушая прекрасный сон.

- О, Боже, Нарада, что вы не спите? – с ужасом обнаруживает Синильга нависший над ней красный, распаренный, с бешеными глазами ебальник Нарады.

- Слушай сюда, - продолжает биться в истерике Нарада, - кому говорю, отвечай, ты любишь меня или нет, любишь меня или нет? – уже охрипшим голосом орет урод, сильно сжимая Синильгу за плечи.

- Ой, ну, Нарада, - невольно просыпается Синильга, - да люблю я вас, люблю, только дайте мне поспать.

- Повтори еще раз, - орет Нарада, уже не помня сам себя, - скажи еще пять раз, что любишь меня.

-          Люблю вас, люблю, люблю…, - как автомат выпаливает Синильга, зная уже по многоразовому подобному опыту, что иначе Нарада просто так не отстанет. И только услышав эти заветные слова, говно начинает постепенно успокаиваться, переводит дыхание с помощью специальных йогических упражнений, которые он теперь стал использовать только в подобных случаях, и засыпает до следующего припадка.

      Ну, казалось бы, че ты, Синильга, его не бросишь, такое уебище, тем более ты же на сцене хочешь петь в Америке. «Страшно! - думает Синильга, а вернее, нашептывает поганая мамочка на ушко. - Он хоть вот такой щупленький, чахленький, неказистый, но все же при тебе, и еще говорит, что любит. Это ничего, что он ревнует, это он переживает, ничего что бьет, душит иногда, это все от любви большой. Ты радуйся, дочка, не любил бы так сильно, и не бил бы. А так смотри, как переживает, аж до истерики. Тем более, смотри, ты его бросишь, а кто его подберет такого чахленького, страшненького, никому ведь он не нужен, пожалей ты парня, жалко ведь бросать-то, да и ты вдруг его упустишь, а другого и не найдешь, вот горе-то будет. Так что ничего, стерпится, слюбится». И вот так Синильга, да, впрочем, и не только Синильга, а каждая баба завнушивала себя и не решалась на геройский шаг – бросить свое драгоценное говно.

    И вот  теперь две эти слипшиеся в доску парочки должны были пройти одну из самых духовных практик Рулон-холла «Алтайские семьи». Но так как духовная часть по вышеперечисленным причинам была уже полностью атрофирована, то надо было эту практику проходить каким-то другим местом, а вот каким – это уже другой вопрос, на который каждый из героев пытался ответить самостоятельно.

     «Хуй бля, кому я дам, пусть обосрутся, - агрессивно настраивалась чу-Чандра, идя на место Силы, где должно было состояться Великое событие».

      «Я бы в принципе и не прочь для разнообразия с кем-нибудь потрахаться», - мечтательно раздумывала Синильга, уставившись на вечернее звездное небо, которое, впрочем, в этот момент интересовало ее меньше всего.

     «Пусть хоть режут, хоть убивают, но никому не позволю даже пальцем коснуться Синильги», - буквально орал в своем внутреннем диалоге Нарада, при этом сильно сжимая руку Синильги в своей лапе. Казалось, еще немного и Нарада купит огромный ошейник с замком и будет водить Синильгу только на привязи. Но пока он ограничился тем, что быстрым шагом, волоча за собой Синильгу, убежал вперед всех, заранее обороняясь.

     «Ох, и насколько же все-таки мудрый Гуру Рулон, такие практики дает! Это что-то! Настоящее просветление!» – радостно думал Гурун, вышагивая по дороге. Он был единственный из этой ебанутой компашки, кто совершенно спокойно и безболезненно, а даже наоборот, с неким азартом и радостью относился к подобного рода вещам, так как для него цветочки- хуечки, поцелуйчики- ебуйчики были пройденным этапом и не больше, чем просто игра, но зато у него крыша съезжала в несколько другом направлении. Он мнил себя не бог весть каким великим Гуру, президентом и хуй знает еще кем, на что Гуру Рулон как-то сказал: «Ну что ж, и такой синдром бывает». Но об этом мы поговорим чуть позже.

      «Ой, ну может быть, хоть в этот раз мне что-нибудь перепадет, - тем временем думала Вонь Подретузная, на которую ни у кого не вставал, и поэтому одно место у нее уже успело засохнуть и скукожиться. - Но лучше поздно, чем никогда», - сказала она себе, искоса поглядывая на радостный ебальник Гуруна, который уже что-то беззаботно напевал себе под нос и присвистывал в ожидании скорого веселья.

      «Ну, с Синильгой я бы может еще и потрахался, - думала похотливая свинья - Мудон, умудряясь при этом ковырять в носу даже в перчатках, - а так в принципе больше и не с кем, разве только что еще с Нарадой поголубить, но это как-то неприлично, да и он, наверное, не захочет. Да, кстати, если я буду с Синильгой ебаться, Нарада же меня с говном сожрет. Но все это хуйня, - продолжался ебанутый пиздеж дурака, - главное, чтобы чу-Чандра по старой памяти не воспылала к херу Гуруна, - вдруг забеспокоился Мудила, - пусть только попробует! - Тут он посмотрел на чу-Чандру и увидев ее напряженную мину, успокоился. - А не,  вроде настрой боевой, значит, все в порядке, правда она начнет мне истерику закатывать, если я на Синильгу полезу, ну ниче, я ее быстро приструню, ну, вобщем, все пока ништяк», - базарил сам с собой Мудила и так увлекся своим пиздежем, что не заметил выросший впереди него фонарный столб. Так и наебнулся своим и без того непрямым шнобелем.

-  Фу ты, блядь, сука, хули тут тебя поставили?!!!!.

 

      И вот шестеро архидебилов – три пары особей обоих полов – засели на съемной хате, которую они сняли на время встречи с великим Мастером. Каждый день они ездили в горы вместе с Гуру Рулоном и его ближайшими ученицами, дабы напитываться высшим водородом и трансформироваться под воздействием благодати Просветленного. Уже был вечер, и свиньи токо шо вернулись с очередной встречи. В хате было три комнаты – как раз на каждую семейку. Чучики рассосались по ним, приступив к радостному свинству.

     Нарада сразу схватился за космограмму высчитывать аспекты, чтобы выяснить, на чьей стороне сегодня звезды, когда ждать очередных пиздюлей. чу-Чандра, по обыкновению, уставилась в зеркало, разглядывая свое свиное рыло, пытаясь с помощью разных кремов сделать его хоть немного похожим на человеческое лицо. Мудон, как великий тормоз, где стоял, там и рухнул, начав ковыряться в носу, стал размышлять, что ему делать в следующие полчаса, когда он все-таки сможет оторвать свою задницу. Синильга разложила на полу все свои тряпки, лоскутки, соображая, какими же будут ее очередные трусы, в которых ее жопа больше понравится бомжам. В последнее время она только и делала, что либо шила как швея-мотористка, либо ходила по рынкам и пялилась, у кого, что купить по дешевке. Вонь Подретузная стала судорожно думать, чем бы таким заняться, чтобы не подумали, что она не при делах. Сначала она достала тетрадь с ручкой и, хмуря брови, делала вид, что пишет нечто очень важное, потом ей это надоело, и она решила взять умную книжку почитать. Под руку попался Успенский «В поисках чудесного», и Вонь, открыв книжку, стала созерцать «фигу», время от времени открывая глаза.

- Ты хоть книжку-то переверни, - в точку попал Гурун, увидев, что Подретузная держит ее вверх тормашками, - а то ты, смотрю, уже такие «чудеса» ловишь, - засмеялся он. Вонь покраснела как помидор, решив вообще отложить книжку в сторону.

     Гурун же, метался из угла в угол, думая, как начать практику, как всех завести, кого с кем соединить. Но медитировать ему долго не пришлось, беседа завязалась спонтанно.

- Слушай ты, лысый придурок, хватит тут маячить, сядь, прижми свои яйца, - как всегда на рожон полезла чу-Чандра, продолжая что-то выколупывать из своих зенок.

- А я, может, с тобой, чу-Чандра тантрой хочу заняться, - сходу заговорил Гурун пидорастическим фальцетом, строя глазки, подобно тому, как это делают  педики, и плавно, не торопясь, начал приближаться к чу-Чандре.

- А, ну, пошел, старый козел, пока я тебе не звезданула чем-нибудь, - с пол-оборота завелась чу-Чандра, замахиваясь на своего «доброжелателя» металлической шкатулкой, которая попалась ей под руку.

- Ой, ну, что вы так дерзите, - продолжал игру Гурун, - ведь я к вам с хорошими намерениями, как духовный брат к духовной сестре, а вы?

- Я тебе ща такого брата с сестрой покажу, что ты мамой сразу станешь, - бесилась чу-Чандра.

- Ха-ха-ха, - не сдержались другие долбоебы, сменив свои отождествленные мины на более радостные.

     «Т-а-а-а-а-а-а-к, это уже лучше, обстановка немного разрядилась, - отметил себе хитровыебанный Гурун, - будем действовать дальше».

- А вы, Синильга, что же так скромничаете, подошли бы к кому-нибудь, предложили свою руку и сиську, а то видите, какие у нас братья все стеснительные, - подъебывал Гурун, искоса поглядывая на двух давновсемизвестных педиков - Нараду и Мудозвона.

- Че, может к вам подойти? – огрызнулась Синильга.

- А почему бы и нет? – охотно отозвался Гурун. - Я всегда готов служить Силе!

- Похотливая свинья, - обосрала его чу-Чандра, выдавливая прыщ на своем ебальнике. Она-то уж никак не могла не вставить куда-нибудь свои три копейки.

- Ну, все мы не без греха, - ловко выкрутился Гурун. - А я вам сейчас хочу всем помочь проделать практику, данную Гуру Рулоном, а вы что-то как-то все стесняетесь, прячетесь. Вот ты, Синильга, взяла бы резвенько так подошла к Муде, хвать его за яйца и практику проделывать, - стал активно поучать Гурун.

- А отсосать не хочешь, ты, урод плешивый, - тут же встряла чу-Чандра, не дав Гуруну даже договорить, - Мудя, будь здоров, и на Синильгу тоже западал, перед ней на коленях ползал, так что для него это не будет практикой, вот пусть она с тобой ебется, - нашла хитрое объяснение чу-Чандра.

- А пусть чу-Чандра с Нарадой практикуется, - решилась высказать свое мнение Вонь Подретузная.

- О, точно, великолепно, - тут же поддержал ее Гурун, - это идеальный ход.

- Себя не уважать - такое говно к себе подпускать. С таким уебищем я даже срать рядом не сяду, - тут же последовал очередной выпад чу-Чандры.

-          Да на своего чукчу кривоногого посмотри, крыса облезлая, - не выдержала разобидевшаяся в усмерть Синильга, - забирай, Гурун, чу-Чандру себе и все, считай, что практика пройдена успешно, - завершила Синильга.

-          Слушай, Вонь, - вдруг обратился Гурун к Подретузной, - а почему бы тебе не провести тантрический ритуал Муде?

-          А что, я не прочь, - охотно отозвалась на предложение Вонь Подретузная.

-          Ой, не смешите меня, я сейчас обоссусь от смеха, - имитируя смех, схватилась за живот чу-Чандра, - да на эту жирную корову даже у собаки не встанет.

-          Ну, у собаки может и не встанет, а у Муди встанет, давайте проверим, - парировал Гурун, хитро посмотрев на Мудона.

-          Пошел нахуй, сам ебись со своей клячей, - огрызнулся Муд.

     «Да, что-то практика не клеится, - забеспокоился Гурун, - надо звонить Гуру Рулону, спрашивать, что делать»,- и с этими мыслями Гурун стал готовить диктофон, чтобы записать то, что скажет Мастер.

     Мудя поперся в тубзик и, проходя через зал, увидел, как Гурун устраивается перед телефоном со своей потасканной тетрадкой.

     «Рулону звонить будет! - догадался туповатый Муд. – И мне ведь тоже надо бы задать свои вопросики, чтоба не казаться дураком!!!»

И Муд, быстро справив нужду, тоже схватил свою тетрадку и уселся возле Гуруна.

- Ты че, Мастеру будешь звонить?

- Угу, - нехотя ответил Гурун и недовольно поморщил ебальник, т.к. он любил всегда звонить отдельно от других, чтобы выглядеть самым активным и главным не по званию, а по существу. Тута надо заметить, э-э, шо он в натуре, бля, больше усех остальных свиней заботился о делах.

- Я тоже спрашивать буду, – важно заявил Мудила.

Когда на том конце подняли трубку, Гурун залебезил:

- Алло, гыыч Ом! Это – Гурун, можно задать вопросы Гуру Рулону?

Ему разрешили.

- Вот мы тут все сейчас на квартире сидим, и многие находятся в расслабленном состоянии. Как мне повлиять на всех, чтобы они активизировались и вспомнили о развитии? – начал он закладывать всех.

     «Вот говнюк, решил на всех на нас накапать!!! – забесился Мудя про себя. – Надо че-то умное спросить, чтобы Рулон увидел, что я-то не как все! Что я-то развиваюсь, бляха- муха!»

Тут Гурун стал оглашать вслух ответ Мастера:

- О-о!!! Нужно устроить разминку. Ясно! – гордо отчеканил Гурила.

- Дай мне спросить! – зашипел Муд, беспокоясь о своей важности.

- Тут Мудя хочет задать вопрос, - сообщил Гурун в трубку. – Давай, – кивнул он Муде.

- А-а… Э-э… - задумался тот, и его рожа стала дебильнее прежнего. – Гуру Рулон, а как мне становиться все осознанней и осознанней?

- Нужно сначала считать дыхание, наращивать количество осознанных вдохов и выдохов. Затем уже нужно начинать не просто считать, а ощущать сам процесс, чтобы на вдохе ощущать свое «Я», а на выдохе сливаться с Богом, – передавал Гурун ответ Рулона.

- Пан-я-атно, - протянул Мудя, залазя пальцами в нос от волнения.

- А я вот сегодня на костре, – начал Гурун новый вопрос, - пытался вспоминать себя, когда про меня сценку играли, и увидел, как моя ложная личность вся покраснела, натянулась. Я ей говорю: «Цыц! Ну-ка давай, разрушайся, я не ты, я – Дух!» И сразу ра-адостно так стало! Как будто что-то отлегло!

- Да-а, вот что нужно! Вот для чего сценки мы устраиваем.

Наступила короткая пауза. Вдруг Мастер заговорил сам:

- Как, алтайские семьи уже создаете?

     Услышав долгожданный вопрос, у Гуруна снова заблестели глазки, а у Муди отпала челюсть, потому что он надеялся, что Мастер про алтайские семьи так говорил, ради прикола, и шо ниче серьезного не будет. А не тут-то было! Просветление уже дышало ему в затылок водородным перегаром.

Гурун радостно заговорил:

- Да нет, никто, по-моему, не собирается меняться, я им предлагал, а они все отказываются, – злорадно базарил он. – Эй! чу-Чандра, Синильга, Нарада, Вонь – сюда!

Тут все чучики повылазили из своих нор и сгрудились возле телефона.

- Гуру Рулон спрашивает, когда вы собираетесь создавать алтайские семьи?! – победоносно обратился он ко всем.

- Не-ет, я не хочу! – капризно загундосила ебанутая Гондоновна.

- А кому с кем? – спросила хитрожопая чу-Чандра.

     Нарада, пересравшись до глубины душонки, потупил, бля, свой «светлый» взор, а Мудерь от досады начал грызть ногти, так как ковыряние в соплях уже не помогало.

Гурун усердно передавал каждое слово, и даже каждый вздох:

- Синильга скуксилась! А Нарада почесал за ухом! А Мудила че-то плохо выглядит!

- О! – радостно реагировал Рулон, наблюдая за всеми уебками. – Что, никто что ли просветлевать не хочет?!

- Хоти-им! – протянула Синильга. – Но только не та-ак! – начала она торговаться с Богом.

- О-хо-хо-хо-хо-хо-хо!!! – веселился Просветленный. – Не-е-е-ет! Это как раз то, что нужно!

- Ну, можно как-нибудь по-другому?! – заискивающе стала подсирать своей подружке, с которой они были из одной деревни, чу-Чандра.

- А что тут такого? – недоумевал Рулон. – В Америке давно уже такое практикуют обычные мыши, и ничего.

Все пригорюнились.

- Та-ак… Надо теперь у каждого спросить, что он решил, - сказал Мастер возбудившемуся Гуруну.

- Нарада, говори, ты готов создавать алтайские семьи? – выебисто, жестко заорал он.

- Мне надо подумать, - мрачно произнес Нарада, трясясь от мысли, шо его куклу выебут не его хуем.

Гурун радостно передавал, параллельно выказывая всяческое презрение Нараде.

- А ты, Синильга?

- Нет, я не согласна. Если б были более достойные кандидаты, чем Нарада, то я бы еще согласилась, а так нет, – заявила безмозглая дура, мня, шо забамбашила че-то вумное.

Гурун при ентих словах скукожился и испытал дискомфорт, т.к. принял намек в свой адрес.

- А ты, Вонь?! – уже злобно бросил он.

- Я согласна, - тихо и кротко пизданула Подретузная.

- А Вонь согласна!!! – заверещал Гурик в трубку.

- Вонизма на все согласная!!! – кривляясь и издеваясь завопили хором чу-Чандра и Синильга.

- Да-а! Вот это да! – приговаривал Рулон и веселился. – Одна токмо Вонь согласилась! Ай-ай-ай!!! А как же остальные хотят просветлевать?!

- А еще Гурун-Пердун на все согласный! – с издевкой и ненавистью протарахтела Синильга.

- Да уж, этот старый козел не пропустит ни одной лохани! – подсевала чу-Чандра, памятуя о том, как Гурун недавно «сватался» к ней.

Мудила же застыл в «молитве», прося о том, чтобы его ни о чем таком не спросили. Рулон вдруг сказал:

- Ну, ладно, пока подумайте еще, а через час позвоните.

Когда Гурун положил трубку, все призадумались, каждый о своем, говняном, и потом Синильга стала по-лесбийски че-то шептать на ухо Чу-Чандре. Так они перешептывались, засев в соседней комнате, а Гурун читал проповедь Мудиле и Нараде:

- Ну, вы че такие придурки, Мастер же ждет от вас сильного поступка! Че, не хотите расстаться с поебенью?

- Да ты, Гурун, просто хочешь потрахаться, так и скажи, – стал оправдываться Нарада.

- Да какая разница! Главное – опыт! – пылко, в самом верхнем диапозоне своего фальцета пиздел Гурун, возбуждаясь все больше.

     Мудя, как всегда, отмалчивался, пытаясь скрыть позорные мыслишки о том, как бы никто не пропорол его бабу. Тут его окликнула чу-Чандра. Он поперся в комнату, Синильга уже вышла.

- Мудя, мы тут с Синильгой поговорили, они с Нарадой согласны обменяться с нами ненадолго, но только не трахаться, а так просто поездить. Че скажешь?

- А как это просто? – туго соображал Муд.

- Ну, просто поездить вместе, ты с Синильгой, а я с Нарадой. Мы хотим спросить у Гуру Рулона разрешения сначала так сделать.

- Ага, - бессмысленно согласился ебанутый Мудила, – его башка была уже до отказа набита разными хуевыми образами, так что он нихуя не мог нормально думать.

     Коды Гурун торжественно набрал номер Мастера, все снова собрались вокруг с мрачными еблищами, и только физиономия Гуруна сияла в центре, словно солнце, озаряя все вокруг.

- Ну что, кто с кем поменяется? – весело спросил Рулон.

- Ну! Говорите! – прикрикнул на всех Гурун, непрерывно ерзая на заднице и раскачивая туда-сюда диван, как будто уже поменялся.

- Мы согласны поменяться с Мудей и чу-Чандрой, только не трахаться, а просто поездить, - пискляво протараторила Синильга с глупо улыбающейся рожей.

- Не-ет! Так нельзя!!! – завопил расстроенный Гурун, даже забыв от досады передать слова Мастеру.

    На том конце трубки Селена вставила ему пиздюлей, и он мигом пришел в себя. Услышав предложение Синильги, Рулон сказал:

- Толку будет мало, ведь именно на сексе замешаны все ваши мышиные предрассудки. Надо решительно с ними бороться, а то так и будете возиться, как мыши, друг с другом.

Гурун просиял. Остальные помрачнели.

- Пока только одна Вонь готова, - пизданул Гурун, гордясь за свою подопечную.

- Я ни с кем кроме Нарады трахаться не буду! – стала строить из себя целку Синильга.

Гурун передал это Мастеру, с упреком глядя на Синильгу, как будто она только что разбила его сердце, пнув под самые яйца.

- И я! – выразила солидарность чу-Чандра.

- Гуру Рулон, а можно это как-то постепенно делать, ведь невозможно просветлеть за один раз? – решил, что пришла пора для умных вопросов, Нарада.

- Ну, нам хотя бы от мышей чем-то отличиться бы. Уж не до просветления, - весело парировал Рулон.

     Нарада заткнулся. Наступила тягостная пауза, и только у Гуруна вечно че-то чесалось, и он не мог спокойно усидеть на месте. Уж очень ему хотелось побывать в гостях у алтайца Муди и алтайца Нарады.

- Да-а, никто не хочет развиваться, - огорченно протянул Рулон. – Ну, хотя бы младшим составом обменяйтесь, - предложил он новый выход из ентого щепетильного положения.

-  Да, давайте! – сразу согласилась Синильга.

     Но жадному до бабьих жоп Муде было западло меняться и младшим составом, т.к. Дырку, которая ездила с ним второй женой, ему тоже не хотелось никому отдавать. Судя по зеленому Нараде, тому тоже было неохота отдавать свою вторую телку Нату, т.к. он с ней тоже неплохо кувыркался. Так что Синильгу больше никто не поддержал в ее порыве.

     Короче, все это сборище придурков, считающих себя идущими к просветлению, хотело только одного: чтобы их поебень, не дай Бог, не разрушилась, и чтобы покойчик сохранился. А просветление как-нибудь само собой наступит.

- Вот это да, только одна Вонь и Гурун хотят становиться алтайцами! – с досадой говорил Рулон. – А как же остальные? Как же развиваться дальше? – спрашивал он, с горечью видя, как тупые идиоты упорно держатся за свое говно и не хотят принять помощь Мастера на пути освобождения от всех иллюзий. Даже Нарада, которого еще пару лет назад Гуру Рулон назвал самым способным и самым популярным человеком в Эгрегоре, т.к. про него пелось во всех Рулон-гитах, и тот не желал сделать шаг навстречу Божественному.

     Никто не хотел порадовать Гуру Рулона своей самоотверженностью, они предпочли алтайскому обычаю мышиный и так и остались сидеть друг напротив друга, пока сама жизнь не показала, где раки зимуют.

    Ну, а пока практики по просветлению продолжались.

 

 

Через жопу к просветленью

     На следующий день всех свиней снова собрали во дворце Рулона. Когда уроды  гурьбой завалили в зал, там их ждали, сверкая хищными взорами, ученицы Рулона. Вперед выступила Аза и злобно заговорила:

- Ну, пиздюки, доигрались?! Животы наели, щеки отрастили – теперь расплачиваться будете. Бог ничего не прощает!

У Муди внутри все оборвалось. И хотя он изо всех сил пыжился сделать непринужденный вид, но выходило у него это говняно.

- Так вот, говноеды, - продолжала Аза голосом пахана на зоне. - Мастер сказал, что настало ваше время просветлевать! Готовы ли вы? – и тут же продолжила. – А похуй, готовы или нет, короче, пизда вам настала! У вас здесь будут проходить особые практики, вы будете жить в жестком режиме и за каждую провинность будете жестко наказываться.

Тут Мудя стал понемногу вспоминать, что он ведь идет духовным путем, что все это – для его же блага, и стал делать слабые попытки настроиться на горестность, как учил его Рулон.

- Спать вы будете вон там, в прихожке на том, че сможете найти. Только там ничего нету. Будете целый день работать, а есть будете только тогда, когда заработаете. Одновременно в течение дня у вас будут проходить постоянные практики и экзамены на понимание истины. Нандзя и Гну будут у вас их принимать и ставить оценки, по которым будет решаться ваша дальнейшая судьба. Ссать и срать вы будете только тогда, когда сможете выпросить это. Туалет заперт на замок, а ключ у нас. У каждого будут свои обязанности, и все будут следить друг за другом, а если кто-то засвинит, все будут проставлять ему гычу.

Мудя покосился на своих собратьев по просветлению. Было видно, что тухло в эту мрачную минуту не только ему одному. Нарада, как водится, тупо пытался скрыть ясный как божий день факт, что уже давно обгадился, а Гурун, вылупив глаза, жалобно смотрел на Азу и стоически боролся с накатившей волной жалости и страха.

- У каждого из вас будет новая позорная кликуха, – сказала Аза. – Ты, Синильга, будешь зваться Мандонна Гандоновна – за безуспешные попытки стать Мадонной, волочась за любым хером. Ты, Жаба, теперь зовешься Вонь Подретузная с эпитетом Судорога в трусах. Ты, чу-Чандра, теперь Чучундра Двурушница, потому что так оно и есть. Ты, Мудила, по жизни Мудя – за вечную любовь греть руки на яйцах. А ты, Нарада, теперь Оля Козлов. Но этими именами вас будем называть только мы. А вы друг друга будете называть своими кодовыми именами, потому что Мастер увидел, что вы даже этого не можете делать, когда ездите по делам. Постоянно забываете об этом правиле, суки! Хуй ли вы бесите Рулона?! – Аза не выдержала и заорала во всю глотку. – Хуй ли вы не можете, бля, собраться и нормально все делать?! Из-за вашего свинства уже все начало разваливаться, что Гуру Рулон годами создавал! Стоит вам выехать отсюда, как вы начинаете удовлетворять свои животные потребности – жрать, срать, спать и ебаться! Рулону по телефону пиздите, мол, все хорошо, дела идут, все ништяк, мы развиваемся, но Бога нельзя обмануть!!! Хуесосы проклятые!

- Нихуя никаких вам прогулок больше не будет! – подключилась Элен. – Раньше у вас была уникальная возможность внимать мудрости Мастера на местах Силы, но вы не ценили этого! Гуру Рулон надеялся на вас, давал вам все, и самое главное – возможность развиваться как людям, но нет – вы думали только об одном, как бы посвинить, поразвлекаться, а теперь Сила будет давать вам свои суровые уроки!

До Муди стал немного доходить смысл этих произнесенных с большой горечью слов. «Как же так вышло, что я потерял цель? Почему я забыл о духовном и погряз в мирском? Мирское оказалось для меня таким привлекательным, что я отвлекся от цели и предал Бога, Гуру Рулона!» На две секунды Муд даже стал готов преодолеть все трудности ради духовного очищения. Но, правда, только на две секунды. Потом в башке снова завертелись гнилые образы, и мелочный ум стал подсчитывать и прикидывать, как бы побыстрее отсюда свалить снова на свободу. На свободу для своего говна. Вот так говнюк всегда попадал под власть хуевых мыслей, не замечая, как продает душу дьяволу.

Тем временем ученицы Рулона стали расписывать предстоящие веселые практики:

-          Время от времени кто-то из нас будет кричать «Страус», и вы все должны, че бы вы ни делали, все бросить и упереться башкой в пол, а жопой кверху, вот так, – Аза изобразила позу страуса. – Кто сделает это последним, получает гычу от всех. Если мы кричим «Жопа», то вы тут же бросаетесь к ближайшей стене и прижимаетесь к ней жопой, кто не успел, того все дружно гычат. И еще одна команда - «Рожа». По этой команде нужно быстро сделать так, – и Аза засунула пальцы в рот, в ноздри, в ухи и над бровями и угарно растянула харю в стороны.

Все забалдели, на минуту забыв про свою омраченность.

-          Так, че еще… Ну, короче, остальное узнаете по ходу. А теперь всем будет дано задание. Нарада, ты будешь начальником параши.

Нарада обиженно промолчал, раздумывая, что бы это значило.

-          Че нужно отвечать?! – заорала Элен.

-          Есть! Будет сделано, – выдавил из себя оскорбленный Нарада, чуть не обосравшись от обиды.

-          Если будете забывать правильно отвечать, будете наказываться! Так вот, Нарада, теперь ты должен будешь большую часть своей ничтожной жизни проводить на параше и охранять ее, чтоб никто, не дай бог, не посрал без разрешения. А, если не уследишь, будешь голодать. Унитаз должен блестеть, и ты за это отвечаешь, понял?

-          Так точно, – уже более браво ответил Нарада.

-          Если кому-то повезет, и ему разрешат посетить твое заведение, то он подходит к тебе и говорит: «Начальник параши, разрешите посрать!», а ты ему отвечаешь: «Я - начальник параши, посрать разрешаю!» и бежишь к нам за ключом.

-          Есть будет сделано! – отчеканил Нарада и уселся у туалетной двери.

-          чу-Чандра, а ты будешь ответственной за кладовку.

-          А что это значит? – начала выебываться чу-Чандра, пыжась всем показать, какая она активная.

-          Заткнись! Тебе слова не давали! – жестко обломила ее Элен. – Ксива тебе покажет, где что лежит, и ты будешь выдавать все, что тебе скажут. И тоже следишь за порядком там.

-          Есть, будет сделано! – выпалила зачморившаяся чу-Чандра.

-          Мудя, а ты будешь веником. Будешь подметать по команде.

Муд стал туго соображать, хорошо это или плохо, как вдруг кто-то дико заорал: «Еда!» и всех как ветром сдуло. Разодетые и накрашенные как на бразильском карнавале ученицы стали носиться по дому с подносами и тарелками, потому что Рулон готовился к завтраку, и, не дай бог, кому-то было замешкаться. Все ученики среднего звена тоже кинулись врассыпную по своим местам – кто в кладовке, кто в ванной, кто в прихожке, а кто и на параше.

Мудя сидел в ванной и стирал гору грязных вонючих носков, когда на кухне послышался какой-то крик. Он стал прислушиваться.

-          Ты, дура, че ты делаешь?! – орала Ксива на Синильгу.

-          А мы раньше всегда так делали, – стала оправдываться Синильга.

-          У тебя че, мозги в заднице?! Че вы делали – тараканов Гуру Рулону жарили?!

-          Ой! Виновата, – опешила Синильга от такого оборота событий. – Я не знаю, откуда он взялся…

-          Ты че спишь! О чем мечтаешь, говно?!

-          Че такое? – в кухню влетела Элен.

-          Гандоновна  Гуру Рулону таракана в варенье подбросила!

-          У-у, падла!

-          И еще оправдывается! – бесилась Ксива. – Все, вставай на карачки. Будешь теперь так ходить.

-          А таракана давай сама жри!

-          Не-ет, я не буду! – заныла Синильга.

-          Давай, давай! Гуру Рулону хотела подбросить, так давай теперь, сама угощайся! – Элен схватила тараканий труп и стала совать Синильге в харю.

-          Он же заразный! В нем инфекция!

-          Это тебе мама сказала? – стала ржать Элен.

Синильга хотела че-то еще проныть, но заткнулась, потому что это была правда. Кто как не мамаша, могла внушить такое.

Мудя, услышав все это, пересрался до смерти: «Еб твою мать! А вдруг меня тоже заставят есть таракана? – завелся ебанутый базар в тыкве идиота. – Ведь и мне мама говорила, что тараканы – это нечистые животные и их есть нельзя. Ой, бля! Ой, бля-а!».

А тем временем Синильга уже дегустировала насекомый деликатес, с хрустом надкусывая тараканью шкурку.

-          Фу! Фу-у-у! – не выдержала недоделанная звезда эстрады и с омерзением выплюнула надкусанные останки.

-          Быстро запихивай обратно! – скомандовала Элен.

-          Нет! Я не бу-уду!!! Это так противно! А-а-а!

-          Заткнись и жри, свинья!

Слушая все это, Мудя весь испереживался и решил быть безупречным, чтобы, не дай боже, и с ним чего-нибудь такого не приключилось. Судорожно он принялся натирать засаленные потники, боясь, что сейчас кто-то зайдет и увидит, что он нихера еще не сделал. Тут он вспомнил, что когда-то раньше, когда в нем еще была жива духовная совесть, он пытался делать любую работу самоотверженно и с концентрацией внимания. «Тряхну стариной», - подумал дебил и принялся сосредотачиваться в аджне и считать дыхание. «А круто у меня выходит, – стал нахваливать сам себя Мудила через пять минут концентрации. – Можа, еще и молиться стану», – разошелся пердун.

В следующий раз он очнулся минут через двадцать, когда в ванную заглянула Ксива и увидела замечтавшегося Мудона с большим пальцем в носу.

-          Ты че здесь засел? – грозно зарычала она.

-          Э… Я стираю, – неуверенно промямлил Муд.

-          Ты, блять, уже два часа здесь сидишь!

-          Виноват, исправлюсь! – вовремя опомнился придурок, чуть было не начав оправдываться. Крутая практика – отвечать, как солдат в армии. Сразу становится видно, что все, что тебя заботит, это как бы выгородить свою задницу и оказаться хорошим у мамы.

-          Быстро бери веник и подметай в зале! – скомандовала Ксива и исчезла.

Мудон поперся искать веник. Мимо него проползала Синильга с мрачным ебальником.

-          А ты че, Синильга, ползаешь? – поинтересовался Мудерь.

-          Иди нахуй! – огрызнулась обозленная Синильга, не оборачиваясь.

-          Страус! – заорала из соседней комнаты Аза.

Муд уткнулся башкой в пол. Стали выяснять, кто был последний. Оказалось, шо Вонь. Все собрались на гычу. Вонь повернулась спиной, и все по очереди с разбегу хуярили ей промеж лопаток со всей дури. После первого удара Подретузная чуть было не окосела, но, сжав зубы, вытерпела. Увидев, что некоторые бьют не со всей силы, Элен грозно сказала:

-          Если увижу, что кто-то будет жалеть, то он получит три гычи от того, кого пожалел.

С каждой такой ситуацией Муде становилось все тухлее и тухлее. Он с ужасом думал о том, что вот в таких условиях ему предстоит прожить еще много дней. По сравнению с той свинской жизнью, которую он вел, разъезжая по заданиям, это казалось ему адом. Вот так маленькие трудности способны испугать настолько, что чучик готов уже подло сбежать с духовного пути, спасая свою ложную личность и свои пороки от разрушения Святым Духом.

Пока все работали, кто-то один сдавал экзамен. Экзамены принимал Нандзя – один из ближайших учеников Рулона, который был с ним еще с незапамятных времен. Он доебывался к каждой мелочи, и сдать экзамен ему было почти невозможно. Кады Мудон перся на первый экзамен, он был уверен, что уж здесь-то он, бля, покажет себя. Он мнил себя ни в рот ебать каким мудрецом, который знает, бля, все науки, весь шаманизм и весь прочий эзотеризм, как все свои 21 палец. Но как только он начал пиздеть, Нандзя тут же сбил с него спесь, сделав несколько замечаний. Муд внутренне бесился: «Как это так! Я же круто все знаю и умею! Хуй ли он ко мне доебывается?» Мозги долбоеба настолько заплыли от тамасичной беспечной жизни, что он уже не мог увидеть себя реально – что нихуя он не знает, нихуя не может нормально рассказать. Может быть, года два назад он еще че-то знал и мог, но теперь Нандзя ему показывал, кто он есть. Короче, Мудон не смог сдать шаманизм и остался без ужина. Обиженный, он поперся на свое рабочее место, отождествленно пытаясь доказать сам себе во внутреннем пиздеже, шо он все знает, а его несправедливо оставляют без хавала.

Когда наступило время ужина, то ужинать было некому. Все обосрались на экзамене или еще где-нибудь. Пришли Нандзя с Гну – еще одним учеником старшего звена, который тоже принимал экзамены, в частности, строевую подготовку. Они сели посреди комнаты и сказали, что хотят есть. Ксива обратилась к свиньям среднего звена:

- Когда Нандзя и Гну хотят есть, вы должны быстро кормить их!

Бабы засуетились на кухне, а Мудя, Нарада и Гурун тупо стояли и не знали, куда им приткнуть свои освиневшие планетарные тела – привыкли, что за ними все ухаживают.

-          А вы че, три хуя, стоите! – заорала Аза бешеным голосом. – Вы че, блять, особенные что ли?!

-          А что нам делать? – преданно пропел Гурун, которому всегда было больше всех надо. Мудак тоже нервно заерзал на месте, пытаясь изобразить включенность в дело, которая выразилась у него в ебанутом дерганьи мордой. И только Нарада никак не мог выйти из образа отрешенного воина, в котором он застыл еще лет семь назад.

-          Тоже идти на кухню и все таскать сюда! – рыкнула Аза и тут же уткнулась в свой блокнот, с которым она везде таскалась, чтобы не забыть десятки мелких поручений, которые давались ей свыше.

Три долбоеба на карачках на перегонки  поломились на кухню, распихивая друг друга у выхода из зала.

-          Мудя! Веник! – скомандовала Ксива, и Мудя затормозил у туалета, чтобы взять свой любимый инструмент. Подметать на карачках было, жопа, как непривычно. Ксива постоянно орала, чтобы Муд поторопился, и он, опираясь на одну руку, скреб другой веником по ковру, тяжело дыша и думая только о том, как бы не облажаться еще как-нибудь. Все лишние мысли быстро улетучились.

-          Б-бля-ять! Ты к-куда метешь! – забесился Гну на Мудона, который впопыхах стал мести прямо Гну в тарелку.

-          Ой, извините…, то есть, виноват, исправлюсь! – залепетал испуганный Мудила.

-          Иди сюда, будешь мне рассказывать, чему ты людей учишь, – сказал уже спокойно Гну.

Муд подполз к Гну и замешкался, о чем же ему рассказывать, как вдруг в комнату вошла Аза.

-          У Гуруна, Нарады и Муди теперь новая практика. Вы должны кормить Гну и Нандзю, - сказала она.

-          Есть, будет сделано! – хором выпалили уже неплохо надрессированные чучики и стали всяко лебезить.

-          Давайте, кормите меня! – сказал Гну. – Ты, Гурун, подавай мне курочку, а ты, Мудя, пои меня, чтоб я не подавился, хе-хе, – прикалывался он.

-          А меня кто будет кормить?! – захныкал Нандзя, входя в состояние ребенка.

-          Я буду! – Нарада немного ожил, обрадовавшись, что может быть первым.

-          Давай, намазывай мне варенье на сушку.

Нарада стал старательно макать сушку в варенье. Со стороны был прикольно наблюдать, как всегда надменная харя Нарады натянуто пытается быть услужливой и радостной, в то время как сама ситуация склоняла чувствовать себя униженным. Мудя подумал, что он сейчас выглядит точно так же. Он даже попытался понаблюдать за собой и увидел, как толстенный слой личности, вскормленной постоянной лестью окружающих людей и хорошими условиями жизни, не дает ему вести себя естественно, как нормальному человеку без всякой хуйни в башке. Он увидел, как сильно отождествлен с образом себя, который сплошь пронизан иллюзорными представлениями о собственном величии, всезнании и т.д. Но теперь, ползая на коленях и кормя с ложечки, он был вынужден бороться со всем этим говном.

-          Да-а, - сказал Нандзя, пристально глядя на трех придурков, суетившихся на полу возле скатерти с едой, - теперь вы не можете быть эгоистами.

«В натуре, – подумал Мудон. – Вот зачем нужно эта практика! Да, Мастер как всегда мудр! Теперь я не могу жить для себя, а должен служить другим, чтобы расстаться со своим эгоизмом, спесью и ленью». Муд ощутил горестное состояние от осознания того, какой он свинья.

- Ой-ой-ой! Смотри, смотри, как он ест! – вдруг заверещал Гну, тыкая пальцем в Нандзю. – Я тоже хочу сушечки с вареньем!

Пронырливый и хитрожопый Гурун тут же кинулся макать сушки и подавать их Гну. Мудя ощутил, как ебанутая гордость не дает ему сделать то же самое, потому что он не привык бороться за первенство (ебанутые мыши воспитывали его пассивным и слюнявым ублюдком), да еще в такой ситуации, в которой его хуев ум не мог увидеть никакого смысла. Хотя раньше, когда он еще был учеником младшего звена у Рулона, он легко включался в такие практики, потому что начитался у Кастанеды про неделание. «Как же так случилось, что я вырос по иерархии, а духовно только опустился? Видимо, тогда я просто играл в духовность и не заложил правильный фундамент. А сейчас все это говно лезет из меня ведрами! Нихуя, я обуздаю тебя, сука!» – забесился Муд про себя и тоже бросился крошить бублики и как одержимый намазывать их сначала маслом, а затем вареньем.

-          Ну-ка, кто лучше мне намажет суфечку, у того я и съем, – подзадоривал Гну с набитым ртом двух дураков.

Гурун и Мудя стали соревноваться, наперебой долдоня:

-          Гну, съешьте мой! Ну, съешьте!

-          Нет, лучше мой возьмите! Вот посмотрите, какой замечательный кусочек!

-          А-а! – закричал Гну. – Че вы на меня капаете! Ну-ка быстро вытирайте!

Муд бросился за тряпкой и стал старательно оттирать брюки Гну от варенья. Тут он осознал себя и увидел, что за счет азарта ему удалось ненадолго угомонить свой ебаный внутренний пиздеж, и от этого ему стало как-то легко, уже не надо было тяготиться всякой хуйней о своей важности и болезненно думать, как же смотрится мой гордый ебальник со стороны.

День уже заканчивался, и Муд со страхом думал, какие еще практики предстоят сегодня. Часов в одиннадцать всех снова согнали в зал и объявили разминку. Надо было делать по 50 раз приседания, потом отжимания, потом пресс и так по кругу без остановки в течение получаса в быстром темпе, а другие полчаса – упражнения с гантелями. Ленивому Муде, чья разминка состояла обычно из одного подхода отжиманий и пары взмахов руками и ногами, подумалось, что вот он – Анутара Самьяк Пиздец уже наступил.

Кады все приступили, Муд стал болезненно прислушиваться к своему иньскому телу, которое кое-как сгибалось и разгибалось, больше напоминая куль с навозом, чем тренирующегося человека. Вместо того, чтобы культивировать самоотверженность, самоотдачу, он начал индульгировать во всю мочь своего уродского ментала и жалеть себя. Сначала они были одни в зале и могли незаметно мухлевать, но вот в зал зашел Сантоша и стал подгонять их, зорко следя за каждым. Больше всех доставалось Судороге в трусах, потому как она особенно «виртуозно» владела своей тушей, демонстрируя «чудеса» культуризма.

На втором круге Муд с ужасом ощутил, что его ноги отказываются приседать – таких усилий он еще никогда не совершал, живя свинской жизнью. Хотя на самом деле проделать такую разминку для нормального человека было бы как два пальца обоссать, зажиревшим свиньям она казалась хуже любой пытки. Второй раз отжиматься Мудерь уже по-человечески не мог, а только судорожно дергал головой вниз-вверх, морда ближе, морда дальше – дескать, отжимается. Сантоша, завидев такое свинство, стал жестко подгонять Мудю. Ебантроп ощутил, как внутри нарастает раздражение – вот так, испытывая маленькие трудности, он всегда бесился на мир и не мог принять уроки Силы. Когда дело дошло до пресса, стало полегче, и Муд, каждый раз, опускаясь на спину, когда Сантоша на него не смотрит, пытался развалиться подольше и посвинить. Он заметил, что Нарада, который пыхтел недалеко от него, проделывает тот же самый фокус, и ощутил с ним позорную солидарность. Да-а, о развитии воли и о просветлении только пиздеть легко, но совершать усилия и сверхусилия готов далеко не каждый.

На третьем круге все уже еле двигались – вот до чего довел «путь совершенства». Тут Нарада вдруг предложил Муде делать пресс, сцепившись ногами друг с другом, чтобы было легче. Только они начали делать так, как в комнату влетели Элен и Аза весело позырить, как надрываются свиньи.

-          Нарада! Мудя! Вы че, как два педика, даже здесь расстаться не можете?! – злобным презрительным голосом бросила Элен.

Мудя тут же умудрился обидеться, но ничего не сказал, и только отошел от Нарады. Начали приседать, и как-то случайно он снова оказался рядом с Нарадой.

-          Ну, пиздец! – заржала Элен. – Мудя, хуй ли ты липнешь к Нараде?! Вот, блять, два гомосека! Ну-ка, не голубить! – Элен и Аза дико прикалывались, в то время, как Муда скрутило в приступе обиды и самосожаления.

Элен с Азой переключились на Гуруна, которого прозвали так за то, что он запостояк мнил себя великим Гуру с Рулоном наравне. Увидев, что Гурун весь уже зеленый и никак не может оторваться от пола, дергаясь, как раздавленный червяк, они с остервенением набросились на него:

-          Фу-у, Гурун! Ты посмотри на себя! Какой же из тебя Гуру?! Ты же подняться с пола даже не можешь! – орала Аза, глумясь и бесясь.

-          Ну че, понял, кто ты есть, плешь вонючий? – брезгливо сказал Элен. – Дозалупался! Люди, которых ты учишь, над которыми утверждаешься, в сто раз лучше тебя! Они, по крайней мере, могут нормально качать пресс, а ты? Посмотри, ты же, бля, маленькую разминку выдержать не можешь! – измывалась она, пока уже весь красный Гурун корячился, изображая качание пресса, больше похожее на танец паралитика в гипсе.

У Гуруна было такое жалкое выражение лица, что Муд чуть было не заржал.

-          Ну че, Гурун, ты поднимешься наконец, или нет? – издеваясь, спросила Элен. – Может, тебе руку подать?

-          Ну, не могу я! – не вынесла душа поэта, и Гурун выплеснул накопившееся напряжение в виде истеричной реплики. Потом быстро опомнился, собрался с духом, но было уже поздно:

-          Ах ты, козел! – заорала Аза. – Ты че, еще оправдываешься?! Опять в залупу лезешь?! – и на Гуруна обрушился шквал ругательств и растождествлений с подробным перечислением всех его «достоинств».

После разминки было еще дохуя всего, и спать разрешили часа в три ночи. Муд устроился в прихожке на каком-то оборванном одеяле и укрылся какой-то тряпкой. Примерно с таким же комфортом рядом устроились Гурун и Нарада. Было глубоко похуй, как и где спать, потому что даже просто оказаться на несколько часов в покое казалось бесконечным счастьем. Пришел Нандзя и сказал, что подъем в семь часов и что надо будет одеться и убрать постель, пока горит спичка.

Когда Мудя лег, то вдруг увидел, что уже перестал ощущать тело, как раньше – отождествленно. Пространство вокруг тела сильно вибрировало и гудело, а личность была настолько слабой, что больше не могла выебываться и гордиться собой. «Да, все-таки круто все это, хоть начинаешь вспоминать истинные состояния, которые должны быть», – подумал Мудя и тут же, вместо того, чтобы начать молиться, заиндульгировал, что спать осталось всего 4 часа и завтра снова все повторится.

Под утро, еще плавая в полусонном бреду, Муд услышал резкий крик: «Подъем!», и через несколько секунд появился Нандзя и чиркнул спичкой. Мудила пулей впрыгнул в свои штаны, еще с вечера хитро сложенные так, чтобы они чуть ли не сами надевались, одним движением сгреб то, что было в качестве постели, и на карачках поломился к балкону, где уже толпились бабы и, как попало, набрасывали свои матрасы в общую кучу. Тут Мудон вспомнил, что вчера его назначили главным по этой самой куче, и он должен был следить, чтобы она не грохалась, когда мимо нее проносился кто-нибудь из обитателей штаб-квартиры.

- Стоять, суки! Я тут главный! Быстро все переложили свои матрасы нормально! – гаркнул Муд, но че-то его никто не послушал. Тут куча и наебнулась. Пришлось ему самому все нахрен перекладывать по новой.

Последнему сложившему матрас причиталась всеобщая гыча. Козлом отпущения оказалась бессменная рекордсменша во всех таких делах Вонь Подретузная. Безропотно она приняла серию увесистых тумаков в спину – видно, уже привыкла за вчерашний день. Пока Муд стоял в очереди проставлять гычу, он ощутил, как ему хуево. Тело все ломило и нихера не выспалось, дико хотелось ссать, но он еще не выпросил умыться и почистить зубы не успел, и во рту как коты насрали. Короче, мир предстал пред ним во всех своих самых мрачных красках, и оставалось только отрешаться, потому как впереди ждал день, полный веселых практик и экзекуций.

Гыча резко перешла в ритуал пробуждения. Один чучик ложился на живот, а все остальные садились вокруг него и хуярили кулаками по всему его телу, включая безмозглый чурбан. Потом ложился другой. Потом была разминка, такая же, как вчера вечером, и тупой Мудак вдруг понял, что тело может выдержать в тысячи раз больше, чем воображает его мышиный ум, потому что когда он только проснулся, он был уверен, что даже ползать не сможет, не то, что приседать и отжиматься. Но во время разминки все было в норме, если не считать тех мучений, которые он испытывал от привычки к беспробудному свинству.

 

 

Половая Нирвана

 

Завтрак все хором пропустили. Желание поссать становилось невыносимым, и ебанутая гордость, которая боялась начать просить, сдала позиции. Муд подкараулил Ксиву.

-          Ксива, разрешите обратиться! Можно мне попроситься в туалет?

-          Давай просись. Ползи на кухню.

Муд начал думать, с чего бы начать. Проситься в туалет означало убедительно обматерить себя за разное говно, которое ты допускал за последнее время, и рассказать все без утайки. Муд натянуто начал че-то гундеть о том, какой он пидор, чмо и долбоеб, но видимо, это звучало неубедительно.

- Хуй ли ты просто себя обсираешь, давай, рассказывай факты, – жестко сказала Ксива, когда Муд минут через десять распинания умолк, потому что у него кончились слова.

«Вот, блять, - подумал раздраженно Мудон. – Теперь все сначала надо начинать». Он стал напрягать память и осторожно признаваться в различных грешках, которые ему казались не такими страшными. Вдруг он осознал, как боится рассказать о себе самое позорное и прикрывается тем, что ничего не было. Вот так мышь всем своим существом трясется и держится за свое говно, готовая выдумывать любые сказки и оправдания, лишь бы про нее не узнали правду. Но невозможно двигаться по духовному пути, не умея открыто и честно признаться в любом своем свинстве.

Только минут через тридцать Муду кое-как удалось выпросить разрешение поссать.

-          Ладно, на первый раз хватит, но в следующий раз так ты только издалека на унитаз посмотришь, – приколась Ксива. – Иди к начальнику параши.

Мудя подвалил к Нараде, который сидел на своем почетном месте и штопал рваные носки.

-          Начальник параши! Разрешите поссать! – обратился он к нему.

-          Я начальник параши, поссать разрешаю! – ответил Нарада и пополз за ключом.

Когда Муд оказался перед унитазом, то он даже сначала не знал, с чего начать. Спустив штаны и высунув свою пипетку, он стал сосредоточенно ждать, когда случится то, к чему он так стремился в последние сутки, но как назло в мочеиспускательном аппарате че-то переклинило из-за долгого бездействия, и он отказывался работать. Муд уже стал нервничать, боясь, что сейчас его время выйдет, и он так и не успеет обоссаться. Тут он вспомнил, что можно управлять посредством воли своими физиологическими функциями, и начал отключать внутренний диалог, глубоко дышать и посылать мысленно-волевые приказы в пипетку, чтобы эта сука немедленно приступила к исполнению своих прямых обязанностей. Мудон изо всех сил напрягся, вены на его хере так вздулись, что казалось, еще немного, и они лопнут. Все лицо побагровело, белки налились кровью, как у быка. В эти долгие мучительные минуты Мудону хотелось отдать все на свете, только бы его мочеиспускатель заработал. Он изливался уже десятым потом.

- Эй, Мудя, ты че там утонул, время уже подошло к концу, давай, вылазь, тут уже очередь, - подлила масла в огонь Элен.

-          О, Боже, только не это, - уже в истерике забился Мудя, продолжая стоять со спущенными штанами и трясти своим замороженным концом, - Если он сейчас не заработает, то это сколько мне придется до следующего раза ждать, как минимум сутки, а то и больше, - в панике просчитывал ум Мудозвона, - Нет, только не это!

 Все тело долбоеба начало сотрясаться. И физическое напряжение всех мышц тела и страх, который нагнетало болезненное воображение, и жалость к себе, и обида на весь мир, что он стал жертвой такой нелепой ситуации – все в этот момент перемешалось внутри него, и он уже не знал, что же делать, хоть кафель начинай грызть от безысходности.

-          Да, я еще никогда не был так несгибаем и целостен ни в одном из своих намерений, как теперь, - на мгновение отметил себе Мудон,

-          О, Великая Божественная Сила, помоги мне поссать, я уже не знаю, что делать, - в первый раз за последние полгода вспомнил слова молитвы говноед,

-          Я клянусь исполнить любую твою волю, все что скажешь, отработаю все грехи, но только сделай так, чтобы эта пипетка, так ее растак, заработала, - выл уже в беспамятстве Мудон.

А в этот момент за дверью уже слышались нарастающие возмущенные голоса обоссывающихся и обсирающихся рулонитов.

-          Ну, все давай, Мудон, вылазь, а то больше не пущу, - уже разгневался генеральный секретарь параши, долбя совком в священную дверь, за которой никак не могло сотовриться чудо.

-          С-с-с-сейчас, оч-оч-очень п-п-прррррошу, одну минуууууууту, - еле смог выдавить Мудон. И со всей дури, собрав последние свои силы, всю волю, всю концентрацию внимания, он надавил на затвердевшую пипетку…..И, о, чудо из нее все-таки что-то полилось. Мудон не верил своим глазам:

-          Господи, теперь я знаю, что ты есть, - только и смог проговорить шепотом Мудила.

И слезы счастья полились по его щекам. Умиленно, он смотрел на свой обрубок, из которого лилась желтая струйка, облегчая мочевой пузырь. Все мышцы, одна за другой расслаблялись, тело обмякло, все напряжение постепенно уходило, почувствовалось легкое головокружение, некое чувство эйфории.

-          Я - в самадхи, - подумал Мудон.

Никогда в жизни он еще не испытывал такого блаженства, как в эти счастливые минуты, это была высшая стадия релаксации.

-          Эй, сука, блядь, вылазь, а то мы прямо здесь сейчас все обгадим, - доносились голоса за дверью, но Мудона в эти мгновения они тревожили меньше всего, он наслаждался самым прекрасным для него ощущением движущейся струи по его двадцать первому пальцу.

Казалось, упал бы его шланг на пол, он оказался бы в луже собственной мочи, и это было бы для него высшим блаженством, он мог бы даже начать резвиться, плескаться в этом моче-океане и никаких мыслей и никаких проблем. Через некоторое время Мудон стал постепенно приходить в себя, выходя из состояния медитации. Когда он выполз из сортира, все так и охуели, увидев его осоловевшие глаза и блаженную улыбочку.

 

Чуха

 

Когда пришли Гну и Нандзя, их снова начали кормить, наперебой пытаясь угодить им. На этот раз у всех уже лучше получалось, и, например, Нарада стал круто смахивать на заботливую мамашу, которая кормит своего выпердыша, забывая про себя. Практики неэгоизма шли ему явно на пользу. Мудю еще в самом начале кормления отозвали махать веником, и когда он проползал мимо Нандзи и Гну, то увидел, что у Гуруна уже новая практика под смешным названием «Чуха». Муд чуть не обоссался от смеха, когда увидел это.

-          Чуха, взять! – крикнул Гну и бросил на ковер обглоданную кость от курицы. Гурун резво бросился за костью и, схватив ее зубами, потащил к скатерти и сложил в кучку отходов.

-          А-а-а! Чуха, смотри! Крошка валяется! – нарочито панически завопил Гну через минуту, указывая пальцем на крошку хлеба. Гурун бросился к крошке и в зубах перетащил ее на скатерть. Со стороны он был похож на дрессированную свинью.

Завидев Мудю, Гурун, который уже полностью пребывал в роли Чухи, крикнул:

- Мудила, гляди, какая косточка! – и стал, хрюкая и визжа, возиться с нею. – Вон видишь, корка валяется, давай, сожри ее! – указал он на огрызок хлеба, валяющийся на ковре.

-          Не, я не хочу жрать, – ответил Мудя, которому стало западло подбирать с полу грязную корку.

-          Смотри, какая у нас ложная личность! – начал издевательски говорить Гурун.

Тут Муд понял, что пошел на поводу у своей проглотившей кол ложной личности и, вместо того, чтобы радостно кинуться на корку, начал позорно оправдываться. Он ощутил на себе презрительные взгляды всех присутствующих, и ему стало хреново: «Я думал, что лучше Гуруна, раз ему дали эту практику, а мне нет, но на самом деле я сейчас в сто раз хуже него, потому что он может быть Чухой и при этом не обижаться, а я не смог».

Заиндульгировавший на всю катушку долбоеб пополз восвояси.

-          Рожа! – заорала Аза, и все стали корячиться, пытаясь попасть всеми десятью пальцами в разные дырки на своей роже, чтобы выполнить мудру под названием «рожа».

На этот раз Мудон оказался последним, так как был поглощен своими хуевыми мыслями. Сила проучила его, и все яростно прошлись по его спине. Это было нещекотно.

Через пять минут Аза снова заорала:

-          Жопа страуса! – и все на секунду замешкались, потому как жопу они знали, страуса – тоже, а вот жопу страуса еще нет.

Самой безмозглой оказалась Синильга, которая как раз замечталась о принцах и тупо терла уже давно чистое зеркало. Все быстро сообразили, что жопа страуса – это, значит, упереться головой в пол, а жопой – в стену, но Синильга так и осталась, стоять, разинув рот.

Когда наступила очередь Нарады гычить Синильгу, то он как-то так очень слабенько ее хуйнул, чуть ли не погладил. Конечно, это сразу заметила Элен:

-          Нарада, ты че ее жалеешь?! Теперь Синильга гычит тебя три раза, да посильнее, чтобы тебе неповадно было! А если она тебя пожалеет, то еще раз получит от всех.

Услышав это, Синильга, у которой два глаза уже сползлись в один на лбу от боли, так разбесилась, что после ее удара Нарада пролетел несколько метров, и только выросшая впереди стена оборвала его мерный полет. После этого случая никто никого больше не жалел.

-          А ты, Нарада, че встал, с-сучок? Ты, говорят, больно гордый стал? – грозно спросил Нандзя.

-          А что мне делать? – спросил идиот.

-          Скатерть расстилай, туго соображается, что ли?

-          А кто снимет мои грязные вонючие носки? – радостно спросил Гну.

-          Вон, пусть гордый Нарада снимет, – злобно бросила Элен, которая пролетала мимо.

-          Ага, давай-ка, Нарада, сними мои носочки, – прикалывался Гну.

Нарада протянул, было, свои крюки, чтобы стянуть с Гну носки, брезгливо морщась, да не тут-то было.

-          Не-е, не так! – радостно сказал Гну. – Без рук давай снимай!

Нарада опешил с такого оборота дел и нихуя не мог врубиться, как можно снимать без рук. Тут уже столпились Элен, Аза и Ксива, наблюдая очередную спонтанную практику просветления.

-          Че, Нарада, стесняешься? Действуй! – ободряющее прикрикнула Элен.

-          Как я сниму без рук? – зачморенно пизданул Нарада.

-          Как, как, – передразнила Элен. – Зубами! – пришло вдруг оригинальное решение ентой проблемы.

Нарада скривил и без того кривой ебальник.

-          Да-да, зубами снимай, – подбадривал Гну.

Нарада подполз к воняющим за километр ногам Гну и медленно стал приближать харю к носкам. Он раскрыл пасть и зацепил зубами самый край носка.

-          О, как ловко! – вскрикнул довольный Гну.

-          Будешь знать, как гордиться, – сказала Элен. – Наблюдай за собой! Смотри, как ты не можешь растождествиться со своей надменной пачкой.

Нарада, обливаясь потом, усердно стягивал вонючий носок с ноги. При этом вся его харя покраснела, и он уже явно ловил кайф от передозняка пахучих веществ.

 «Еб твою мать, какой ужас, зачем меня заставляют заниматься этим мерзким делом? – заиндульгировал Нарада, - интересно, а где сейчас Синильга, лишь бы она меня в таком виде не увидела, а то,  что же она подумает обо мне», - распереживалось говно, да так, что потеряло концентрацию на носке, и как цапануло клыками за палец Гну.

- А-а-а, блядь, гандон, сука, че ты делаешь, неосознанная скотина, - взвыл от боли Гну, хуякнув Нараду кулаком по репе. Нарада даже не успел опомниться, что произошло, как из глаз посыпались звездочки. И, совсем растерявшись, не зная, что сделать, чтобы исправиться, Нарада механично стал гладить ногу Гну:

- Простите, простите, я нечаянно.

- Ха-ха-ха, - угорали жрицы, наблюдая эту картину, - ну, ты, Оля, и в Африке Оля, неисправимый гомосек.

-          Классная у тебя практика пранаямы! – позавидовала Ксива.

Стянув оба носка, Нарада уже обрадовался, что практика закончилась, как вдруг Нандзя тоже захотел снять носки.

-          А мне?! – закричал он.

-          Да, и Нандзе снимай! – скомандовала Элен, и Нарада повторил енту медитацию по раскрытию анахата-чакры.

В этот день уже некоторые сдали по одному экзамену и получили право похавать – кто целую порцию, кто – половину, а кто – четвертину. В зависимости от набранных баллов. Ничего не сдали только Гурун и Судорога в трусах, и их святой пост продолжился. Но прежде, чем получить свою кашу, надо было ее еще выпросить. Пришли Элен, Аза и Ксива, и толпа голодных свиней, стоя на карачках, начала выпрашивать у них еду.

-          Ну, Элен, ну, пожалуйста, ну разрешите мне поесть! – ныла чу-Чандра.

-          Иди в жопу, не дам, - отвечала Элен.

-          Ну, Аза, Вы - такая добрая, дайте мне, пожалуйста, рису! – просил Нарада.

-          Нихуя, не заслужил, - воротила нос Аза.

-          Дайте мне, пожалуйста, что-нибудь съесть, а то у меня уже два дня во рту ни крошки не было! – гундел Муд.

-          Хуево просите, видно, мало голодали. Тогда еще поголодаете, - презрительно сказала Элен всем.

-          Ну, пожалуйста, дайте мне поесть, дайте мне поесть, ну дайте, ну, пожалуйста, - выли все хором, заискивающе заглядывая в глаза.

Кто-то уже стал умоляюще хвататься за одежду и ползать в ногах.

-          Ну-ка, блядь, не трогать нас! – прикрикнула Аза.

Стая голодных ублюдков испуганно отшатнулась и продолжила свое нытье уже на расстоянии. Через некоторое время Элен сказала:

-          Ну вот, чу-Чандра уже более-менее нормально просит. Можно ей дать.

чу-Чандра завизжала от радости и с грохотом поползла на кухню.

- Ну-ка не греметь, дура! – забесилась на нее Ксива.

Вторым был Мудя, а потом и остальные. На кухне Ксива, глядя в табель успеваемости, стала выдавать каждому столько риса, сколько тот заслужил. Кроме риса больше нихера не давалось. Но даже обычный чай показался Муде божественным напитком, быстро восстанавливающим силы и дающим море впечатлений.

Рулон узнал, что гычу получают чуть ли не каждые полчаса, и сказал, что это неправильно, что гычу нужно ставить только за самое отъявленное свинство, а за мелкое нужно по-другому наказывать. Тогда придумали бить в лоб ладонью, и, то и дело, приходилось отрываться от работы, чтобы припечатать кого-нибудь. Однажды Муд возился с ведром и половой тряпкой, как вдруг его позвали выказывать свое презрение Вони. Оказывается, она где-то облажалась, стала слишком гордой, и теперь каждый должен был проходить мимо нее, зачморенно сидящей в углу, и как можно грубее и пренебрежительнее пихать ее ногой, как презренную собаку, выражая свое «Фу-у».

Наконец-то и этот день подошел к концу. Кое-как Муд выжил в разминке, потом был яростный ритуал забивания. И вот, он уже был готов погрузиться в забытье, как в прихожку вошел Нандзя и спросил:

-          Кто будет рассказывать мне на ночь сказку?

-          Я уже сегодня рассказывал Ксиве,– забеспокоился Нарада.

-          Я могу рассказать, – с готовностью ответил Гурун, вылазя из-под своей тряпки. Готовность заменяет действие.

Мудя же болезненно затаился, чтобы, не дай бог, не сказали ему. А сказали именно ему. Потому что Нандзя сразу увидел его гнилое состояние, и позорная свинья была в очередной раз наказана. Нандзя завалился на диван, который стоял прямо тут, в прихожей и стал слушать Мудину ересь. Практика состояла в том, чтобы учиться на ходу сочинять образы и через них передавать ту или иную мудрость Мастера.

Муд начал плести че попало, пытаясь выстроить единую линию рассказа, и при этом периодически клюя носом и заговариваясь. Вдруг он услышал едва различимое похрапывание. Замолк на секунду и стал прислушиваться. Никто ниче ему не сказал. «Нандзя заснул!» – обрадовался идиот. Посидел еще минуты две-три, ожидая, что Нандзя проснется, но, видно, он тоже неплохо вымотался за день и поэтому незапланированно отправился бродить по тропам сновидений. Муд грохнулся на свое одеяло и тут же вырубился.

На следующий день после всех традиционных утренних ритуалов и практик все снова принялись за работу. Мудону было дано задание всех злостно гонять, т.к. Рулон увидел, что он проявляется как тюфяк и нихуя не активен. Поначалу Муд стал целостно включаться в новую роль и бросаться на любого проползающего мимо чучика, но потом опять сдулся, и иньское состояние вновь овладело им.

Также ему было дано еще одно задание – следить за чистотой холодильников на кухне. Каждый раз, когда кто-нибудь че-то делал на кухне, он должен был протирать холодильники и снаружи и изнутри специальной тряпкой.

-          А ты, Вонь, следи, чтобы здесь все было нормально, чтобы ниче не нарушалось, не крысилось, надменно сказала Элен, намекая на Мудю, который возился в холодильнике, битком набитом разной вкусной жрачкой.

-          Есть, будет сделано! – ответила Вонь.

Элен ушла, а Муд умудрился позорно обидеться на то, что ему не доверяют. Говнюк так уже навоображал себя пупом планеты, шо не мох спокойно принять даже безобидные фразы в свой никчемный адрес.

Удрух всех позвали в зал. Муд сорвался с места и, ковыляя на одном колене и двух руках, поплелся в зал. Одно колено у него уже распухло от постоянного ползанья, и свинья, жалея себя, то и дело пытался, пока никто не видит, подняться на ноги и пробежать несколько метров на ногах. Вот так говно несерьезно относится к духовным практикам и стремится наебать Бога. Но наебывает он так только самого себя.

В зале состоялась долгожданная встреча с Рулоном. Его зажигательная и благодатная речь всегда поднимала дух и давала новый мощный импульс для дальнейшей борьбы со своими пороками и слабостями.

-          Ну, че, говноеды, просветленье-то продвигается? – спросил Рулон, потягивая сок через трубочку.

-          Да!!! – хором крикнули говноеды, если вялое мычание можно назвать криком.

Но и то крикнули не все, и Рулон зорким взглядом наблюдал, кто как проявляется.

-          Да-а, надо быть активнее, каждую минуту использовать для работы над собой, для самосовершенствования! Подумайте только, какие уникальные условия для вас здесь созданы! Больше нигде нет такого! – говорил Рулон. – Мы должны безжалостно расставаться со всем говном, со всеми ложными представлениями о себе! Кто с чем расстается?

-          Я вот заметила, - заговорила Вонь, – что когда приехала сюда, увидела Ксиву, которую еще недавно сама гоняла, и подумала: «Да чему она может меня научить», и набычилась. А потом увидела, что за два месяца она сильно изменилась, стала мудрее и намного сильнее.

-          Да-а! Вот что! За два месяца человек может очень сильно измениться, если будет самоотвержен и включен в Истину! – обрадовался Мудрец. – А вы должны активно наблюдать за собой, какие процессы в вас происходят, когда вы попадаете из условий, где вы сами себе и царь, и Бог, в условия, где вас все пинают, чморят и срут вам на бошку! Ха-ха-ха! – весело рассмеялся Рулон, и всем стало весело. – Подходит к вам Ксива, или Элен, и говорит: «Ну-ка, давай отжимайся, давай, приседай, говно!», а вы сразу думаете: «Ну че я должен подчиняться этим девчонкам, я же уже сам велик!» Не-е-е-ет! Так мы не должны думать, потому что мы приезжаем сюда зачем? Чтобы очиститься от мирского, от мышиного, чтобы снова открыться Силе под руководством Мастера. А что, Мастер сам будет что ли над нами стоять с дубиной и хуярить нас чуть что? Не-ет конечно!!! Он поставит над нами своих ближайших учеников, которые будут проводить его волю. И вот, вы должны видеть в Элен, в Азе, в Гну и других проявление Воли Мастера. Что они, от себя разве действуют? Конечно, нет. Они просто проводят силу Гуру Рулона. И вы должны принимать все практики с готовностью, с открытым сердцем, помня, что здесь вам помогают стать лучше! Больше нигде вам так не помогут. Нигде! А когда вы поедете снова по заданиям, то там вы уже должны передавать все, что здесь получили, дальше, ученикам младшего звена, чтобы и они могли развиваться. Все должны делать по утрам разминку! А то выяснилось, что уже даже разминку перестали делать! Но без разминки мы становимся свиньей, бомжом, бессмысленным идиотом, мышью! Мы уже ни на что не способны, если с утра не подняли энергию, не пропотели как следует! И вот, вы должны будете учить остальных. Здесь вас обтесывают, сбивают с вас спесь, принимают у вас экзамены, а потом вы то же самое должны устроить младшим. Кто такой рулонит? Этот тот, кто может поднять других людей на свой уровень! Рулонит берет людей и делает из них нормальных! Но нужно понять, что людей еще нет, есть пока только заготовки! – все дружно загоготали. Рулон продолжал:

-          Да-а, людей не-ет, есть только заготовки людей! Как я действовал? Я набрал заготовок и начал делать из них людей, чтобы они в свою очередь тоже могли из заготовок делать людей! Нормальных!!! Жестких!!! Агрессивных!!! – при этих словах Рулон скультивировал такое яростное поле, что Мудя чуть не зарычал. – И такой уже нормальный человек может один сделать столько, сколько ста мышам не под силу! Мы его гоняем, гоняем, экзамены у него принимаем, а потом выпускаем на волю, все!!! Он вырывается и пошел-пошел всех кучить!!! Один врывается в новый город и давай беситься!!! Рулонитские тусовки создает, Рулонину продает, людям Истину долдонит, долдонит!!! И все это один! Почему? Потому что он нормальный. Прошел нашу Школу. Ему никто не нужен, никакой бомж, никакая здоровая жопа, которая затмевает ему Бога, – при этих словах Рулон хитро покосился на Мудона, который славился своим вечным поиском поебени, и Муд сразу зачморился, хотя внешне пытался корчить по-прежнему радостную харю. Рулон продолжал:

-          И мы выяснили, что, оказывается, кто в детстве дрессировал кошку или собаку, может хорошо дрессировать и людей! Да, Сантоша?

-          Да, Гуру Рулон! – активно и с большой готовностью ответил Сантоша.

-          Вот, у чу-Чандры в детстве была собака, и она ее дрессировала, и теперь она ездит с двумя санчо и делает из них нормальных людей! – чу-Чандра тут же раздулась от гордости и стала нести всякую ересь о том, как она самоутверждается над младшими учениками. Селена, которая стояла рядом с Рулоном, так зыркнула на нее, что та тут же заткнулась.

-          Да, вот что! И санчо становятся нормальными! И скоро они уже будут сами устраивать рулонитские тусовки!!! – снова заговорил Рулон, и все оживились. – И вот, мы решили, что все должны писать отчеты. Каждый день писать, что я понял, какую Истину осознал, как я работаю над собой, и задавать вопросы Мастеру. А потом вы будете читать отчеты друг друга и видеть, то же самое ли я понял, или еще что-то. Правильно ли я понял слова Мастера? А вот, оказывается, как их другой понял! И сразу восприятие расширяется, умные мысли в голову лезут-лезут! Вот так! Вот что мы устроим! Ве-есело!!!… Ну вот, все пока. А теперь снова экзамены, вели-икие практики! Кто экзамены-то принимает? Нандзя? Кто как сдает?

-          Пока лидирует чу-Чандра, – ответил Нандзя. – Потом у Муди неплохо, у Синильги. Нарада сегодня отличился. Остальные пока отстают.

-          О-о! А кто это?! – заинтересованно спросил Рулон.

-          Гурун и Вонь, – сказала Элен.

-          О-о!!! Надо подтягиваться! А то как же мы можем кого-то учить, если сами ничего не знаем!

-          Есть, будет сделано, Мудрец! – ответил Гурун.

-          Вот что нужно! Выяснилось, что даже Путь Дурака не все прочитали! Ой-ой-ой-ой-ой! Давайте… Да… Поднапрягитесь, а то сколько можно в свиньях-то ходить! Хватит уже. Пора уже за ум браться!… Ну все-е, мы с котом пойдем дальше работать над собой. Новые практики просветленья впереди! Гыыч Ом! – Рулон поднялся со своего кресла и, держа кота на руках, пошел через зал, сканируя общее поле и наблюдая, кто как среагировал на Истину.

Когда Рулон и Селена ушли, все быстро расползлись по своим рабочим местам. Муд стал подметать в зале, как вдруг на кухне раздался крик:

-          Еб твою мать! Кто тряпку в холодильнике оставил!

-          Это Мудя, наверно!

-          Мудила, ну-ка сюда! Быстро!

Муд, чуть не обосравшись от страха, засеменил на кухню.

-          Это ты тряпку оставил прямо в продуктах Мастера?! – гневно рявкнула Элен, испепеляя Мудилу взглядом.

-          Я, – виновато ответил Мудерь.

-          Ну, сука!

-          Виноват! – опомнился Муд.

-          Теперь весь холодильник провонял твоей тряпкой! Что, Мастер должен есть вонючие продукты из-за тебя, паскуда?! – бесновалась Элен. – Ну-ка, давай, жри эту тряпку теперь!!! – и она яростно бросила тряпку прямо в рожу трясущемуся Муде.

Муд смиренно взял тряпку и стал запихивать ее в рот. В этот момент внутри него забесились разные чувствишки – от обиды и злости до раскаяния и готовности просветлевать. Говна, как водится, оказалось, больше. Муд весь натянулся и во всю мочь своего мудизма принялся индульгировать и жалеть себя. Тряпка дальше горла не лезла, и Муд не знал, че ему делать.

- Давай-давай, жри! – прозвучал беспощадный и холодный голос Элен. – Будешь знать, как оставлять вонючую тряпку в холодильнике Мудреца!

Она не стала ждать, пока тупой придурок дожрет тряпку, и ушла по своим делам. Муд расценил это, как разрешение не доедать тряпку, и пополз на свое рабочее место с кляпом во рту. «Че за хуйня! Почему я должен есть тряпку? – забесились мозги идиота. – Я ведь не настолько провинился! Подумаешь, холодильник чуть-чуть пропах!» Так свинья бесилась и обижалась еще минут пятнадцать, пока, наконец, не стала вспоминать, зачем он тут находится. «Ебкарный боб! Хуй ли я такое чмо!!! Можно же совсем, бля, по-другому реагировать на енто! Сука, я когда был ребенком, я только радовался таким играм, нахуй! Ползал на карачках и брал в рот всякую хуйню мамаше назло! И как мне енто нравилось, пиздец! Я же был на седьмом небе от счастья! Вот и сейчас надо бы мне также начать реагировать, и тогда мне станет хорошо! Круто! Буду дальше так ползать с тряпкой во рту мамкиной хуйне назло!»

То и дело кто-то вдруг исчезал где-то на кухне, и дверь там закрывали. А через полчаса он появлялся весь взмыленный и растождествленный в доску. Муду было жутко любопытно, куда енто они все ходють. И дождался. Позвали его самого. Злые как волки Аза и Ксива завели его в кухню, и Муд жопой почуял, что ща че-то будет.

-          Ну, давай, рассказывай, какой хуйней маялся, пока был далеко от Мастера? – злобно спросила Аза.

Мудя сел на измену и растерялся. Мыслишки зашныряли в башке, ища, че бы такое рассказать безобидное, чтобы побыстрее отстали.

-          С людьми плохо работал, мало им объяснял мудрость…

-          Это мы и без тебя знаем! Ты давай то, что мы еще не знаем, рассказывай! – наехала Ксива.

-          Подчиненных плохо гонял, позволял свинить, э-э… - очко Муди разыгралось не на шутку.

-          Блядь!!! Ты че, гондон, пытаешься че-то скрыть! Мудрец все видит! Давай, правду выкладывай! – заорала Аза. – Быстро приседать!

Мудя начал приседать и тут же про себя заныл, шо и так седня еще целую адскую разминку надо будет вытерпеть, а ноги уже еле держат, а тут еще заставляют приседать.

-          Так ты может, посговорчивее станешь, – издевательски бросила Ксива. – Давай колись, почему люди жалуются, что как Мудя где-то побывает, так там какое-то говно начинает твориться? У людей возникают сомнения, а Истина ли это? Нужен ли мне Путь Дурака? Это так ты несешь Знание Мастера?! Так ты помогаешь людям идти к Богу?! – уже в припадке гнева орала Ксива.

Муд заебался приседать и уже плохо соображал, но надо было че-то отвечать, и он пыжился изо всех сил разделять внимание между телом и пиздежом.

-          Виноват, исправлюсь, - мрачно промямлил Мудон, пыхтя и пытаясь вызвать жалость.

-          И че, это все, че ты может сказать, говносос?! – подключилась Аза.

-          Я совсем рассвинился, перестал думать о Мастере, о служении Силе, перестал делать сверхусилия и работать над собой, – кое-как Муду удалось вызвать в себе горестное состояние, чтобы начать говорить искренне.

-          Та-ак, еще что? – взгляды ближайших учениц Рулона выражали полное презрение.

-          Начал думать о мирском, сука! Обольстился собой, своей гордостью ебаной! Начал воображать, что уже дохуя достиг, а на самом деле только деградировал! Постоянно искал удовольствий, вместо того, чтобы помнить о просветлении, быть монахом в миру. Думал, как бы пожрать повкуснее, поспать подольше, потрахаться, – работа тела дала более сущностное состояние, и Мудозвон почувствовал раскаяние. Хотя всякие говняные мысли самооправдания продолжали крутиться в башке и не давали целостно разрушать ложную личность.

-          Качать пресс! – скомандовала Аза, и Мудила обрадовался смене нагрузки. На секунду ему показалось, что скоро все закончится, но не тут-то было:

-          Рассказывай, говнюк, почему Дырку портишь? Почему постоянно с ней спишь? Ты че, бля, уже семейку с ней создал? – спросила Ксива, и у Мудона внутри похолодело – такого вопроса он не ожидал.

-          Нет… Я в последнее время уже с ней не сплю, - стал оправдываться идиот.

-          Че пиздишь! – зашипела Ксива. – Бога пытаешься обмануть?! Тебе че Рулон сказал? Не спать ни с кем, сохранять энергию! А то так быстро пачкуном станешь!

-          Ясно! Виноват, исправлюсь! – выдавил Муд, пытаясь оторваться от пола.

-          Мало того, что сам нихуя не развиваешься, так еще баб портишь! Вместо того, чтобы учить человека нормальным вещам, ты, скотина, взращиваешь в ней поебень!!! Ты че, козел, вообще нюх потерял?! Тебя чему Мастер учил?! Этому что ли учил?! Ты видел, чтоб Рулон с кем-то спал?! Да он близко никого не подпустит! Потому что он служит Силе! А ты служишь своему херу, кобель ебучий! – бесилась Ксива.

Когда практика закончилась, Мудон выполз из кухни весь взмыленный и в жопу растождествленный и вспомнил, как ему хотелось узнать, чем это они там занимаются.

 

 

 

Супер Соляр Гуруна

 

-          Эй, Гурун, а ну, ползи сюда, - подозвала лысого Элен.

Гурун, который в этот момент старательно выжимал последнюю пару трусов и лифчик, от чего изрядно вспотел, услышав, что его зовет жрица, второпях бросил уже почти отжатое белье обратно в тазик с грязной мыльной водой и опрометью на своих четырех поскакал к Элен, как верный пес.

-          Тебе новое задание, - резко бросила Элен, - из большой комнаты сверни палас, выйди на улицу, потряси и возвращайся  обратно.

-          Есть, будет сделано, - браво ответил уже надроченный Гурун.

-          Через десять минут должен вернуться с чистым паласом, за каждую просроченную минуту получишь по десять памятных гыч, понял, свинья? – назидательно сказала Ксива, выпуская Гуруна за дверь.

-          Так точно! Служу Эгрегору! – ответил Гурун, продолжая стоять на четвереньках с паласом на спине.

-          Ты по лестнице тоже в «ракасане» спускаться будешь, чтобы мышей всех повеселить? – поинтересовалась Ксива.

-          Эх, скотина, виноват, не осознан, - опомнился придурок и поднялся на свои задние лапы.

Как только Гурун с паласом скрылся за дверью, Ксива тут же закричала:

-          Эй, говноеды, а ну, быстро все сюда.

       Куча свиней, как всегда уснувших в своих поганых мыслишках, нехотя стали выходить из своих сновидений. Мудя, наводя порядок на книжных полках, случайно, а может совсем даже и не случайно, наткнулся на порнографический журнал с картинками и, не помня себя, отождествлено разглядывал здоровые жопы и сиськи, уже забыв о боли в коленях, о бурлящем от голода желудке. Услышав, что всех зовут, он бережно засунул веселый журнальчик с краю на последнем ряду книг, чтобы при возможности продолжить свое любимое занятие. Ну, а пока, тяжело вздохнув, пополз к толпе.

       чу-Чандра в это время, ползая на карачках, делала вид, что моет пол, махая тряпкой туда-сюда. Вдруг она наступила своей передней лапой на осколок зеркала и, обрадовавшись такой находке, стала упорно разглядывать свой вспотевший ебальник, не смотря на то, что была вся растрепанная, грязная и вонючая после трех дней в поезде и четырех дней «страшных» костров. При этом она стояла на карачках, выпятив задницу, одной рукой держала половую тряпку, а другой этот микроскопический осколок зеркала и прихорашивалась, мечтая о пьяных бомжах. Но и ей пришлось на время оторваться от столь «важного» дела и присоединиться ко всей компании.

        Синильга же, как всегда, околачивалась на кухне. На этот раз она пыталась через водо-очищающий фильтр набрать воду в трехлитровую банку. Для этого она поставила банку в раковину, засунула в нее шланг от фильтра и ушла драить унитаз. Когда Синильга напевала какую-то ебанутую песенку, она вдруг увидела пробегающий мимо туалета ручей воды.

     «Еб твою мать», - опомнилась безмозглая и поскакала на кухню, где банка уже давно переполнилась, шланг от фильтра выпрыгнул наружу и теперь радостно заливал всю кухню и уже коридор. С охуенной скоростью черепахи Синильга стала пытаться собрать воду тряпкой в таз, удивляясь, что воды почему-то не становится меньше. Так она удивлялась, пока до нее не дошло, что надо все-таки выключить кран. Но ей так и не удалось закончить свое занятие, так как надо было ломиться в зал, где уже все собрались и ждали только ее.

       Нарада же пытался прославиться приделыванием ручек к плательному шкафу. И так и сяк он старался прикрутить маленькую ручку, которая никак не хотела держаться. Долбоеб исколупал отверткой уже все возможные дырки, свернул всем шурупам шляпки, но ручка никак не хотела приделываться. Тогда Нарада, как человек с ушами, растущими выше бровей, решил посадить злосчастную деревяшку на супер клей. Но пока он откручивал колпачок тюбика, клей уже потек на его пальцы, которые моментально склеились между собой, и он не мог их теперь расцепить. Когда всех позвали, Нарада в этот момент старательно пытался ножницами отделить один палец от другого.

        Вонь Подретузная тем временем битый час все никак не могла разгладить огромную юбку одной из жриц. Юбка состояла из множества больших складок и воланов, поэтому пока Вонь разглаживала одну часть, мялась другая. И вот только у нее стало что-то получаться, как она услышала, что всех зовут, и, боясь примчаться последней, чтобы не получить очередной гычи, Вонь плюнула на все свои труды и, скомкав юбку, бросила ее в угол мяться дальше.

        Когда все-таки толпа придурков, мнящих себя не бог весть кем: генералами астральной разведки, Наполеонами, повелителями миров и прочее, прочее, прочее, а на деле не способные сделать даже самые элементарные вещи, о которых было описано выше, наконец-то собрались в зале, Ксива заговорила:

-          Ну, что, свиньи, хочу вас обрадовать новой практикой, но на этот раз она будет веселой для вас. Завтра  Гурун будет закладывать свой соляр, но сам он, конечно, не справится с этой задачей, так как машина она на то и машина. Потому вы, духовные братья и сестры, должны будете ему в этом помочь, сделать так, чтобы он не только запомнил этот день на всю оставшуюся жизнь, но и вспомнил себя и распрощался со своей раздутой ложной личностью.

-          Но так как Гурун у нас не просто Гурун, - добавила Аза, - а «президент», то и соляр у него должен быть не просто соляр, а супер-соляр.

-          Ну что, поняли, хуесосы? – спросила Элен.

-          Так точно, - последовал ответ.

-          А теперь за дело, ползком марш! – скомандовала Ксива.

     Всю вторую половину дня жрицы давали Гуруну самую трудную физическую работу. Не успевал он закончить одно, как нужно было кидаться за другое. При чем, ни на минуту он не оставался один, а постоянно находился под присмотром одной из жриц, которая то и дело подгоняла его.

-          Быстрей, быстрей, Гурун, можешь не успеть просветлеть.

-          Двигай ягодицами, дыши глубже.

-          Нечего халтурить, в гробу отдохнешь.

     Целью было измотать Гуруна так, чтобы он впал в глубокий физический сон. И это удалось. Не успели объявить отбой, как Гурун первый взял спальник, тут же рухнул.

     «Вот это крутые практики перед закладкой Соляра, - думал он, - сегодня за счет интенсивного физического труда у меня не было даже времени о чем-либо подумать, особенно о плохом, я практически весь день смог находиться в моменте здесь и сейчас. И хоть тело мое вымоталось, но зато ум такой чистый и на душе радостно, значит, закладка Соляра началась успешно». Подумав так, Гуру закрыл глаза и с блаженным выражением лица отрубился.

      Рулониты, радостные, что все идет по плану, вооружившись тюбиками с зубной пастой, улеглись по своим местам и решили выждать еще некоторое время, чтобы приступить к осуществлению своего замысла.

-          Эй, уже пора, - два часа спустя стала расталкивать чу-Чандра всех рулонитов, которые тоже не плохо вымотались за день и уже были в отключке.

-          Вставайте же, идиоты, - стала она расталкивать дураков. Но, видя, что никто не собирается вставать, взяла брызгалку и стала брызгать водой всем в рожу.

-          А-а-а-а, - заорал Нарада, обосравшись очередного на него нападения.

-          Да, не ори ты, козел, Гуруна разбудишь, - зашипела на него чу-Чандра.

     Наконец-то все проснулись, кроме Гуруна, и приступили к своим обязанностям, как и было все спланировано днем раньше.

-          Эй, Мудя, Нарада, переверните его мордой вверх, - скомандовала шепотом чу-Чандра, видя, что Гурун уткнулся рылом в пол, - только смотрите осторожно, а то проснется.

     Нарада с Мудей чуть было дотронулись до Гуруна, намереваясь его перевернуть, как тот сам заворочался и оказался харей вверх. чу-Чандра, решив убедиться, что Гурун все так же крепко спит, аккуратно подняла верхнее веко его левого глаза и посмотрела на зрачок. Зрачок был абсолютно неподвижен, что означало, что Гурун в этот момент видит двадцатую серию сна «Гурун - президент». Потому Мудон с Нарадой уверенным движением открыли свои тюбики и, щедро выдавив бело-зелено-красную массу зубной пасты себе на ладони, стали делать Гуруну основательную косметическую маску.  Несколько слоев они наложили на лоб, щеки, подбородок и настолько увлеклись этим занятием, что принялись уже замазывать все щели.

-          Э-э-э, осторожно, вы зачем ему нос и рот замазываете, он же так совсем не проснется и сорвет все веселье, - остановила их Вонь.

И вот, через минут семь весь ебальник Гуруна был в плотной маске из зубной пасты с отверстиями для глаз, ноздрей и рта. Рулониты, еле сдерживаясь от смеха, чтобы не обоссаться, так как экзамены ночью сдавать было не кому, а туалет, как обычно, был закрыт на замок.

-          Да, так он больше похож на президента из музея восковых фигур, - прикололась Синильга. И все тихо заржали. Гурун же, как ни в чем ни бывало, продолжал храпеть. Не теряя времени, заговорщики принялись за следующее действие. Снова повернув Гуруна на бок, Синильга с Вонью накинули капюшон спальника поверх головы Гуруна, так что он теперь оказался полностью внутри ватного мешка, и принялись старательно пришивать капюшон к самому спальнику, так, чтобы Гурун никаким образом не мог из него вылезти.

-          Фу, вроде все, - сказала Вонь, завязывая последний узелок.

-          А теперь спать, завтра предстоит бурное веселье, - сказала чу-Чандра, и все отрубились.

Утром рулониты проснулись от странного мычания, кряхтения и сопения.

-          Эй, уроды, скорее вставайте, - первая проснулась Вонь Подретузная, - а то пропустите рождение «президента».

Нечто движущееся болталось в мешке, явно пытаясь вылезти наружу, при этом издавая какие-то возгласы.

-          Ебаный карась, где это я? – послышался голос из мешка.

-          В жопе у негра, - любезно ответил Мудя, и все заржали.

-          Черт бы вас побрал, выпустите меня отсюда, зачем вы это сделали? – бесновался Гурун, пытаясь вырваться то через один конец спальника, то через другой.

-          А ты думаешь, когда погань тебя из пизды высирала, тебе легче дышалось? – спросила его чу-Чандра, - давай, прилагай усилия с самого рождения, иначе в жизни ничего не добьешься.

-          Да, да, и первое усилие Гуруна будет заключаться в том, что он сейчас будет делать разминку, не вылезая из спальника, -  объявила Элен, которая, услышав радостные вопли рулонитов, поспешила присоединиться к общему веселью.

-          Вот это здорово, - обрадовалась толпа придурков новой практике.

Итак, разминка началась. Гурун, все так же находясь в спальнике, стал пытаться приседать. Но так как спальник постоянно путался под ногами, и к тому же в нем было темно, «новорожденный» постоянно терял равновесие, и каждое приседание заканчивалось проламыванием пола задницей, которую он изрядно отбил на пятидесятый раз упражнения. С таким же успехом Гурун проделал все последующие упражнения, и в конце концов он так вспотел, что весь спальник был мокрый, дышать уже было практически нечем, а зубная паста с его ебальника стекала в рот и в ноздри, придавая еще большую остроту ощущения, и теперь Гуруну оставалось только ловить кайф от собственного же ароматического потовыделения.

-          Выпустите меня из этого чертова спальника, я уже задыхаюсь, - заныл «президент», а потом, включив свою духовную часть, подумал: «А классная, вообще-то, практика на концентрацию, где бы я еще так попрактиковался. Нет, я больше не буду тратить свою энергию на механические реакции: на псих, обиду, а лучше полностью сконцентрируюсь на разрывании этого мешка. Ведь, если на таком маленьком действии у меня включаются негативные эмоции, то как же я буду дальше просветлевать. Ведь Рулон семь дней в туалете сидел, молился и ничего, а я почему так ничтожно реагирую? Нет, хватит уже быть механичной машиной, - и Гурун, собравшись и сконцентрировавшись, отстранился от отрицательных мыслей и эмоций, и стал целостно разрывать мешок.

-          Пришло время рождаться, - сказала Ксива, - давай, Гурун, вылезай, если жить хочется.

     Под общий смех и возгласы Гурун стал из последних сил прорывать шов, чтобы вырваться наружу. Акт рождения продолжался еще минут десять и, наконец, бордовая, измазанная в зубной пасте, распаренная ряшка Гуруна с окосевшими глазами, взъерошенными тремя волосинками и потом обтекающей лысиной  все-таки появилась на свет Божий.

-          Уа-о-у-и, - радостно заорали рулониты и зааплодировали. Но Гурун, не в силах стоять на ногах, одурманенный свежим воздухом, где стоял, там и рухнул.

-          Э-э-э, но, но, че-то ты рано завалился, - сказала Аза, - это только начало. А сейчас у вас следующая практика – кто вперед всех соберется на пробежку.

-     А кто будет последним, тот сегодня будет голодать, - добавила Ксива, покосившись на Гуруна, который, судя по всему, не собирался голодать, потому, услышав последнюю фразу, сразу пришел в себя и ринулся к шкафу с одеждой. Толпа рулонитов  разобрала свои вещички, а кое-кто уже успел выйти на улицу. Но для Гуруна  и эта процедура оказалась не самой простой. Когда он открыл шкаф с одеждой, то его рожа изобразила некую смесь усмешки и недовольства, так как его одежда, которую он с трудом узнал, была несколько в странном виде. И без того потрепанная куртка теперь была похожа на «чудо-дерево». Чего на ней только не было: воздушные шарики в виде использованных гандонов, веселые тампаксы, приделанные за веревочку, налипшие жвачки, обертки от конфет, туалетная бумага, разноцветные веревки и прочая дребедень, а также наклейки с крупными надписями: «ПРОСНИСЬ, ТЫ СЕРИШЬ», «Я – ДУРАК», «Я – РЕЗУЛЬТАТ СТЕЧЕНИЯ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ И ВМОНТИРОВАННЫХ В МЕНЯ СУМАСБРОДНЫХ ЖЕЛАНИЙ», «ЕШЬ, ПЕЙ, ВЕСЕЛИСЬ, ЖИВИ ОДНИМ ДНЕМ», и так далее, и тому подобное. Его ботинки, измазанные какой-то бело-серой массой, похожей на цемент, были связаны между собой шнурками и прицеплены торчащим концом шнурка к нижней пуговице куртки. Шапка же «новорожденного»  была  так же прицеплена к куртке только за поднятый воротник и была трудно узнаваема, так как, судя по всему, из нее пытались сделать голову лося. К верхней части шапки были приделаны рога, сварганенные из проволоки и обмотанные бинтом, а по обе стороны шапки торчали прокладки, служившие ушами сымпровизированного лося. Козырек шапки был опущен вниз, и три сквозные отверстия в нем служили глазами, носом и ртом лося. Теперь Гуруну следовало сходу изучить всю эту хитровыебанную конструкцию, напялить ее на себя и радостно ломануться на утреннюю пробежку.

-          Ой, ну, как же я во всем этом побегу, - завозгудал Гурун, - меня же все обсмеют.

-          Молча, - сказала чу-Чандра, - ты же хотел быть как  Рулон?

-          Хотел, - признался Гурун.

-          Ну, вот сейчас у тебя есть великолепная возможность. Это тебе первая практика на растождествление с ложной личностью. Ведь Рулон не просто так просветленным стал. Вспомни, какие практики ему Буля с Соломой устраивали, как ему пиджак на левую сторону вывернули, истоптали как следует, обваляли и повели с бабами знакомиться.

-          Так что, Гурун, мы тебе белой завистью завидуем, что ты вперед всех нас просветлеешь, - поддержала чу-Чандру  Синильга.

Но, глядя на кислую харю Гуруна, трудно было сказать, что он был в восторге от такого просветления.

-          Ну что, выяснили, кто последний? – спросила прибежавшая Элен. Но, посмотрев на толпу одетых рулонитов и на Гуруна, кое-как напялившего на себя «чудо-курточку» и пытающегося залезть в шапку лося, она, еле сдерживаясь от смеха, сама все поняла.

-          Да, Гурун, видимо тебе сегодня придется еще и поголодать, - с деланным сожалением произнесла жрица, похлопав его по лосиной голове.

-          Есть, будет сделано, - уныло ответствовал  новоявленный лось.

Конечно, жрицы специально устроили этот конкурс на голодание, заведомо зная, что Гурун окажется последним, так как очистить свою физическую оболочку в день закладки соляра было так же полезно для него.

      «Ебаный хуй, и с какого-такого перепугу сегодня все решили надо мной так приколоться, я че лысый, - думал Гурун, щеголяя по улице в своем новом прикиде, - ой, то есть я че рыжий», - тут же исправился он, вспомнив о своей лысине.

     Демонстрация всех разновидностей мышей, шедших на заводы исполнять свой мышиный долг невольно оглядывались на «человека-лося» с надувными шариками-презервативами, и их глаза становились как совковые железные рубли. Но Гурун, уже не обращая на них внимания, напрягал свои мозги, чтобы разгадать тайну столь большого внимания к нему со стороны духовных братьев и сестер:  «И чего это они именно сегодня говорят про соляр, и про то, что меня мать высрала из пизды…»

-          Эй, Муд, - позвал Гурун близбежащего Мудю.

-          Чего тебе, лосиная голова? – оглянулся Мудон, чуть не ебнувшись в лужу.

-          А сегодня какой день? – поинтересовался Гурун.

-          Ясно какой, день рождения «президента», - проинформировал его Муд.

     «Япона мать, так у меня по натуре сегодня день рождения, - наконец-то дошло до лысой башки, так как за последние дни просветлевающих практик у него настолько сдвинуло «крышу», что он забыл обо всем на свете, - так мне же надо молиться, каяться, чтобы сильную программу заложить на год, - стал рассуждать запоздало высравшийся на свет, - ну, ладно, теперь я попробую осознать все последующие практики. Надеюсь, мне не придется весь год ходить в этом охуительном костюмчике, - подумал Гурун, поправляя свои уши-прокладки, - хотя, почему бы и нет. Еб твою мать, сколько мышей на меня таращатся. Буду отрешаться», – подумав так, Гурун стал концентрироваться в межбровье, пытаясь не реагировать на мнение окружающих и постепенно ему стало это удаваться, - Я не тело, я не чувство, я не ум, я свидетель, я свидетель, - давал себе он внутренние установки, щеголяя по лужам в моднячем прикиде.

      После пробежки просветление суперсоляриста продолжалось.

-          Вобщем так, Гурун, сегодня тебе скучать не придется, - сказал Нандзя, - во-первых, весь день ты будешь все за всех делать, вырабатывая качества смирения и трудолюбия. Делать ты должен все безупречно, а когда тебя будут в чем-то обвинять, то ты должен браво и радостно отвечать «Виноват, исправлюсь!» или «Есть грех!». А делать ты будешь абсолютно все: мыть обувь, посуду, готовить еду, стирать носки, трусы, лифчики, мыть пол, чистить ковры, ремонтировать розетки, шить занавески, гладить полотенчики, перебирать ягоду, зашивать чулки и колготки, стирать простыни, а потом высушивать их утюгом и еще массу, массу интересных вещей, - закончил Нандзя.

-          А для того, чтобы все эти действия не были механичными, а более или менее осознанными, каждый час ты будешь менять способы передвижения, - продолжила наставления Ксива, -  к примеру, первый час ты будешь ходить задом, второй час – на кортах, третий час – на четвереньках, четвертый час -  прыгать на одной ноге, пятый час - ходить с завязанными глазами, шестой - делать все только левой рукой и так далее.

-          И каждые полчаса ты будешь делать пятнадцатиминутную разминку, - добавил Сантоша, - дай теперь рапорт, как понял.

«Дать рапорт» означало, что человек должен повторить все услышанное. И пока Гурун пытался это осуществить, то его язык все время заплетался от волнения, ноги подкашивались, глаза все с большей интенсивностью лезли на лоб, а пот бежал уже десятью ручьями.

-          Ну, что ты так волнуешься, - стала его подъебывать чу-Чандра, - ты же хотел быть президентом, просветленным, всемогущим, вездесрущим. Легко себя воображать не бог весть кем, а теперь пришло время показать на деле, кем ты являешься.

        Пока Гурун  впопыхах выполнял все вышеперечисленное, параллельно он должен был еще признаваться во всех своих грешках.

-          Ты что, Гурун, думаешь супер-соляр это так просто? – начала Элен. - Ошибаешься. Сейчас ты должен быть максимально правдив и искренен, если хочешь, чтобы твое дальнейшее просветление шло в правильном направлении. Понял, свинья?!

-          Так точно! – как можно радостней ответил Гурун, пытаясь с завязанными глазами отобрать грязный рис от чистого.

«Вот это классная практика на открытие третьего глаза», - подумал он про себя, замечая, как на внутреннем экране начинают уже появляться разные яркие цвета.

-          Тогда отвечай, - продолжила Элен, - как ты срал в последнее время, как Бога обманывал.

-          Ну, когда я оказался далеко от Учителя, то есть, когда я уехал в Россию, а Учитель в это время был в Штатах, то я подумал, что волен делать, что захочу.

-          Так, так, и что же ты задумал на этот раз? – поинтересовалась присоединившаяся к беседе Ксива.

     «Ой, что-то страшно мне рассказывать всю правду, - затрясся идиот, - ведь меня могут очень сильно наказать…..Да, еб, твою мать, сколько я могу врать себе и другим, сколько я могу обманывать Бога, ведь я же так никогда и не просветлею. Ну, и пусть ругают меня, пусть наказывают, пусть хоть палками бьют, если это нужно для моего развития, иначе я так на всю жизнь  останусь мамочкиным сынком, - услышал Гурун голос духовной совести внутри себя, - если я сейчас, в день закладки соляра буду врать, то так и подохну, как скотина. Я устал уже от лжи, поэтому с сегодняшнего дня я буду говорить только правду, прежде всего себе и Богу. И начну прямо сейчас, тем более, что Гуру Рулон и так все знает про мое говно».

-          Ну, вобщем, у меня есть такой грех, - начал он свою обличительную речь, на этот раз все так же  с завязанными глазами, пытаясь нащупать в холодильнике нужные продукты и выложить их на поднос, - я  позавидовал  Гуру Рулону, подумав: «Ну, чем я хуже. Чем я не Гуру. Раз у Гуру Рулона получается учить огромные толпы Земли, раз он во всем преуспел, то, значит, и у меня получится». Подумав так, я собрал несколько молодых баб, решив, что теперь я их всему обучу и буду проводить такие же встречи - «костры», как Гуру Рулон, но чтобы совсем не повторяться, я назвал свои встречи не «костры», а «тлеющие угольки».

-          Ха-ха-ха, ну ты и придурок, - прикололись жрицы, - лучше бы ты их назвал

«мутные мозги» или «опухшие яйца». Да, даже название другое не мог придумать, тоже мне всемогущий Гуру.

-          Виноват, оказалось, что я могу только подражать, а сам ни на что не способен, - признался Гурун, не заметив, как залез пальцем в масло.

-          Э, осознанней, болван, - одернула его Ксива, - ну, и че дальше, рассказывай.

-          Когда все бабы собрались, - продолжал Гурун, - и как обычно на кострах стали поедать торты, фрукты и мороженное, тут завалил я и, подражая Гуру Рулону, стал придуриваться и корчить из себя больного старичка. Бабы, конечно, охуели, так как для них это было неожиданно. Тут я им предложил помолиться, и когда все склонились в поклоне, то я быстренько переоделся в женское платье, напялил на себя женский парик с бантиком и уселся в кресло.

-          Да, видимо у тебя крыша капитально после «костров» протекла, - заметила Элен, - че ж ты к психиатру не обратился?

Гурун на это только тяжело вздохнул и продолжил:

-          Да, сейчас я понимаю, что когда увидел Рулона в женском прикиде на первом для меня «костре», я принял его за сумасшедшего, а когда он появился на следующем «костре» в дурдомовской пижаме, то тут у меня мозги совсем заклинило, и я подумал: «Так вот что от меня так долго и тщательно скрывали, Гуру Рулон, оказывается, просто психически больной», - разоткровенничался лысый пень, - а потом я впал в другую крайность и решил сам проделать то же самое.

-          Н-да, вот ты до чего додумался, идиот,- сказала Элен, - а тебе не пришло в голову, пидор ты сельский, как по твоему «шизофреник» может просветлевать целый мир и спасать миллиарды людей?!!!

-          К сожалению, нет. Только позже до меня дошло, что Просветленный не имеет закостеневшего образа и может абсолютно свободно перевоплощаться из одной роли в другую, специально разрушая шаблоны восприятия у учеников, так как у Гуру Рулона уже нет ложной личности, - буровил «президент» хуев.

-          Ну, хоть что-то до тебя доперло, как до утки на десятые сутки! Ну, и что дальше-то было, когда бабы увидели в таком виде тебя? - поинтересовалась Ксива.

-          Когда они подняли головы, - продолжил Гурун, - то от неожиданности раскрыли рты и застыли, не зная, как реагировать. Потом, когда они немного очухались, я стал им рассказывать про мамкину программу, про поиск бомжей, про то, что нужно заниматься тантрой….

-          Ага, а сам поди при этом уже обкончался десять раз, - заметила Ксива, - видали мы таких тантриков, как ты.

Услышав такую реплику, Гурун потерял ориентир и уронил фарфоровую вазочку с соусом на пол. Вазочка разбилась, и весь соус мило покрыл прикид Гуруна в красное пятнышко.

-          Упал, отжался, - жестко скомандовала Элен.

-          Есть, будет сделано, - ответил недотепа и, отжавшись, продолжил свое повествование.

-          Видя, что меня все радостно слушают и веселятся, я совсем разошелся. Энергия просто шарашила в башку, и я уже не контролировал себя. Тогда я решил устроить этим бабам начальные практики просветления. И, сказав на ушко своей помощнице некоторые указания, стал наблюдать осуществление своего замысла. Тут она, моя помощница, взяла самый большой торт со стола и, подходя к каждой бабе, стала размазывать его прямо по роже. Бабы были шокированы, но я вовремя все обозначил, сказав, мол, сейчас у вас идет духовная практика, наблюдайте, что внутри вас происходит. И они стали радоваться, что их морды измазывают тортом. А последней девчонке она одела торт на голову и размазала по всей длине ее волос. Та сначала чуть было не разревелась, но когда услышала, что я говорю, чтобы они вошли в состояние ребенка, то рассмеялась.

-          Да ты же просто обезьяна Бога, - заявила Элен.

-          Да, вместо того, чтобы помогать Рулону, вон каким позором ты занялся, ну, ты и мразь, и чем же закончился весь этот цирк? – сказала Ксива, - где это ты интересно видел, чтобы Гуру Рулон кого-то тортами измазывал?

-          Нигде, - признался лысый придурок, - это я уже совсем себя не контролировал.

Поменяв практику, и теперь уже прыгая на одной ноге, Гурун пытался таким макаром подмести пол. При этом мусор не убирался, а только еще больше разлетался по всему ковру. Гурун же продолжал свой рассказ:

-          Потом моя помощница взяла две здоровые бутылки пепси-колы и стала поливать всех девчонок одновременно из двух бутылок. В результате все они были с ног до головы облиты сладкой водой и измазаны тортом. Ну вот, вобщем-то и все, - закончил Гурун, окончательно зачморившись.

-          Вот это ты прокатился в Россию, да тебя, оказывается, опасно оставлять без присмотра, - высказал свое мнение Нандзя, который молча выслушал весь рассказ.

-          И где теперь эти бабы? – поинтересовалась Ксива.

-          Разбежались, - понуро ответил Гурун.

-          Вот так, это все, на что ты способен, - сделала вывод Элен, - теперь-то ты понимаешь, что ничего не можешь делать, что ты - просто результат случайного стечения обстоятельств и вмонтированных в тебя сумасбродных желаний и что легко, очень легко себя мнить Наполеоном, бэтмэном, но практически невозможно сделать что-либо реально.

-          Кажется, потихоньку начинает доходить, - зачморенно пробубнил лысый Гуру, пытаясь починить унитазный бочок, все так же продолжая прыгать на одной ноге.

     «Эх, даже на душе как-то легко стало, когда покаялся и рассказал все, как было, а то ходил с этим грузом столько времени и просто гнил изнутри и уже не мог ни молиться, ни медитировать, развитие полностью остановилось. О, Господи, спасибо тебе, что не оставляешь меня и постоянно будишь, спасибо Вам, Гуру Рулон за то, что устраиваете мне такие полезные, мудрые практики и учите меня смотреть на себя реально», - подумал Гурун и прослезился от переполняющей его сердце благодати.

      Еще много интересных, а главное, полезных практик прошел Гурун в течение дня, каждая из которых еще на шаг приблизила его к просветлению. И, наконец, наступил долгожданный для всех обитателей «Рулон холла» вечер, который обещал для некоторых учеников, а может быть, и для одного стать настоящим уроком, который разрушит очередные воздушные замки и позволит ощутить острый вкус реальности.

      Разноцветные блики светомузыки, играя, переливались на стенах и потолке огромного зала. Салюты серпантина взрывались в разных углах шикарной комнаты. На всю мощь из колонок раздавалась ритмичная трансовая музыка, под которую отрывались рулониты в ожидании Учителя всех времен и народов, Мастера из Мастеров такого сложного искусства, как жизнь, Гуру Рулона. И вот, распахнулись огромные двери залы, и в них в буквальном смысле этого слова ввалился самый что ни на есть настоящий Рулон. В очередной раз Мудрец шокировал учеников своим появлением. Он был в школьной форме, в дырявых поношенных кедах, в вывернутом на левую сторону школьном пиджаке, испачканном мелом, на котором отчетливо можно было разглядеть следы чьих-то кроссовок и ботинок, а впереди крупными корявыми буквами мелом было написано «ХУЙ». На шее Рулона на несколько узлов как попало был завязан пионерский галстук, исписанный и изрисованный всевозможными голыми задницами, хуями, гробами, черепами и тому подобным. В руках Просветленный держал потрепанный рваный ранец, а на лбу у него было написано «ДУРАК».

       Увидев Мудреца в таком прикиде, рулониты завизжали от восторга и бурными аплодисментами и возгласами приветствовали Просветленного Мастера. Дойдя до шикарного кресла, Гуру Рулон уселся в него и, коверкая слова и, ломая голос, заговорил:

 

  - Я пришел учиться в школу № 187, и там меня всему научили. Человек без школы ничему научиться не может. Чтобы научиться, ему нужна палка, - и с этими словами Рулон достал из своего ранца здоровую дубину и, скорчив устрашающую рожу, погрозил ей ученикам.

- Но люди в заблуждении своем думают, что научиться можно и так, может быть, даже где-нибудь во сне, они там проснутся уже просветленными, но такого в жизни не бывает, - неистово закричал Просветленный, помахав рукой в знак отрицания.

- Я являюсь целиком продуктом школьной работы над собой! – еще громче закричал Рулон, переходя от баса на писклявый фальцет, то ломая, то выравнивая голос и делая акцент на разных словах в предложении.

- Поэтому-у-у-у без палки научиться невозможно!!! Это все равно, чтобы собака сама по себе была бы дрессированной, она бы уснула, проснулась и уже дрессированная, все команды выполняет, уже не лает, где попало. Такого не может быть! И так же, как собаку нужно долго бить, чтобы она была дрессированной, так и здесь, в школьной работе, человека должны до-о-о-олго и ну-у-у-у-дно бить, - стиснув зубы и растягивая слова, говорил Рулон, хлестая палкой по креслу, - тогда он станет Просветленным, иначе никак не получается, потому что через битье мы развиваем бытие.

     «А ведь и правда, - задумался Нарада, - а я то все думаю, что Просветление как-то само придет, неожиданно, без моего ведома, а оказывается, нужно усилия прилагать, а так не хочется…эх, надо что-то делать».    

      «Круто! – обрадовался про себя Гурун, пожирая разноцветное мороженное из хрустальной вазочки, - так вот почему нам здесь такие практики устраивают. Нам повышают бытие, делают нам большое благо, а мы еще и недовольны, обижаемся, психуем, а нужно радоваться, как Рулон», - подумав так, Гурун стал культивировать радость, растягивая лыбу.

     - Смотри, чтобы зубы у тебя не вывалились, - съязвил Нарада, увидев, что Гурун уже начал действовать и изменять свое мрачное состояние в отличие от других, а сам он не мог, так как тогда ему придется отказываться от Синильгиной пизды.

-  А без битья мы можем развивать только знание, только ложную личность. Но что может ложная личность? И сегодня выяснилось, что даже никто не знает, что такое тантра. Никто не знает разницу между тантрой и майтхуной. О-е-е-е-ей, - покачал головой Рулон, посмотрев на нерадивых ученичков, которые тут же заерзали на своих местах.

 - Какая хуй разница? В тантре есть пять «ма», и майтхуна относится к одному из пяти «ма». Вот что мы знаем. Вот видите, даже знание, и то не развито, почему? Потому что никто не задумывается серьезно. Вот я очень серьезно все изучал в церковно-приходской школе между первым и вторым уроком, поэтому у меня    были хоть какие-то начатки знаний. Но это было не основное, как мне объяснили, и когда Буля схватил меня за нос и в очередной раз сделал мне «сливу», он сказал: «Рулон, вот ты ничего не сможешь сделать, и я тебе устрою сливу», - глумясь сказал Гуру Рулон, изображая разбитного Булю, сам себя схватив за  нос, от чего рулониты закатились новым приступом смеха. - И тут  я понял свою беспомощность. Мой нос все больше краснел и потом начинал синеть, и на нем появлялась большая синяя слива. Я ничего не мог с этим сделать, слива- таки появилась, и с этого момента я глубоко осознал и прочувствовал двигательным центром, что я ничего не могу делать, даже когда на моем шнобеле появляется большая синяя слива. Я не могу ничего сделать с этими непослушными яйцами, которые сами по себе там чего-то делают, нужна помощь, чтобы удар под яйца вовремя пошел, и тогда становится все понятно. Поэтому мы должны с вами понять, что никто ничего не достигнет, никакого духовного продвижения, ничего, пока не будет палки, пока его не будут гонять по 187 школе кругами, никто не может ничего добиться, потому что жизнь у нас с вами слишком легкая, все идет по накатанной вниз, - с большой эмоциональной силой выкрикивал Рулон, размахивая над головой все той же деревянной дубиной.

- Природа совершенно не предусмотрела, чтобы мы с вами развивались, это не входит в ее сценарий, в ее сценарий входит, что у нас с вами должны вырасти бычьи муди, - при этом Рулон сильно выпучил глаза и широким движением рук нарисовал в воздухе большие муди, - мы должны размножиться, потом мы должны помочь вырасти потомству, а потом сдохнуть, чтобы освободить место потомству, и больше ничего не предусмотрено. Больше ничего в этой жизни нет. Поэтому и читают «Господи, спаси и сохрани, помилуй!». А от чего Бог должен нас спасти? Да от наших же собственных яиц, от той программы, которая внутри нас находится, в инстинктивном и других центрах, программа зомби, которую общество втемяшило в низшую часть интеллектуального центра. Поэтому мы говорим: «Господи помилуй, господи помилуй!» А отчего помилуй-то? От этого космического закона. Мы просим Бога, создавшего этот закон, чтобы нас этот закон обошел. Но  так делать может умный человек, которому харю хорошенько растарабанили. И вот он начинает молиться: «Господи, помилуй!». А обычный человек думает: «Господи, сделай так, чтобы мои яйца скорее размножились, когда же мои яйца размножатся?» - состроив отождествленную рожу и сложив трясущиеся руки в молитвенном жесте,  Просветленный стал показывать состояние большинства невежественных людей, что заставило многих из присутствующих не только сто раз обоссаться от такого прикола, но и серьезно задуматься, а не являюсь ли я таким чучиком.

- То есть он живет вмонтированной вот этой программой, и он ничего не может сделать против нее. А пока размножаются яйца, пока он думает о пирожках, пока он думает еще о всякой хуйне, он в это время спит крепким сном и никак не может проснуться. А все начинается с того, что мы проснемся и увидим весь тот ужас, в котором мы находимся. Но просыпаться очень не хочется, почему? Потому  что это неприятно, ну, как так, я увижу этот ужас, но я же хороший мальчик, - погладил себя по голове Гуру Рулон, и каждый узнав себя в этом жесте, громко захохотал. - Если бы каждый себя воспринимал как результат стечения обстоятельств и вмонтированных в него сумасбродных желаний, то он бы проснулся. А я не мог спать. Потому что я иду и думаю: «Сейчас вот из этого угла выйдет или из-за того, даст мне по харе или не даст». То есть я должен быть бдительным, но Марианна сказала: «Да мало, что ты просто бдителен, ты наблюдай, как страх у тебя возник, как похоть у тебя возникает, как, когда ты чуешь запах пирожков, у тебя возникает желание пожрать эти пирожки и т.д. Ты должен видеть процессы внутри себя,  и вот это будет сознанием, тогда ты сможешь спастись от этих законов, ты начнешь просветлевать». Я подумал: «Сколько можно? Одну жизнь меня будут бить, вторую, третью, мне уже что-то надоело, что меня все время бьют, и я решил тогда – все, баста, карапузики, я буду просветлевать», - закричал Рулон, со всей силой топнув ногой и стукнув по столу кулаком.

     «Как здорово Мудрец все объясняет на своем личном примере, - подумала Синильга, - показывает все процессы, которые сейчас в нас, на себе и, главное, дает конкретные методы, а что же делать, когда ты это увидел, как нужно начинать действовать. И, если бы мы хотя бы старались делать все так, как говорит Рулон, мы бы очень быстро развивались, но мы же, получается, просто бессмысленно радуемся всему скоморошеству Великого, а сами палец о палец не хотим ударить, чтобы действительно началась настоящая работа над собой».    

-  Проблемы в жизни никак не кончаются – одна проблема, аспект, следующая проблема, еще аспект, конца края нет, - продолжал Рулон, - и я думаю: «Все, Господи, спаси и помилуй!» - я взмолился. Когда мне насрали в портфель, я думаю: «Ну че я бегаю с этим портфелем? Оставлю-ка я учительнице свой портфель с говном», - Гуру Рулон открыл свой ранец, посмотрел в него и, скорчив физиономию так, как будто там действительно было говно, закрыл его обратно и швырнул от себя.

-  И каждый должен подумать, что моя голова есть такой же портфель, в который набита всякая чушь. Когда я был маленький, то я видел, что у хулиганов есть зажигалки. Я думаю: «О, зажигалка, у всех зажигалки, и у меня должна быть зажигалка». И так во всем, человек является обезьяной – у всех сотовый и мне нужен сотовый. Это просто обезьяны – все хотят то-то, и мне это нужно, а человек должен все наоборот делать – все так, а я по-другому, для начала хотя бы, чтобы обезьяна ебнулась, понимаете ли, - закричал Рулон, и, изображая ебнувшуюся обезьяну, расслабив все тело, завалился на один бок. Жрицы, веселясь, тут же подхватили Мудреца, под бурные аплодисменты рулонитов возвращая его в исходное положение. 

- А потом я подумал, как мой кот Мурзенька: «Да зачем мне все это нужно?» Я коту говорю: «Кот, смотри, у меня сотовый есть, ты хочешь сотовый?» - и, взяв сотовый телефон, Мудрец стал пихать его в морду Коту, который величественно сидел на подлокотнике кресла и только отворачивал голову от странного предмета, не понимая, что от него хотят. Рулониты прикалывались с такого шоу, радостно тыкая пальцами в Нараду, который прославился на весь Рулон-холл своей болезнью сотовых и джипов. Нарада же надулся и обиженно смотрел на всех, вместо того, чтобы посмеяться над собой и наконец-то расстаться со всей этой хуйней.

- Но кот меня не понимает, потому что у него нет ложной личности, ему что сотовый, что не сотовый, ему колбасы бы дали, Мурзик-то все понимает. И мы должны понять, что в нас существует такая обезьяна, попугай, который все копирует, всему подражает. Я увидел у всех зажигалку, и мне захотелось зажигалку, а нахрен мне зажигалка? Я не курю, зачем она мне, да у меня ее еще и отобрали бы, если бы она была, потом бы подошли и моей же  зажигалкой мне волосы бы зажгли. Я так подумал немножко интеллектуальной частью интеллектуального центра: «Ну что я за обезьяна-то такая, увидел, что кто-то там зажигает, и мне понадобилась эта зажигалка, потом умом подумал, что будет, если у меня будет зажигалка. И я подумал: «А, нахрен мне эта зажигалка нужна». Смотрю, кошке не надо, а мне тогда зачем. Вот если бы мы всегда так себя видели, то это была бы уже работа интеллектуальной части интеллектуального центра. А  как работает наша механическая часть? Это обезьяна и попугай: что-то услышал, не понял, что именно, а уже другим повторяет, уже учит других. Поэтому я стал смотреть и думать: «Да елки-палки, это что я буду попугаем». Стал думать над всем, что в жизни происходит, почему это или то в жизни происходит, почему люди поступают так или иначе, особенно себе, а почему я так поступаю, а почему тут я так поступаю, а зачем я так подумал, а зачем я это сделал. И так каждую свою реакцию я отслеживал, и я пришел в ужас: «Да я какой-то психопат, умалишенный».

     «Так вот как я должен поступать, - снизошло вдруг озарение на Мудю, и он от волнения зачесался в жопе и в носу одновременно, - если уж Гуру Рулон считал себя психопатом и столько прикладывал усилий в работе над собой, так мне нужно пахать и пахать. А мне все некогда просветлевать: то я жрать захотел, то полениться, то пообижаться, то на голые жопы посмотреть. Н-да, теперь Мастер наглядно показал, что так я никогда не достигну Просветления».    

- Я понял, что я - круглый дурак и громко захохотал, - продолжал глумиться над собой Гуру Рулон, показывая ученикам, как каждый из них должен смеяться над собой, не боясь расстаться со всем своим говном. - Это дело было на уроке, и учительница спрашивает: «В чем дело, почему ты хохочешь?» А я говорю: «Потому что я понял, что я дурак». Весь класс надо мной захохотал, значит, теперь мне легче.

- Оказалось, что людям трудно рассказывать про себя гадости, - неожиданно задел самую болезненную тему для рулонитов Мастер, ясно увидев, как каждый крепко держится за свое говно.

- В том-то и суть ложной личности, что человек всегда себя оправдывает во внутреннем диалоге. Обосрался, и он оправдывает себя – не успел добежать. «Ну, почему меня вовремя не отпустили, эх, товарищи, товарищи», - постоянно себя оправдывает вместо того, чтобы сказать, например:  «Ну, вот я такой чучик дурной, не то съел, в жопе говно у меня не удержалось» - все нормально, ну, обосрался, ну, хорошо. Пробуждение начинается с того, что мы перестаем оправдывать себя и начинаем видеть весь позор нашего существования. Если мы видим весь позор нашего существования и приходим в ужас, значит, мы прозрели. Если мы видим, что мы никуда не идем, что мы крутимся по одному и тому же кругу, значит, мы прозрели, потому что все в нашей жизни повторяется. Успенский Гурджиева спрашивает: «А есть возвращения?» А Гурджиев говорит: «Да какие возвращения, у вас в этой жизни все повторяется, а вы о возвращениях все думаете, думайте об этой жизни». Поэтому мы не должны оправдывать себя, а должны видеть весь ужас и стыд нашего состояния. Если мы это сделали, значит, мы прозрели, значит, мы увидели себя реально, значит, мы начинаем изменяться.

     «Ну вот, опять меня обосрали», - загрузился Нарада, почувствовав, что все сказанное касается его в большей степени, так как буквально вчера он приставал к Гуру Рулону с заумными вопросами о прошлых жизнях, о жизни после смерти, пытаясь убежать от самых настоящих духовных вопросов, которые его мучили: как не быть подкаблучником, как не быть маменькиным сынком и не бегать за жопой Синильги. 

 - Я однажды сидел в классе, тренировал волю и жидко обосрался, - снова стал весело про себя рассказывать Гуру Рулон, показывая пример ученикам, как нужно не бояться рассказывать о себе гадости, что это просто смешно, - и я начал себя оправдывать: «Ну, ладно, я же тренировал волю, это же хорошо». А потом думаю: «Ну, что за дурак, просто обосрался, значит, еще мало воли, еще плохо управляю своим инстинктивным центром, надо волю больше тренировать, я не могу справиться с собой, я обосрался в классе, ну, ничего, я не буду оправдываться. Виноват, исправлюсь, я вижу весь позор своего существования. И мы должны увидеть свой сон, мы должны понять, что мы спим глубоко, и нас удерживают во сне наши самооправдания, а это буфера, которые мешают. Возникает какой-то дискомфорт, и сразу начинаем оправдываться - буфера настроим и спим. Чем больше буферов, тем больше частей, части множатся, множатся. Каждое самооправдание множит все новые, новые части, и между ними никакого соприкосновения, и вот так получается дебил, - сказал Рулон, состроив рожу полного дебила. И все снова заблдели.

- А, если мы себя один раз не оправдали, второй раз не оправдали, то эти буфера начинают рушиться, и у нас возникает единое «я». Если нет буферов, значит, нет частей, нет частей, значит, возникает единое «я». И вот таким образом я и пришел к просветлению, теперь мы знаем, как это делается, нужно просто не оправдывать себя, а смотреть, как я обосрался сегодня: вот так, а еще так.

       Поэтому, если мы видим весь стыд нашего существования, если мы пришли от себя в ужас, значит, мы уже все увидели верно, значит, просветление пошло, просветление началось. А когда мы уже пришли от себя в ужас, что дальше? А теперь этот ужас начинает нас изменять. Мы все время прятались от него, все время оправдывали себя, все время эту рефлексию подпитывали.  Почему нам больно, когда нас кто-то ругает, когда мы попадаем в неудобную ситуацию, потому что мы помним, как мать нас в детстве шлепала по жопе, и теперь эта рефлексия  в нас срабатывает просто от одной мысли, что нас осудят. Материны удары по жопе, ремень отца. Человеку стоит только о чем-то подумать, как тут же срабатывает рефлексия, и он сразу начинает оправдываться: «Нет, я хороший». И теперь вы  можете вслух говорить: «Я хороший, я хороший», - стал Гуру Рулон утрировать состояние человека, желающего постоянно быть хорошим, - и похохотать немножко над собой, тогда ужас, возникший от видения самого себя, начнет вас изменять, и вы  просветлеете. А если вы прячетесь от этого ужаса и стыда, то все, никакого просветления вам не видать, как своих ушей, потому что, что такое оправдание? Это ложь. Вы один раз себя обманули, второй раз обманули, третий раз себя оправдали – ложь множится, множится, и вы уже не видите ни себя, ни окружающий мир реально, одна ложь.

     «А ведь это действительно страшно, - загрузился Гурун, выпучив глаза от волнения и заливая себе за шиворот сок, - как бы теперь постоянно помнить о том, что сказал Мудрец. А то ведь я такая неосознанная скотина, что стоит мне выйти сейчас с костра, как я все забуду и начну так же механично на все реагировать. Нет, я буду стараться изо всех сил эмоционально пережить то, что говорит Гуру Рулон и главное, сразу начну так действовать».    

- И поэтому в Евангелии когда было сказано, Христос говорит: «Мой отец Бог, а ваш кто отец?» Они говорят: «Наш отец Авраам». А Христос говорит: «Ваш отец Дьявол, потому что вы сыны лжи, вы сотканы из лжи, и когда вы говорите ложь, говорите свое». И человек ничего не знает, кроме лжи. Почему? Потому что он всегда оправдывал себя, он никогда не пытался обвинить себя, смотреть на себя реально. И для того, чтобы мы реально видели себя, Мурзик разработал ряд фраз, которые вы сейчас повторяете: «Я, скотина, которая все время хочет оправдываться», «Одно из моих многочисленных «я», которое скоро исчезнет», «Я - результат стечения обстоятельств и вмонтированных в меня сумасбродных желаний», - хором вместе с Мудрецом стали повторять жрицы.

-  И каждый должен осознанно повторять эти фразы. Но, если мы будем повторять их как попугаи, то они нам не помогут, мы должны осознавать: «Сейчас во мне говорит вот это одно только «я», которое вылезло в силу сложившихся обстоятельств, в силу того, что ударили кулаком по роже, а скоро оно может исчезнуть». У Сергея было «я», которое играло в индейцев. Когда он приехал к нам на дачу, мы говорим: «Ну, давай, поиграем в индейцев с тобой». А он говорит: «Ну, я уже совсем изменился, я другой человек». Он сказал нам, что это его «я», которое играло в индейцев, уже умерло, его уже нет. Он не понимает, что это игра. А человеку не плохо было бы знать, что все, что он делает – это игра, в которую он играет по стечению обстоятельств. И эти фразы нам могут здорово помочь,  напоминать, чтобы мы не спали, чтобы мы не приписывали себе единого «я». Мы думаем: «У меня единое «я», я все могу, я все знаю». Но человек не может без страха, например, опоздать на работу, вовремя проснуться, не может без страха, без голода, без секса. Самое великое, что у людей есть – их амбиции, гордыня.

     Но мы не должны быть автоматами, мы должны каждую вещь рассматривать с десяти сторон одновременно и осознавать себя хоть малость однажды с нескольких сторон. Потому что нужно несколько точек зрения. У нас даже два глаза, чтобы мы лучше видели, а точек зрения должно быть еще больше, чтобы глазы-ы-ы-ы нашего ума что-то видели, - снова стал придуриваться Гуру Рулон, коверкая слова и вращая глазами, как будто он искал глазы ума. - Без такой школы, без того, чтобы нам кто-то постоянно напоминал, мы ничего не можем. Если бы наш желудок нам не напоминал, что мы хотим есть, то мы бы сдохли с голоду, вот что было бы.

- Ха-ха-ха, - угорали веселые рулониты, только и успевая заглатывать в свои напоминающие о еде животы здоровые куски торта и мороженого .

- Человек не может помнить. Без голода он не может даже вспомнить, что хочет есть. И, не дай бог, если бы человек управлял своим инстинктивным центром, он бы забыл, как дышать и помер, потому что он ничего не помнит и всегда нуждается в том, чтобы кто-то ему напоминал через инстинктивный центр, через хороший подзатыльник, что же он должен делать, вот тогда он запомнит лучше. Почему? Потому что включится двигательный центр, инстинктивный, эмоциональный. Это будет более полное, более целостное переживание, будет работать сразу несколько центров. Старый Мазай разболтался в сарае. А теперь я пойду на заслуженных отдых, а вы продолжайте веселье, - сказал Гуру Рулон и, придуриваясь и дурачась под восторженные возгласы и аплодисменты учеников, направился к выходу, прихрамывая на одну ногу

Когда Мастер ушел, все внимание вновь переключилось на суперсоляриста Гуруна.

-          А теперь, Гурун, настал миг твоего посвящения на тропу воина, дабы набравшись сил и храбрости, ты мог безжалостно расстаться с ложным образом себя, готов ли ты? – спросила его Аза.

-          Г-г-г-о-о-тов, - заикаясь и еле слышно промямлил великорослый дурак.

Вся толпа рулонитов перешла в соседнюю комнату, где царил полумрак, горело несколько свечей, курились тибетские благовония, и играла знаменитая музыка Рулона «Смерть», которая в данный момент олицетворяла смерть ложной личности. Рулониты расселись замкнутым кругом. Гурун вышел в центр. Подошел Сантоша и плотным платком завязал ему глаза.

-          Сейчас я буду вводить тебя в гипнотическое состояние сознания, а ты должен ярко представлять и имитировать все, что я буду говорить, - сказала чу-Чандра, выступавшая, как было запланировано по сценарию, гипнотизером.

-          Ты - Великий Адепт, идущий путем просветления. Ты полон сил и решимости достичь высот освобождения от уз сансары и кармы, - начала чу-Чандра, - отрешившись от всей мирской суеты, ты покидаешь мир суи и отправляешься в поисках вечной страны Беловодья. Вот уже сорок дней без пищи и воды ты пробираешься по сугробам. Холодный пронизывающий ветер обжигает твое лицо, руки, сковывает твое тело, но духовный огонь, несмотря ни на что ведет тебя вперед и только вперед, - низким, устрашающим голосом говорила чу-Чандра. Все остальные начали подвывать под музыку, изображая, кто шакалов, кто вьюгу, кто отдаленные голоса людей. Гурун же пытался все глубже и глубже входить в состояние, изображая, как он сжимается от холода, как с трудом переставляет в сугробах уставшие ноги…

-           И вот, ты начинаешь карабкаться по высокой горе, дабы добраться до заветной вершины. Сил уже почти нет, - с еще большей экспрессией буквально выкрикивала чу-Чандра, - но ты все равно идешь вверх, ты карабкаешься из последних сил.

 Тут Гурун, упав на пол, стал ползать по нему, корябая пальцами, делая вид, что он лезет по снежной горе.

–         И вот, наконец, еще один шаг и спасительная вершина достигнута, - торжественно произнесла чу-Чандра и придвинула к ногам Гуруна большой таз со снегом, но теперь уже натуральным. – Ступай, брат, - сказала она.

      Гурун, шатаясь, поднялся на ноги и с помощью направляющих его с двух сторон Муди и Нарады босыми лапами залез в таз со снегом. Видимо такого прикола он не ожидал, потому как только снег обжег ему ноги, он содрогнулся всем телом и хотел тут же выпрыгнуть, но Муд с Нарадой не только его не пустили, но еще и надавили сверху на плечи, по щиколотку зарыв  в сымпровизированном сугробе.

-          И вот, стоя на вершине заветной горы, ты достиг освобождения, - продолжала тем временем чу-Чандра гонять образы, - ты находишься в Великом блаженстве.

 Но по искривленной морде Гуруна трудно было разглядеть какое-либо блаженство, что создавало еще большее веселье.

      «Ой, как холодно, - испытывал жуткий дискомфорт Гурун. - Господи, ну почему я такой ничтожный, ведь это просто игровая ситуация, а я не могу ее принять, а еще когда-то собирался по натуре лезть на Белуху. Да, легко воображать, что ты супермен, а тут просто не могу даже в снегу несколько минут постоять. Буду стараться хоть сейчас открыться Силе и стоически все переносить. Вон Миларепа как в снегу сидел и ничего, не умер, живого откопали в сугробах», - дав себе снова духовный настрой, Гурун стал пытаться войти в возвышенное состояние.

-          Отныне ты достиг, - заявила чу-Чандра и сунула ему за шиворот комок снега и похлопала по спине, от чего Гуруна еще больше затрясло.

-          Отныне ты воин, - продолжила Синильга, - и в сию минуту тебе вручается настоящее воинское обмундирование, подними же руки, брат, к небесам.

Гурун, ежась от холода, поднял скрюченные грабли вверх, и Нарада с Мудей стали напяливать на него очень узкую белую в бледно-розовый цветочек женскую комбинацию. Кое-как с треском комбинация была натянута  на далеко неизящную, с талией метр на метр фигуру Гуруна. Мало того, что Гурун дрожал от холода, переступая с ноги на ногу, теперь он еще слегка задыхался. Когда же он попытался опустить руки, то комбинация безжалостно стала рваться еще больше. Не теряя времени, Вонь Подретузная в этот момент величественно надевала на лысую плешь шлем в виде прекрасных женский плавок с очаровательными кружевами вместо козырька. И когда шлем был одет, то уши Гуруна как раз попали в те самые отверстия, откуда обычно торчат женские ляжки. Увидев воина-президента в полном обмундировании, толпа рулонитов взорвалась бурными аплодисментами и радостными криками.

-          Ну, раз ты у нас теперь в полном прикиде, - изрекла чу-Чандра, - теперь тебе осталось только испить Божественный напиток - Амриту. Если ты выпьешь его до дна, то станешь самым могущественным и прекрасным. Готов ли ты, брат? – устрашающе спросила чу-Чандра, посмотрев на съежившегося Гуруна в женской комбинации с трусами на голове, но не стала дожидаться ответа и продолжила.

-          А впрочем, всем нам похуй, готов ты или нет, но Божественный напиток тебе испить придется. Пей, брат! – с этими словами чу-Чандра преподнесла Гуруну пиалу с неким месивом, которое любезно приготовили Мудя с Нарадой. В состав сего напитка входило: вода из туалетного бачка, мука, соль, перец, томатный соус, сахар, подсолнечное масло, соленые огурцы, прокисшее молоко и кусочки селедки.

Не успел Гурун сделать и одного глотка, как тут же подавился и блеванул на рядом стоявшую Чучу.

-          Э-э-э, свинья, поосторожней, я тебя не просила меня угощать, - сказала чу-Чандра. - Давай, пей, пей!!!

Но Гуруну удалось сделать только еще пару глотков этого жуткого месива, и ему было достаточно.

Рулониты не могли удержаться от распирающего их смеха.

-          Ну, Гурун, ты настоящий герой, - радостно сказала Вонь, подходя к имениннику с неким металлическим и, похоже, нелегким предметом в руках.

-          За то, что ты достойно прошел все испытания, ты награждаешься медалью за отвагу, – с этими словами Вонь повесила на шею Гуруна железный блин от гантели. К счастью, блин-медаль оказалась на резинке, поэтому заставив и так еле стоявшего на своих двоих Гуруна согнуться пополам, она не упала ему на ноги, а отпружинив, подлетела вверх и до тех пор, пока занимала свое место, Гурун так и мотался вверх - вниз.

-          Ну, а теперь, Гурун, в знак благодарности за полученные дары, - сквозь смех продолжила чу-Чандра, - склони свою голову. - И когда уже плохо что-либо соображающий Гурун наклонил свою тыкву в шлеме, то его длинный нос как раз уткнулся в миску с чем-то жидким и коричневым, а сверху на него посыпался мучной дождь. В этот момент сзади подошла Синильга и развязала Гуруну глаза. Но лучше бы она этого не делала, так как когда Гурун прозрел и увидел перед собой жидкий понос, то волна неописуемого отвращения охватила его.

-          Фу, блядь, параша, нахуй, - в бешенстве заорал он, выпрыгнул из таза и, стряхивая с себя муку, стал тщательно снегом из таза вытирать со своего шнобеля понос, в который он залез минуту назад. Видя такое сильное отождествление, рулониты еще больше покатились со смеху. И только Гурун не мог допетрить, что же в этом смешного, когда его ебальник в говне.

-          Ну, вы и  идиоты, - исходился говняный воин, уже красный как рак от стыда, шатаясь туда-сюда по комнате в женской комбинации с трусами на башке и с железным блином на шее. Веселье было неописуемым.

Немного оправившись от смеха, чу-Чандра, наконец, кое-как изрекла:

-          Ну, ты и придурок, Гурун. Посмотри, как дурачит тебя твое же собственное воображение. Раскрой пошире свои лупы и позырь, что это не говно, а просто кабачковая икра. И все снова закатились, видя недоуменную морду Гуруна.

-          Да, действительно, икра, - стал он нюхать то, что было в миске. - Вот я дурак! - сказал дебил и заржал вместе со всеми.

-          Смотрите, Гурун-то просветлевает, - заметил Сантоша.

Приняв эту фразу за комплимент, Гурун расплылся от удовольствия.

-          Рано радуешься, Гурила, - сказала чу-Чандра, - тебе предстоит пройти еще несколько практик.

      «Какая же я механичная машина, - подумал Гурун, стукнув себя по лбу, - стоит меня похвалить - так я сразу расплываюсь как свинья, стоит на меня накричать, так я сразу обижаюсь, сколько же можно быть таким зомби, никак не могу все время находиться в свидетеле. Ну, ничего, главное, пытаться. Сейчас еще будут какие-то практики, и я попробую с ними не отождествляться и культивировать духовную реакцию».

       Тут зашел Гну, и в руках у него была доска с гвоздями, острым концом вверх, подобная той, на которых обычно лежат йоги.

-          Говорят, Гурун, ты у нас йог и других учишь этому искусству, - спросил Гну, бросив на лысого недоверчивый взгляд.

-          Кто говорит? – испуганно спросил Гурун, сжавшись от увиденной доски, тут  же забыв о своем решении помнить себя.

-          А не ты ли на своих, как ты там называешь, «тлеющих угольках», заставлял всех баб в каком-то, известном только тебе, потоке босыми ногами пройтись прямо по этим гвоздям? - спросила его Аза, указывая на доску, которую держал Гну.

-          Да, и одна девчонка чуть с ума не сошла и прямо плюхнулась на эти гвозди, и потом ее кое-как отодрали, - бесилась Ксива.

-          Да кого там одна, там вообще лужи крови были, - сказала Элен.

-          В йога, значит,  разыгрался, ну, а теперь давай проделай тот же трюк сам, - сказал Гну и поставил доску с гвоздями прямо перед Гуруном. Все рулониты засвистели, заорали, захлопали, призывая йога к действию.

     «Ебать твою мать, откуда они и про это узнали – заиграло очко придурка, - вот это я влип, так влип…». Гурун весь напрягся, покраснел как рак, казалось, он вот - вот расплачется, но выхода другого не было. Наложив полные штаны, воин хуев поднялся и, задержав дыхание, быстро похуярил по гвоздям ногами. В эти мгновения его мысли полностью отключились, и он пережил легкий шок. А когда  его лапы вновь ощутили под собой прочную основу в виде пола, Гурун заметил, что в некоторых местах все-таки проколол свои лапы, и оттуда теперь капала кровь.

-          Ну, как понравилось? – с ухмылкой спросил Гну. Но в ответ Гурун только скривил морду, не в состоянии что-либо говорить.

-          Да, теперь ты надолго запомнишь, как не надо делать и к чему приводит мания величия, - сделала вывод Элен.

-          А ты знаешь, Гурун, - хитро посмотрев на него, сказал Аза, - у нас для тебя есть еще один подарок.

     Но Гуруну после гвоздей все остальные практики теперь казались баловством, потому он никак не среагировал, а продолжал сидеть с осоловевшими зенками.

       Показав всем большой красивый торт, Аза подошла к имениннику и захуярила им прямо ему в рожу.

-          Это тебе память о «тлеющих угольках», - сказала она.

-          Смотри, не подавись, - произнесла Ксива и вылила ему на голову пепси-колу.

 Гуруну оставалось только слизывать со своей морды крем и обтекать сладкой водой. Тут же подбежал Сантоша и, щелкнув фотоаппаратом, увековечил знаменитый кадр. Веселье стояло бурное, один только Гурун  почему-то не радовался.

     «Теперь я понимаю, что значит: «как аукнется, так и откликнется» и что «все тайное всегда становится явным», - загрузился Гурила, - все-таки не полностью я тогда перед жрицами покаялся, вот и получил. Да, если не хочешь сознательно над собой работать и совершать эмоциональные усилия, то сама жизнь через конкретные ситуации будет учить тебя до тех пор, пока ты, наконец, не поймешь, что к чему. Это хорошо, что в Рулон-холле все объясняют и поддерживают, какими бы жестокими на первый взгляд практики не казались, просто иначе я бы не понял. А ведь, если бы я был сейчас где-нибудь на зоне или просто среди мышей, растоптали бы, уничтожили, и всем было бы наплевать на меня, - с горечью подумал Гурун, продолжая слизывать вкусный торт. - Пока сам не попробуешь, не поймешь».

-          Ну, а в завершении, - выступила вперед Синильга, - у нас есть памятный талисман для Гуруна, - и  повесила ему на шею прозрачный бутылек с какашкой.

-          Но на сей раз это настоящее говно, правда только, собачье, - пояснила она, - пусть этот талисман напоминает тебе, кто ты есть на самом деле, тогда меньше будешь воображать, а больше реально видеть себя, и жить тогда будет тебе легко и радостно.

-          Сильного соляра, короче говоря!!! – сказал Нандзя и поставил Гуруну поздравительную саечку. Все остальные тоже ломанулись поздравлять суперсоляриста, кто щелбанами, кто фофанами, кто пенделями. Гурун же с благоговением сжал в руках талисман и, получая поздравления, стал плакать, но теперь не от самосожаления, а от раскаяния за свое ничтожное существование, его душа стала очищаться, а в сердце на какое-то время воцарилась тишина и благодать.

Вот так закончился еще один день просветления в Рулон холле.

 

 

Любовь зла, полюбишь и козла

 

На следующий день на кухне Синильгу заставили обсирать своего принца - Нараду, чтобы она быстрее избавлялась от поеботины. Мудон, ползая там и здесь с идиотичным ебальником, то и дело пытался высмотреть, че они тама делають. Синильга проявлялась очень вяло, т.к. мамаша в башкени без умолку пиздела: «Ты что, доченька, как же можно обзывать так своего любимого Нарадушку, это же святое!!! Это же твой принц! Давай пожалей его, посочувствуй, ему так плохо, так плохо, у-у-у!». Поганый голосок полностью подавил в дуре все нормальные импульсы злобы, агрессии, безжалостности.

-          Ты че, говно, так тамасично ругаешь?! – бесилась Элен. – Это же бомж, блять! Посмотри на него! Фу-у-у!!! Это же презренная свинья!

Забитый и растрепанный Нарада в каких-то грязных подштанниках стоял перед всеми на карачках и походил на загнанную оголодавшую клячу с торчащими ребрами.

-          Вспомни, как он пиздил тебя по харе!!! – вопила Аза, выходя из себя. – А ты, дура, его еще жалеешь!!! Он, бля, тебя душил, хуярил, измывался, так давай, устрой ему сейчас!

- Ну, он же много мне и хорошего сделал, - стала мямлить Синильга, боясь поднять голову.

- Еб твою мать, - взбесилась Ксива, - да че тебе этот уебок мог хорошего сделать, а? Говори!

- Ну,…,- задумалась Синильга, - он меня учил вести семинары, учил наряжаться, краситься, - стала перечислять зачморенным голосом дура.

- Ты че, совсем ебанулась, Синильга?!!! – искренне удивилась Аза. - Это кто тебя наряжаться и краситься учил? Вот этот  дебил, что ли? Да ты же всему в Центре научилась, тебя же всему Гуру Рулон обучал!!! Да ты даже жопу не знала, как мыть, ты что, забыла, какая приехала в Рулон-холл? - бесилась Аза. - Зачморенная деревенская дура, а Гуру Рулон сделал из тебя человека! Ты вспомни, какая ты была рядом с Мастером?! Яркая, красивая, творческая! Ну, что, не так что ли?!!!

- Д-а-а-а-а, т-а-а-а-к, - еле слышно ответила Синильга и разревелась.

- А сейчас на кого ты стала похожа? – набросилась Элен. - Облезлая курица,  у тебя же ни энергии, нихуя не осталось, все бомжу отдала. Много он, видите ли, для нее сделал! А сколько Гуру Рулон для тебя сделал, сколько Гуру Рулон тебе дал? Ты об этом подумала, скотина?!

- Петь, танцевать, составлять музыку - всему же Гуру Рулон тебя научил, дура ты набитая, совсем уже мозги жиром заплыли, - подключилась чу-Чандра.

- Ты посмотри, какие ты песни писала, когда рядом с Гуру Рулоном была, - разорялась Аза, - в них чувствовалась энергия, сила, устремленность, а сейчас…. че ты поешь? Слушать невозможно, потому что энергии нет, все этот вампир высосал. Раньше, когда пела, думала о Боге, а теперь только о хуе задумалась, вот и песни хуевые стали!

- Да она вообще практически перестала петь, – нашлась-таки, что сказать Вонь Подретузная, чтобы, не дай бог,  не подумали, что она не участвует в разборке.

- Потому что мозги вытекли на поебень, - высказался Гну.

- Ну, почемуууу…. я же пою новые песни, - безжизненным голосом стала оправдываться Синильга, умудрившись уже и обидеться.

- Да ты че, не понимаешь, что та же «Yamaha», на которой ты сейчас музыку пишешь, те же диски, с которых ты минусовки берешь, все это Гуру Рулон тебе дает, а не это уебище. Останься вы сейчас один на один на помойке без средств к существованию, посмотрели бы мы на вашу любовь ебучую, че бы вы тогда делали, - бесился Гурун. - Легко, конечно, в любовь играть, когда без всяких усилий у тебя все есть, что хочешь. Ведь Гуру Рулон создал все условия для развития. Всем материальным обеспечил, чтобы мы не думали о том, где бы кусок хлеба достать, а чтобы уже полностью направляли свою энергию, силы только на духовное развитие, занимались творчеством, просветлевали других начинающих рулонитов. А вы так по-свински воспользовались даром Бога! Вон чем занялись – блядством, долбоебы хуевы, -  не мог успокоиться Гурун.

- Вы что такие глупые, - спокойно с улыбкой сказал Сантоша, - разве не понимаете, что вместе вы оказались случайно. Вас же просто как двух кроликов посадили в клетку, вы сидели, сидели и спарились. Это же была чистая случайность. И на месте Нарады мог оказаться кто угодно, может быть, вообще какой-нибудь эпилептик, а на месте Синильги какая-нибудь кривая, косая, слабоумная, и вы бы все равно спарились, потому что гормон взял бы свое, так вы кто после этого - животные или люди? Получается, вы не способны даже выбирать. Посади тебя, Синильга, сейчас с каким-нибудь обрубком, ты бы и с ним спарилась? – смеялся Сантоша. Все радостно восприняли поучительную речь Сантоши.

     У Синильги немного что-то стало проясняться, но лишь на некоторое время: «А ведь правда, - подумала она, - я же могла Нараду и не встретить, и вообще, помню, когда я его в первый раз увидела, то первое чувство мое было - отвращение, я тогда подумала: «Ну что за уебище, дохлый такой, страшный». Если бы мне тогда кто-то сказал, что я усядусь с ним нос к носу, то я бы ни за что  не поверила. Но……. что же такое тогда сейчас я чувствую??????? - опять стала завнушивать себя дура, - ведь мне с ним хорошо, мы понимаем друг друга. У нас одинаковые интересы, и вообще ведь я же Нараде давала слово, что никогда его не предам», - вспомнила Синильга, как Нарада каждый вечер усаживал ее напротив себя и гипнотизировал: «Нас с тобой хотят разлучить, но все это делается специально. Это тебе и мне проверка, насколько мы можем быть постоянными в своих чувствах», - судорожно вешал лапшу на уши говноед, движимый страхом остаться один, так как подсознательно дурак понимал свое ничтожество, свою немощность, слабость,  что такое говно, как он, никому не нужно. Но, боясь себе честно в этом признаться и начать изменяться, он запугивал старательно Синильгу: «Ты смотри, если ты меня предашь, то Божественная Сила тебя накажет, и я тебя тоже прокляну, и ты уже никогда не сможешь быть счастливой», - говорил Сатанист. И Синильга, как последняя овца, верила каждому бреду, который втирал ей шизофреник, и вопреки ощущениям своего эмоционального центра, который постоянно говорил: «Брось его, это жалкий ублюдок, с ним ты никогда не станешь певицей, а ты же хочешь петь», она завнушивала себя: «Он изменится, в нем же есть и хорошие качества. Он так складно пиздит, значит, он умный, а еще у него есть синтезатор, и он может мне помочь стать певицей».

- Ну, что ты молчишь, Синильга, давай говори хоть что-нибудь, - вывел Синильгу из роя навалившихся гнилых мыслей Гурун.

- Ну, я думаю, что у нас с Нарадой много общего, - придумала Синильга.

- Ха-ха-ха-ха, несомненно, - развеселилась чу-Чандра, - ты ничтожество и он ничтожество, вы стоите друг друга.

- Ну, Синильга, ты сама подумай, ну что такое говно может тебе дать? - искренне желая помочь, обратилась  к ней Элен.

- Не знаю, - как в тумане бесцветным голосом сказала Синильга.

- Да ты посмотри, на кого похож твой принц, - подключилась Ксива, - эй, Нарада, ну-ка сними футболку, быстрее.

- Зачем? – обосрался Нарада.

- Сними, кому говорят, че не понял? - набросились остальные. И Нараде деваться было некуда. Он снял футболку, и перед всеми присутствующими предстал редкий экспонат урода жизни: кривой, изуродованной формы скелет, обтянутый кожей, сквозь которую просвечивала каждая кость, каждый хрящик, каждая жилка, каждая вена, по которой еле-еле текла  кровь жалкого существа. Бегающие туда-сюда глаза загнанного зверька, несуразные костыли, словно второпях пришитые к тому, что называлось телом. Все это вместе называлось Нарадой Ебучим.

- Давай, любуйся на своего принца, дура, - с презрением бросила Элен, - а ну, Нарада, давай покрутись, чтобы тебя Синильга получше могла на расстоянии разглядеть, а то может вблизи-то не видно. - Нараде, видимо, уже было все по-барабану, он как мешок с костями стал бессмысленно крутиться вокруг своей оси, пытаясь даже корчить рожи.

- Ха-ха-ха, принц, - глумились рулониты.

Синильга постепенно начала оживать от мамашкиного гипноза хуева, и в ее голосе появились нормальные ноты:

-          Ах ты, говнюк недорезанный! Хуй ли ты меня пиздил?!!! За что ты меня душил, сволочь?!!! За то, что я к Гуру Рулону хотела поехать, с-сука?! За то, что я хотела быть в Центре?!!! Н-на тебе, падла! – и Синильга ебнула Нараду кулаком по плечу.

-          О-о! – обрадовалась Элен. – Давай еще пиздани ему! Вспоминай, как он над тобой издевался!!!

У Синильги сдуло крышу, и она разошлась не на шутку.

-          Ах ты, скотина! За что ты меня бил?! Пиздел, что любишь, а сам постоянно издевался! А я, дура, верила тебе!!! – с горечью орала Синильга. – Ты даже не давал мне песни писать, заставлял тебя ублажать! Когда я с Мудей потрахалась ради практики, че ты мне устроил?!!! Ты чуть не задушил меня-я-я!!! А-а-а! – Синильга уже вся в истерике  остервенело хуярила Нараду куда попало, а тот, весь скукожившись, как яйца на морозе, пытался увернуться от шквала ударов.

-          Сука! Гандон! Ты, понял, говнюк, кто ты есть?! – свирепо обратилась Элен к Нараде. – Ты видел, во что ты превратил ее?! – Элен взяла зареванную Синильгу за подбородок и повернула ее мордой к Нараде. – Ты посмотри, до чего ты ее довел! Вместо того, чтобы учить быть нормальной, ты взращивал в ней поебень! Проповедник мамкиной хуйни! Сатанист поганый! А ты, дура, вспомни, какой ты была у Гуру Рулону! Ты же была нормальной бабой, пела песни, танцевала, была радостной и яркой, а сейчас кем ты стала с этим бомжом?! Так хуй ли ты за него держишься?! Такого говна, – она небрежно пнула Нараду, который на человека уже не был похож, - всегда полно!

-          Ты продалась этому ничтожеству за три волшебных слова!!! – вдруг встряла чу-Чандра, которая околачивалась тут же и возилась с посудой. – Он из тебя сделал домохозяйку, высосал из тебя все силы, а ты, блять, нихуя не врубаешься!!! Тебя Рулон сколько предупреждал?! А ты его не слушала, а слушала этого выродка, который скоро тебя прирежет за то, что ты хочешь быть нормальной!!!

Тут у Синильги зазвездило в тыкве, она сорвалась с места и стала бешено месить своего принца, приговаривая:

-          На тебе! На! Скотина!!! Нарада поганый!!! Получай! Получай! А-а-а!!! О-о-о!!! Бомж проклятый!!! Больше ни одному твоему слову не поверю!!! Я возвращаюсь к Рулону!!! А ты иди нахуй, скот ебучий, со своей любовью!!! Пидара-а-ас!!! Ты всю жизнь мне искалечил, сука, ты избивал меня, ты держал меня в постоянном страхе, да я с тобой забыла уже, что такое радоваться, смеяться, - разошлась не на шутку Синильга, схватив Нараду за грязные патлы и начав теребить их в разные стороны. Нараде делать было нечего, он только выл, схватившись своими граблями за свою шевелюру из трех волосинок, чтобы Синильга все не выдрала. Но Синильга не могла остановиться, - говно, какое же ты говно, и кого я обожествляла, - вся косметика размазалась, и теперь по ее щекам катились ручьями черно-серо-зеленые слезы, которые она успевала только смахнуть рукавом кофты и дальше набрасывалась на Нараду. - Сука, сука, получи, пидарас вонючий, за все мои страдания, сколько ты из меня соков выпил, сколько нервов испортил, из-за тебя я волосы свои длинные обстригла, чтобы тебе, ублюдку, понравиться, сука, говно».

- Молодец, Синильга! Давай, оторвись на этом уебище, пусть он сполна получит за все! - поддерживали все присутствующие, видя, сколько накопилось внутри Синильги, как долго все это говно она носила внутри себя.

     И сейчас каждый ощущал, что она буквально камень сбрасывает с плеч, ей становится легче дышать. В этот момент для Синильги сложилась очень благоприятная атмосфера, когда действительно, если по-настоящему захотеть, можно просто взять и все отбросить, чтобы уже ничего не тяготило и начать нормально развиваться, служить Богу. И такая уникальная возможность была только в Рулон-холле, где тебе по-настоящему могут помочь, если ты не сопротивляешься. Вот она истинная духовность!!! Не важно, какими методами, какими способами, ведь каждого изуродовали по-своему и кому-то нужен огромный кулак промеж лопаток, на кого-то нужно наорать как следует, кого-то надо сильно чем-то испугать, кого-то надо, наоборот, сильно расхвалить и поддержать, но в результате всех этих и многих других духовных практик Рулон-холла человек становился нормальным, счастливым, активным,  жизнерадостным, наполненным энергией. И такое чудо мог сотворить только Гуру Рулон, но при одном очень важном условии, - если ученик сам хотел измениться, как часто говаривал Гуру Рулон: «всей своей массой вибрирующих корпускул», когда он был готов оставить все прошлое, понимая, что ведь я просто машина, робот, в которого вставили определенную программу, запустили, и вот теперь я отождествляю себя с ней, думая, что я и есть эта самая программа и не могу ничего изменить, но я не хочу быть зомби, я хочу развить свой вечный Дух, я хочу, в конце концов, познать, кто же я есть на самом деле, какова моя Божественная индивидуальность без всех этих установок и программ, кто я в планах Бога. Но, если человек сам не хочет изменяться, упорствует во зле, держится за мамочкино говно, то ему даже сам Господь Бог не поможет.

     И вот в эти минуты, когда Синильга сквозь слезы и пот, сквозь дискомфорт и кучу разных чувств пиздила объект своего обожания, толпа рулонитов, созерцая сие зрелище, осознавали - как же изуродовало их общество и какое благо дарует Гуру Рулон, делая человека свободным от всей этой шизофрении больного, искалеченного  столетиями общества. И иногда ученики задумывались: «Ну, казалось бы, у Гуру Рулона есть все, и он может жить полностью в свое удовольствие, ну зачем ему все это нужно? Содержать такую толпу долбоебов, каждый из которых лезет со своей шизофренией, со своими тараканами,  зачем ему тратить нервы и время на таких дураков, которые все равно в большинстве своем ломятся с Духовного Пути с криками «здесь просветляют!» и утопают в болоте мышиной жизни. И вроде вот чучик веселился только на костре и орал вместе со всеми: «Долой семью, выродков, все мыши, дураки» и т.п., а через некоторое время узнаешь, что он уже в семейке уселся, освиноматился и все. И так бесчисленное большинство. Но Гуру Рулон, несмотря на все это говно, продолжает и продолжает учить, объяснять истину и, кажется, его терпение бесконечно». И все отвечают по-разному на этот время от времени возникающий вопрос: «В этом Его Великая Миссия, и Он просто служит Богу», «А может, Он ищет тех, что все-таки услышат и поймут Его, пусть их будет 2-3 человека, а может быть, даже один и усилия стоят того, чтобы хоть один понял истину». А были мнения и такие, что Гуру Рулон, совершая эти усилия, сам развивается и совершенствуется, и даже,  если человек и сходит с духовного пути, то усилия, которые в него вложил Гуру Рулон,  все равно не пропадают даром – это некая благая карма, благие заслуги, да и к тому же, у других учеников во время обучении даже самого тупого, непробиваемого чучика, есть возможность на реальной жизненной ситуации получить бесценный опыт для своего развития. Когда в одном ученике сталкиваются множество частей, раздирая его в разные стороны,  Гуру Рулон очень мудро и доступно объясняет происходящие процессы внутри этого человека, раскладывая весь механизм  по полочкам, почему что и как, где сбой программы, в чем причина, какие неполадки, какие есть методы исправить машину, какие болтики подкрутить, какие выкинуть, чтобы машина стала исправной. Вот так и происходит истинное живое обучение в Рулон-холле!!! Это не христиане ебучие, которые все только играют в духовность, делая вид богомольных, а нутро-то у самих гнилое, это просто зомби в рясах, воняющие изнутри.

     А практика тем временем продолжалась.

- А ты, Кочерга, че сидишь? Давай, тоже подключайся, или ты продолжаешь боготворить эту сволочь? – обратился Гурун к зачморенной девчонке, которая третьей ездила вместе с Нарадой и Синильгой и тоже успела испытать на себе прелести семейно-гаремной жизни. Услышав такую фразу, Кочерга словно только и ждала приглашения, она тут же подорвалась с места и, себя не помня от злости и ненависти, обрушилась на ничтожество: «Ах ты, паскуда, пидор ты гнойный, получи, скотина за все мои синяки, за все унижения, которые ты меня заставлял переносить. Тут в ход пошли уже не только кулаки, но и ноги. Кочерга, как бывшая каратистка, стала хуярить куда не попадя Нараду: и в живот, и в спину, и по яйцам заехала, отчего Нарада взвыл и загнулся, уже начав реветь как последнее ЧМО, пытаясь вызвать к себе жалость. Но в этот момент двум мегерам, которые готовы были разодрать его на части, было абсолютно насрать на его слезы, а даже, наоборот, в таком склизком, слабом состоянии он вызывал еще большее отвращение у всех и хотелось еще больше на него беситься, беситься, беситься, пиздить, пиздить, пиздить!!!!!!!!!!

- Э-э-э-э-э-, Кочерга, - ты совсем-то его не забивай, а то еще сдохнет, - забеспокоилась Вонь Подретузная, видя что Кочерга разошлась не на шутку.

- Я буду тебя бить точно так же, как ты меня, - заявила Кочерга Нараде, хуякнув его ногой в живот. - Говно, ты ставил мне условия, что если я уйду к Рулону, то ты будешь забивать меня на астрале, что ты сделаешь все, чтобы мне спокойно не жилось в Эгрегоре. И я верила каждому твоему гнилому слову, я боялась из-за тебя ехать к  Мудрецу. Всю жизнь мне искалечил. Ах ты, скотина, получай, получай дерьмо. Ты делал из меня прислугу, рабыню, бомжиху, постоянно издевался надо мной, ты без конца пиздил меня, если я тебе в твою вонючую рожу говорила правду о тебе, ах ты, сука, получи за все!!!!!!!!!!!!! - безудержно сквозь рыдания выкрикивала Кочерга.

     Все присутствующие с каждой услышанной фразой охуевали все больше и больше. Даже жрицы притихли, не произнося ни слова. Все знали, что Нарада уебище и сволочь, но что настолько, никто не мог и предположить, что вот в этом хлипком скелете скрывалось столько говна, столько гнили, что вот этот уебок мог, оказывается, с помощью своего больного ума настолько запугать Синильгу с Кочергой, так забить и уничтожить, что они боялись и слово произнести против него и продолжали лизать этому выродку жопу.

- Ну, ты и с-с-с-ука!!! - с какой-то дикой внутренней болью произнес Гурун, подошел к Нараде  и  пизданул его со всей накопившейся «любовью» по шее. За ним не выдержали и остальные, стали подходить друг за другом, чтобы высказать свое личное «люблю» Нараде.

- Сука, тварь, - пнула его в зад Вонь Подретузная.

- Скотина ебаная, урод жизни, хуй моржовый, крыса подзаборная, обрубок дерьмовый, пидор ебучий, - награждали Нараду серией ударов жрицы.

- Мне об такое говно даже руки противно пачкать, - сказал Гну и смачно, собрав все сопли и слюни со всей носоглотки, харкнул  Нараде в рожу. И этот «коктейль» стал  медленно стекать по ебальнику Нарады, перемешиваясь с его пидорастичными слезами. В сей свой «звездный час» Нарада был похож на что угодно, но меньше всего  на человека.

     чу-Чандра в этот момент закручивала рулон пищевой пленки и решила прям этим предметом и воспользоваться. Подойдя к Нараде поближе, она замахнулась далеко не легким рулоном и обрушила его на тупой кочан Нарады. И это была последняя капля, которая переполнила всякое терпение идиота. Тут он дико заорал от боли:

- А-а-а-а, с-с-с-с-ука, больно же!!!!! - и в следующий момент, как зверь, сорвавшийся с цепи, Нарадовское уебище сорвалось с места и набросилось на чу-Чандру. С бешенными глазами, весь дрожа от напряжения, Нарада с остервенением, как голодный коршун в свою добычу, с такой ненавистью, злобой и силой  вцепился  клешнями в горло чу-Чандры, что точно бы ее задушил… Но в этот счастливый для чу-Чандры момент, громко и звучно прозвучала команда «СТОП». Все замерли. Нарада так и застыл с граблями на шее чу-Чандры. Взбудораженная энергия внутри него вырывалась наружу, делая невыносимым желание прямо сейчас, в эту секунду придушить чу-Чандру. Но прозвучала  злосчастная команда «стоп», и нужно замереть, не двигаться. Нарада весь покраснел, нереализованная энергия бешенства стала трясти все его тело. Сердце билось с бешеной скоростью, что казалось, вот-вот выпрыгнет наружу. Но двигаться было нельзя. И вот тут-то, хочешь- не хочешь, Нарада смог ощутить своего свидетеля, который в последнее время так сильно отождествился с чувствами, мыслями и действиями. И эта уникальная практика, пусть пока за счет толчка извне, но позволила образовать хоть небольшой зазор между сознанием и всем остальным, что бушевало в  Нараде.  Но,  конечно, Гуру Рулон говорил ученикам о том, чтобы они умели сами сознательно давать себе команду «стоп», особенно в моменты сильного отождествления с какой-то проблемой, с ситуацией, с человеком, с чувством обиды, зависти и т.д. Но дураки сильно деградировали в последнее время, поэтому приходилось жрицам время от времени выкрикивать эту спасительную команду, чтобы горе-ученики хоть на несколько мгновений могли осознать, кто они есть на самом деле, что делают и куда идут.

     Для Нарады команда «стоп» показалась вечностью. Лишь через какое-то время он почувствовал, как напряжение постепенно начинает уходить, биение сердца успокаивается, дыхание становится более плавным и уравновешенным, энергия гармонично начинает двигаться по энергоканалам, внутренний диалог успокаивается и затихает. Костлявые грабли распрямляются и как плети падают вниз. Дыхание ровное и спокойное, плавное и бесшумное. Теперь звучит команда «отбой». Все начинают двигаться.

- Ну, что, Нарада, как самочувствие? – прикольнулась Элен.

- Хорошо-о-о-о, -  глубоко с облегчением вздохнул Нарада, блуждая взглядом по комнате. - Я как будто только что родился.

- Почаще устраивай такие практики, глядишь, и просветлеешь, - дал мудрый совет ему Гну.

- Да, да, только без меня в следующий раз, пожалуйста, - подметила чу-Чандра, поправляя свои волосы и одежду от «незабываемых прикосновений» Нарады Ебучего. Все развеселились.

Позже Рулон радостно вспоминал этот случай, как показательный в создании зазора между сознанием и частями у чучика. Он говорил, что в этот момент Нараде волей-неволей пришлось разделить сознание и бушующие части под страхом гычи. Но каждый должен сам сознательно добиваться такого зазора, чтобы эмоции не управляли нами.

 

***

 

В завершении очередного дня, насыщенного практиками просветления, всех учеников собрали в большой комнате, где ожидалась встреча с Великим Просветленным Мастером, открывшим невежественному миру настоящую супердуховность, Гуру Рулоном.

-          Ликуйте и радуйтесь, свиньи, - сказала всем собравшимся Элен, - сегодня у вас есть еще одна уникальная возможность услышать Истину от  Гуру Рулона.

-          Уау! – Круто! – Здорово! - Вот что нужно!!! - послышались радостные возгласы учеников.

-          Но учтите, говнососы, если будете в сонном и беспечном состоянии, больше не будет вам никаких костров, - жестко сказала Ксива, учуяв гнилой настрой ученичков.

 И не успели последние опомниться, как в зал шутя и кривляясь, слегка пританцовывая в такт веселой музыке, зашел Мудрец в окружении преданных учениц.

-          О-ля-ля-ля-ля, - находу напевал Гуру Рулон, переваливаясь с ноги на ногу, и потрясывая шаманскими погремушкамми, которые были в обеих его руках. Рулониты радостно захлопали, приветствуя Учителя всех времен и народов.

-          Я пришел, - специально картавя, заговорил Великий, поглаживая Кота.

-  Кот не знает, что такое мать и отец, и где они, не знает, что такое семейный долг. Он не знает, что он должен растить котят до их старости. Мурзинька не знает этого. Трудно представить, чтобы кот за шкварник всю жизнь таскал своих котят  или чтобы он ездил на спине у своей матери, - смеялся Рулон.

- Я подумал: «Ну ладно, семья - святое. Но святое ли это?». Я стал наблюдать за людьми и выяснил, что семья - это такая миниатюрная тюрьма, маленький домашний концлагерь, в котором собираются люди, чтобы издеваться друг над другом. Страшные вещи происходят в семье. И моя  мать сперва дралась с отцом. Потом отец-пьяница ушел, и она нашла отчима. Я как не прихожу домой, а они все время в синяках. Я спрашиваю у отчима: «Что с тобой?». А он отвечает:

«Это меня Зоинька чайником ударила». А смотришь, вроде нормальные люди. На улице приличные. Они же не дерутся со своими знакомыми на улице, нормально вроде себя ведут, работают. Отчим даже, пока не спился, был начальником цеха. Нормальный человек, более-менее культурный. Мать вроде культурная. Но, когда они приходят домой, это совсем другие люди. Это два отвратительных существа, которые постоянно ругаются, обзывают друг друга последними словами, дерутся, выясняют какие-то отношения. Получается, что на людях они показывают себя, как нормальные люди, а, встречаясь друг с другом в семье, показывают самые отвратительные части в самих себе. И спрашивается: «Зачем тогда два этих человека живут вместе?». И  я выяснил, что они живут вместе, чтобы увеличивать и растить в себе  эти отвратительные стороны самих себя. И я увидел, что люди ни на работе, ни с друзьями, ни на улице, ни где-то еще, а именно в семье, дома выращивают плохие качества. Они не были такими, когда сошлись. Но, когда они начинают жить вместе, то за счет постоянной грызни, претензий, выращивают в себе отвратительные стороны самих себя. И чем дальше, тем больше. Поэтому дома начинается настоящий ад. Вроде на людях все нормально, все прилично, культурно. Но дома абсолютно отвратительные два существа, уже похожие на чертей из ада. Получается, что в семье человек проявляет самые худшие стороны себя. В чем же здесь святость?  И я назвал это не святостью, а самым большим грехом, деградацией, самым большим ужасом. И все мыши обожествляют этот ад. Дур-р-р-раки, с-с-сука, м-м-м-разь!!! – бесновался Гуру Рулон. - Даже пьяницы друг с другом как-то культурно себя ведут. И хотя бы спрашивают: «А ты меня уважаешь?», - сказал Рулон заплетающимся языком, как это обычно делают все пьяницы.

- А в семье это два чудовища, которые буквально набрасываются друг на друга. Или один -чудовище, а другой - жертва. Поэтому я назвал семью рассадником гр-я-я-яязи. Ничего святого я там не видел. Ничего святого. А наоборот, именно в семье человек ведет себя самым худшим образом, чем где-нибудь в другом месте, в обществе, с друзьями, на работе, еще где-то, в кино и т.д.

- Это специально заманивают человека приятными мечтами в семейку, чтобы он там сидел, - сказала Ксива, одновременно наблюдая за рулонитами и отмечая, кто клюет носом, а кто старается понять истину, чтобы потом провинившимся вставить пиздюлей. - И несмотря на то, что ему там плохо, что его там истязают, или он взращивает плохие качества, он тешит себя мыслью, что счастье скоро будет, скоро наступит.

- А моя мать, - продолжила разговор Венера, отрезая для Гуру Рулона большой красивый кусок торта, - в то время, когда они встречались с отцом, после какой-нибудь вечеринки всегда говорила ему: «Ты меня на людях не ругай. На людях, давай, будем показывать себя хорошенькими. А придем домой, и ты мне все выскажешь». И то же самое было, когда отец напивался, мать говорила: «Я тебе на людях ничего не стала говорить, позволила тебе пить. Ладно, спивайся, ладно, ходи, с кем хочешь, но дома вот - получай, получай, получай».

     Все рулониты заржали, ярко увидев в этом примере своих недоразвитых родителей.

- Страшно, ну что тут святого? – никак не мог успокоиться от такого невежества мышей Рулон, - лучше бы честно люди сами себе признались: «Да, именно в семье мы ведем себя самым отвратительным образом, и либо один превращается в палача, а другой в жертву, либо двое дерутся».

                - Все знают об этом, так как во всех семьях такое происходит, и тем не менее продолжается ужасная пропаганда, что семья - это самое святое. И такое в мире творится на каждом шагу. И только потому, что люди спят, потому что они верят в слова, верят в лозунги: “Партия - наш рулевой!”, “Нынешнее поколение людей будет жить при коммунизме!”, “Семья - это святое!» - стал Гуру Рулон передразнивать долбоебов, утрированно выкрикивая лозунги, выбрасывая вверх кулак.

- Так вот, пробуждение - это когда мы отбрасываем все шаблоны и начинаем все видеть реальными глазами. Вот это есть пробуждение. Когда у нас нет никаких лозунгов, типа: “Семья - это святое”, “Партия - наш рулевой!”, “Мы защищаем Родину!” и т.д. Если у нас этих лозунгов нет, если мы не лозунги видим, а смотрим на все происходящее реально, тогда наступает пробуждение. Но мама с папой дерутся, а потом говорят, что семья - это святое. Это же абсурд. Это полный сон, полная иллюзия! Понимаете?!! – с большой эмоциональной силой и внутренней болью выкрикивал Просветленный, пытаясь, чтобы хоть что-то дошло до учеников, в тупых головах которых еще столько было навалено такого говна.

 - Пока люди встречаются раз в неделю как любовники, между ними все прекрасно. Почему? Потому что они встречаются для отдыха. А вот когда начинается совместный быт, вот тут вся грязь и вылезает. И самое страшное, что я узнал, что люди хотят сохранить такую семью, похожую на ад.  И вот Жиртрест сохраняла такую семью сорок лет, пока ее муженек не вздернулся. Только тогда она пришла в Рулон-холл и сказала: «Ну, теперь я ваша». Но, если бы ее муженек сейчас не вздернулся, она не была бы наша. Ну ладно, если бы это был хороший муж. Но нет. Она со слезами на глазах нам кричала: «Он меня каждый день избивал. Я боялась приходить домой, думая, что это последний день в моей жизни». Спрашивается: «Ну, зачем человек стремился сохранять такую адскую семью? Адское пекло пытался для себя сохранить?». Потому что она завнушена,  у нее установка, что это святое, что семью всеми силами надо сохранить, не дай Бог, ты останешься одна, как ты тогда будешь жить? – схватился за голову Рулон, изображая полную растерянность, чем вызвал бурное веселье.

-  И вот такие заморочки внушают нам, чтобы мы с вами жили плохо, чтобы мы с вами жили в аду. И так как Христов сюда присылают маловато из центра Гелионии, все люди на Земле живут, как в аду. Все спят, никто ничего не понимает. А как нам внушали, что Сталин – отец наш родной?!!! Но, скажите вы мне, - выкрикивал Рулон, только и успевая периодически то вставать из кресла, то обратно садиться, - как Сталин, который в лагеря посылал людей, стал нашим родным отцом? Как это случилось? – бурно жестикулировал Мастер. Рулониты, заряженные такой бурной энергией Мастера, тоже уже не могли сидеть на месте, кто-то просто катался по полу, не в силах остановиться от смеха,  кто-то раскрыв рот, уставился на Рулона, удивляясь каждому его слову, кто-то, кроме веселья ничего не дорубая, просто радостно пожирал торты.

- Просто стали долдонить по телевизору, по радио, в газетах об этом. В школах агитируют учителя:  «Сталин -  это гений всех времен и народов, отец наш родной, друг детей физкультурник, без Сталина мы сдохнем!». Ну, не беда, что людей увозили в лагеря, что есть было нечего, что в колхозах люди пухли с голоду и все остальное. Не беда. Но это же отец наш родной, и люди до сих пор говорят: «Вот, если бы был жив Сталин!». Т.е. буквально за несколько лет людей, это стадо безумное, можно было агитацией вот так завнушать. А Гитлер? Как Гитлер из шизофреника стал правителем страны? Как? Опять за счет пропаганды. Везде он выступал, кричал, бесился. Газеты писали, радио говорило, и все поверили в фашизм.

-   Если человеку 100 раз сказать, что он свинья, то он захрюкает, - сделала вывод Аза.

-  Вот так! А люди могут поверить во все. И сейчас, например, может к власти прийти любой человек. В газетах будут писать, что это отец наш родной, что он нам поможет, все сделает, что без него мы пропадем, что мы сейчас должны срочно идти на войну на все страны мира, и люди поверят в это, поддадутся. Если начать во всех газетах писать, по телевидению, постоянно промывать мозги день и ночь, то все в это поверят. Так в чем же состоит ужас? В том, что все в это поверят. Но среди всех ведь вы находитесь! – заорал Гуру Рулон и затряс руками перед бессмысленными ряшками учеников, которые, услышав это, немного прихуели.

- Если бы вы не попали в Рулон-холл, вы же и были бы среди всех. Вот это жутко! Но почему бы вы поверили всему? А потому что вы находитесь во сне. А во сне вы поддаетесь внушению. И во сне вы ориентированы на стадо. «Как большинство, как все, так и я!». Начали бы все говорить, что все верят в пришествие коммунизма, - все верят, и я буду.

     «А ведь и правда, - загрузился Гурун, - а я-то думал, что я уже крутой секорист, что я не мышь, что я не стадо, что я уже индивидуальность, но на самом деле все это только иллюзия, а меня еще нет. Ведь я до сих пор страдаю, когда меня ругают, и расплываюсь от удовольствия, как свинья, когда меня хвалят, получается, я ничем еще не отличаюсь от обычных людей. И не будь сейчас рядом Гуру Рулона, я так бы и продолжал работать жалким лекарем в своей деревне и думал бы, что я Великий и особенный. Господи, как это действительно страшно!»

     - А Христос? Поддался бы на такое? А Будда поддался бы? А Раджниш поддался? – спрашивал Рулон.

- Нет!!! – хором отвечали рулониты.

- А почему? Потому что они пробуждены. И даже если бы все стадо блеяло, что это черное, когда на самом деле это белое, то Раджниш бы сказал: «Ну пиздите хуйню! Это же белое, бараны!». Вот, как бы он сказал. А обычно у человека нет такой духовной силы, чтобы противостоять толпе баранов. Духовной внутренней силы нет. Это не значит, что мы сейчас должны выбегать на площадь и там орать. Мы должны внутренне противостоять. И сколько бы баранов не блеяло нам, что белое - это черное, мы должны внутренне видеть истину, и не идти за этим стадом в пропасть. Потому что стадо, большинство, всегда идет в пропасть. И какая у нас была партия? Большевиков. И куда это большинство пошло?

- К разрухе, - послышался голос из зала.

- А куда меньшинство? А меньшинство за границу уехало, умные люди. А большинство в лагеря поехало в сталинские, на стройку коммунизма. Вот куда пошло большинство. Теперь вы знаете. Вот он - путь большинства, широкий путь. Поэтому Христос говорит: «Наш путь, путь к Царствию небесному - это узкий путь, это неширокий путь, это не путь стада, это путь единиц», - неистово кричал Рулон, ни на минуту не успокаивалось. От такой бешеной энергии всем присутствующим казалось, что уже начинают трястись стены дворца.

- Есть фильм хороший “Калигула”, - стала рассказывать Селена, - и в нем показано, когда умер Цезарь, должны были короновать Калигулу. Собрался парламент. Председатель парламента встает и говорит: «Ну, пусть все, кто скажет да, скажут да». Он боится своей жопой, что будут голосовать за Калигулу. Он скользко так сказал. А Калигула стоял, молчал, молчал, а потом дерзко и очень уверенно крикнул: «Да!». И все стадо за ним: «Да, да, да». Через какое-то время все утихли и думают, что же теперь скажет Калигула. А Калигула сказал: «Бе-бе». И все за ним: “Ме-ме-ме”.

    Рулониты забалдели с такого примера. А Гуру Рулон громко расхохотался и закричал:

- Потому что это стадо бар-р-р-ранов!!! А мы с вами не должны быть стадом баранов!!!  Но  как не быть баранами? Оказывается, это трудно. Чтобы не быть бараном, надо преодолеть дискомфорт, который возникает у нас в душе, когда мы поступаем не как все. Дискомфорт возникает у нас в душе, даже если мы видим, что это не правильно. Именно этот дискомфорт и заставляет делать нас, как все. Его воспитывала в нас мать. Она нас била, чморила, орала, еще как-то влияла, пыталась нас завнушать, чтобы заставить делать свою хуйню. И теперь вроде нас никто не бьет, но тот страх, детский дискомфорт в нашей душе остался, т.е. условный рефлекс, как у собаки Павлова. Лампочка загорелась, и слюна бежит. Палка появилась,  собака испугалась.

      Поэтому, даже если вы видите правду, даже с вашей пробужденностью, которой хватает, чтобы увидеть правду,  вы все равно чувствуете этот дискомфорт и идете за стадом в пропасть. Поэтому вы должны иметь духовную силу, чтобы преодолеть этот дискомфорт. И я этому научился у моего отца, который  был известным в городе алкоголиком. Но об этом мы поговорим с вами в следующий раз. Теперь вас ждут веселые экзамены, а мы с Котом пойдем дальше размышлять, что же нам делать, чтобы не быть больше тупыми баранами, - закончил Гуру Рулон и стал, изображая больного и немощного старика, пытаться встать с кресла. Корячась и опираясь на руки жриц, стоящих по обе стороны кресла, Мудрец кое-как выбрался, но не успел встать, как тут же обмяк и снова плюхнулся обратно в кресло, изображая уже пьяного, чем вызвал бурное веселье рулонитов.

 

Веселые экзамены

 

Вскоре начался экзамен на знание комплексов асан из методик Школы Шамбалы. В нем участвовали все говнюки сразу. Всем завязали глаза, чтобы не подсматривали друг у друга, и Ксива назвала один из комплексов, который надо было делать. Мудя изо всех сил пытался подглядывать из-под тряпки, потому как в последний раз делал эти комплексы года три назад. Ему удалось узырить чьи-то ноги, и он догадался, что это за асана. Вдруг справа от себя он услышал глухой удар и кряхтение Гуруна. «О! Че это?» – подумалось дебилу. Последовала команда к следующей асане.

-          Вонь! Ты че, пытаешься подглядывать?! – крикнула Аза. – Гну, ну-ка затяни ей глаза получше!

Снова прозвучала команда.

-          Вонь, да ты, оказывается, вообще не знаешь этот комплекс! – презрительно сказала Ксива. – Нандзя, проучи ее!

Послышался хлопок и гордое молчание Вони в ответ. «А! – осенила Мудона страшная догадка, – нас пиздють за ошибку!!!» Чукча весь затрясся от страха, воображая, как ща его тоже ебанут неизвестно куда, и ему станет больно. Говорят, мысли материализуются. И в натуре.

-          Гну, - сказала Элен. – Мудя пытается подглядывать, затяни повязку.

После того, как Гну затянул повязку, у Муда оба глаза уставились друг на друга, и он больше не смог подглядывать. Со следующей асаны он стал ежиком в тумане, нихуя не знающим, че делать дальше. Мудила сжался, шо суслик, и, как оказалось, не зря. На спину обрушился живительный удар, и Муд сразу вспомнил асану. Через мгновенье справа снова жалостливо крякнул Гурун, которого пиздили за каждую асану.

-          Гурун, где ты такому комплексу обучился? – с издевкой сказала Аза, видя, как Гурила судорожно пытается угадывать асаны, боясь ударов.

-          А сейчас, свиньи, - сказала Ксива, обращаясь к дуракам, - будете экзамен сдавать на туалет.

-          А в чем состоит экзамен? – спросила Синильга.

-          Вы будете садиться по парам напротив друг друга и наезжать, закладывая свинства друг друга. Пары мы сами разобьем, - стала объяснять Ксива, - Мудя с Нарадой, Синильга с чу-Чандрой и с Нарадой, Вонь Подретузная с Гуруном. Давайте, кто первый?

-          Ну, давайте, мы, - решился Гурун, весь покраснев от страха. Гурун и Вонь Подретузная сели напротив друг друга и по-собачьи, так по-мышиному добро, стали смотреть в глаза друг другу.

-          А ну, быстро входите в жесткое, яростное состояние, - взбесилась Аза, че вылупились друг на друга, давно не видели что ли? Гурун, видно было, никак не мог выйти из образа приличной дипломатичной мыши, которая никогда ни с кем не общается грубо, тем более не матерится. Он стал пыжиться, кряхтеть, сжимать кулаки, пытаясь что-то сказать, но словно кол проглотил.

-          У Вас че, медитация друг на друга? – наехали жрицы, - может, вы че-то перепутали, у вас сейчас не тантра, а закладывание свинств.

-          Да вы вообще оказались настоящей свиньей, - напала Вонь Подретузная. До этих просветляющих практик она боготворила Гуруна, считая его Великим наставником и Учителем, не замечая его изъянов и несовершенств, а сейчас этот идеал разрушался прямо на глазах, и у нее от этого немного съезжала крыша. И  еще она боялась как-то обидеть своего «идеала».

«Ой, ну все-таки же он меня многому научил, - оправдывалась она сама про себя. - Я ему за это благодарна, - а то, что сейчас я увидела, что он свинья, ну с кем не бывает. И вообще, если сейчас он на меня обидится, кто меня ебать будет», - думала про себя Вонь, вместо того, чтобы выполнять духовную практику и дальше продвигаться в своем развитии.  Но все же она продолжала делать жалкие попытки.

- Вы вообще не беспокоитесь, что происходит в Рулон-холле в России, зарылись только заграницей и больше ни о чем не волнуетесь, даже каяться не можете, - быстро проговорила она и опустила глаза, боясь увидеть реакцию Гуруна.

     «Ах, ты, с-с-с-учка, - начал про себя беситься Гурун, так меня обосрать,  такого парня, сейчас я тебе покажу», - и стал вслух что-то из себя выдавливать.

-          Да ты, ты…- пыжлся Гурун, пытаясь найти какое-нибудь ругательство для Вони, да такое, чтобы оно не было сильно неприличным. И кое-как он выдавил:

-          Да ты - крокодил зеленый, редиска сушеная, - потом он стал пыхтеть и после небольшой паузы тяжело вздохнул, вытер лысину от пота и сказал:

-          В-в-в-вот, я все сказал.

-          Ха-ха-ха, - забалдели все присутствующие. - Ну и сказанул, лысый, ну, ты и придумал, долго думал, наверное, - смеялись жрицы. Но их смех был не расслабленный, а скорее глумливый, разбитной, как у хулиганов и он, наоборот, придавал им еще больше энергии. Через минуту они резко переменили состояние на жесткое и непримиримое - это была одна из основных практик в Рулон-холле, когда надо было уметь резко переключаться с одного состояния на прямо противоположное, таким образом, уже не эмоции управляли человеком, а человек эмоциями, становился господином самого себя, - и напали на Гуруна.

-          Хули ты тут клоуна из себя корчишь, ты не в цирке, - давай, нормально наезжай или, может быть, Вонь Подретузная святая, тогда ты ссать не пойдешь, а будешь на нее молиться.

-          Выбирай, что тебе дороже, - поучал Сантоша, - удовлетворить естественную потребность организма, то есть поссать или сохранить ебанутые отношения с этой жирной коровой.

-          А ты—ы-ы-ы, - стал выть Гурун, - почему ты ду-ра не де-л-л-л-а-ешь   в-в-все   н-н-н-нормально, - стал он говорить заикаясь.

-          Короче, заебали, пошли вон, - не выдержал Гну, - когда подготовитесь, тогда придете пересдавать, давай, кто следующий?

      Следующими вызвались чу-Чандра и Синильга.

-          Так, ты уже сдавала, - заметила Элен, обращаясь к чу-Чандре.

-          А я на завтра, - радостно ответила та.

-          Ох, ни че ты хитровыебанная, - продолжалась беседа, - а вдруг ты завтра не сможешь сдать, а ссать просто так что ли пойдешь? Нет, нет и нет! Можно только на сегодня сдать, давай.

-          Есть, будет сделано! - последовал бравый ответ. - Эй, Синильга, задницей шевели быстрей.

Синильга, бросив половую тряпку в ведро, кое-как подползла на карачках сдавать экзамен.

«А с этой дурой не так сложно сдавать, - подумала про себя Синильга, - это не с Нарадой, а этой стерве я давно хотела пару ласковых сказать».

-          Ты, жирная корова, семейку решила создать с этим кащеем? - сходу набросилась чу-Чандра, сжав зубы, нахмурив брови, выпучив свои банки и расширяя свинячьи ноздри.

-          Ах ты, сука, на себя-то посмотри, а ты как с Мудей поебенью маешься, да и вообще, на каждого мужика, бомжа кидаешься, ни о каком духовном развитии ты не думаешь, дура набитая, - бесилась Синильга.

-          А ты говно, даже песни перестала петь, то же мне Мадонна ебаная, - не успокаивалась чу-Чандра,- какая тебе сцена, если ты за хуй Нарады зацепилась, так и пойдете вместе в помойку, - сказала чу-Чандра пророческие слова, впрочем, как для Синильги, так и для себя.

-          Хорошо, достаточно, можете ссать, - остановила их Элен.

-          Генеральный секретарь параши, - обратилась чу-Чандра к Муде, который временно заменял Нараду, - разрешите поссать. Морда Муди перекривилась, видно было, что ему не очень нравится такое обращение к его персоне. И еле сдерживаясь, он кое-как натянул лыбу и выдавил:

-          Раз-з-з-з-решаю.

      чу-Чандра вместе с Синильгой ломанулись к унитазу на толчок, толкая друг друга так, что чуть не выломали дверь. И пока они боролись, то и ссать уже расхотелось.

-          Рожа! – прозвучала команда. Все стали пытаться сделать «рожу», вспоминая судорожно, какие пальцы куда пихать, какие в глаза, какие в уши, какие в ноздри. Бабы еще зависали в своих мыслях, пытаясь переключиться на новую практику. И вот все уже сделали и остались только Синильга и Вонь Подретузная, которые никак не могли правильно выполнить команду. И теперь азарт еще больше разгорался, кто же, кто же последний? Синильга или Вонь Подретузная? В спешке с трясущимися руками две дуры состязались, кто быстрее и ловчее засунет мизинец и безымянный пальцы в рот, растянув его до ушей. Средними растянут ноздри как у негра, указательными поднимут верхние веки при этом закатив глаза так, чтобы остались только белки, и, не забыв поболтать языком. Синильга постоянно промахивалась, не могла попасть нужным пальцем в нужную дырку, а Вонь,  забыв, как что делать, пыталась повторить за Синильгой . Этот цирк длился примерно минут пять.

-          Ха-ха-ха, - продолжалось веселье.

-          Все, я сделала! - наконец-то раздался радостный возглас Синильги. И все весело побежали проставлять пендели Вони Подретузной за ее тормоза.

     После этого ученики-долбоебы на некоторое время остались одни и стали пиздеть, кто о чем.

-          Ну че, как просветление? – спросил Гурун у остальных.

-          Ой, ребята, пиздец, мне кажется, на моих коленях кожи уже нет.

-          И я хожу только на одних костях, - поделился Мудя, - и главное, штаны к ранам прилипают.

-          Это что, - разоткровенничался Нарада, - особенно пиздато в туалет ходить - хочешь сесть на унитаз, а глядь, колени не разгибаются, приходится умудряться на карачках прям так на унитаз и садиться. И вы знаете, я из-за этого несколько раз унитаз обоссал.

-          А вы кому экзамены сдавали? – спросила чу-Чандра.

-          Ну, я практически всем сдавал, - сказал Гурун.

-          И че, кому легче? – спросила Синильга.

-          Мне кажется, клевей всего сдавать Нандзе, - поделилась Вонь Подретузная, - он все время молчит, слушает, слушает, что ты ему там пиздишь, а потом еще и объясняет все прям как мама в детстве – лафа.

-          Ага! Я тоже стараюсь к Нандзе на экзамены напроситься, - поддакнул Мудя.

-          Ну, труднее всего это сдавать Гну, - высказался Гурун.

-          Да, а че? – поинтересовалась Синильга. - Я ему еще ни разу не сдавала, че сильно спрашивает, много каверзных вопросов?

-          Да, он как начнет спрашивать! Сам ничего обычно не говорит, зато все спрашивает, спрашивает и, не дай Бог, какое слово не так скажешь, сразу голодать будешь. Очень строго спрашивает, - подытожил Гурун. Все насторожились, напряглись.

-           Я не знаю, как Гну принимает, - с выпученными глазами стал говорить Мудя, прыская слюной, - а вот у Элен, хуй ты че сдашь. Я вот сколько сдавал, ни одного экзамена еще не сдал за эти дни, - поделился Мудозвон своим печальным опытом. – Это, наверное, невозможно.

-          А еще Ксива много спрашивает, - продолжил он свой базар, - и когда я не хочу к кому-то идти сдавать экзамен, то иду к Ксиве, чтобы потянуть время, так как иногда она час тебе может что-нибудь рассказывать, рассказывать. А я в этот момент сижу и молюсь, чтобы она подольше что-нибудь говорила, говорила, пока не освободится, например, Аза. И раз, я сразу к ней перебегаю, она тоже не страшно спрашивает, слушает, пару вопросов задаст и отпускает. Вот так  я наловчился.

            Так уроды рассчитали, определили пути с меньшим дискомфортом, вместо того, чтобы проявиться как Рулон в школе: «Ага, кто там строже всех принимает? Элен, Гну? Понятно, теперь я буду только к ним ломиться. Просветлевайте меня, просветлевайте, я хочу развиваться».

Ну, а свиньи только думали, где попроще, где полегче, да побыстрее бы все это закончилось, наконец.

-          Эй, говна, сейчас начинается экзамен по шаманизму, - сказала Аза, - вы должны будете сдать игру на хомузе, правильное положение тела, когда вы стучите в бубен, как нужно его держать.

-          Давайте, быстро рассасывайтесь. Все сдавать будете одновременно в разных комнатах, разным людям. Поняли?

-          Так точно, рады стараться, - ответили наученные долбоебы. Нарада ринулся сдавать экзамен Нандзе. Заползая в комнату, он увидел Нандзю в шаманской шапке, сидящим на кресле. Нандзя, как обычно, улыбнулся своей хитрой неоднозначной улыбкой и спросил:

-          Ну, что, готов?

-          Угу, - промычал Нарада, чувствуя, что колени, на которых он стоял, уже начинают трястись и проламывать потолок соседям.

-          Ну, давай, поиграй-ка мне на хомузе, - сказал Нандзя.

Нарада неуверенно взял хомуз, приставил его ко рту и стал издавать ужасные звуки, похожие на дребезжащую струну, которая рвется.

-          Кошмар, - начал обучение Нандзя, - ты даже хомуз не умеешь держать. Во-первых, язычок должен находиться с правой стороны, а не с левой. А во-вторых, широкую часть хомуза не нужно держать, как лопату, а аккуратно прижми его с одной стороны большим пальцем, а с другой – указательным и средним и не нужно по язычку так сильно ударять, ты же его сломаешь. Нарада опять пытался взять хомуз в свои корявые пальцы и на этот раз зажал его так, что он вообще перестал играть. Нарада тяжело вздохнул, не в силах справиться с маленьким металлическим предметом.

-          И ты после этого собрался шаманизм в Америке преподавать? – спокойно, но с упреком спросил Нандзя. Нарада не зная, что сказать, поправил свою грязную замусоленную челку из трех волосинок.

-          Ну, отвечай, - с еще большим напором спросил Нандзя.

-          Ну, не обязательно же шаманизм преподавать, - придумал новое оправдание Нарада.

-          Как это не обязательно?- искренне удивился Нандзя.

-          Ну, мне, моей индивидуальности изучать шаманизм не нравится, - стал умничать Нарада,- мой эмоциональный центр бунтует, когда я изучаю шаманизм, а вот       йога мне нравится. Я буду йогу преподавать, - закончил Нарада.

-          Ага, - сказал Нандзя, посмотрев на него искоса,- йогу говоришь. И много ты людей соберешь своей йогой? Ты знаешь, сколько этих йогов наплодилось, а таких как ты навалом, как говна. Да ты же даже йоги нихрена не знаешь, - в точку попал Нандзя, - давай, покажи-ка мне комплекс «Аватары Вишну».

Услышав новое задание, Нарада раздухарился, расправил «крылья»: «Ну, это я запросто. Сейчас я себя покажу». И уже хотел было делать первую позу, но не тут-то было.

-          Э-э-э, куда ломанулся, - остановил его Нандзя, - давай завязывай свои лупы, я буду тебе говорить номер позы, а ты будешь быстро показывать.

-          О нет, я так не могу, - заныл Нарада, - че я так буду, давайте, я вам так покажу по-человечески, с объяснениями.

-          А че ты затушевался? Ты же великий йог, че тебе стоит? - усмехнулся Нандзя,- давай покажи свой профессионализм. Нарада с потухшей рожей взял первую попавшуюся под руку тряпку, повязал на глаза и встал как перед смертной казнью.

-          Третья, вторая, шестая, первая, десятая, - стал один за другим называть номера Нандзя.

-          Нарада не успевал вспомнить одну позу, как уже надо было делать другую. И со стороны это было похоже не на йога, а на дебила, который зачем-то завязал себе глаза и теперь размахивает руками и ногами, пытаясь их куда-то сложить, завернуть, и при этом за каждую неправильную позу он получал не легкий пинок под зад от Нандзи. И каждый раз обижался, а вернее сказать, даже не выходил из своей обиды.

-          Ох и ничтожество, теперь ты понимаешь, что тебя в Америку выпускать страшно. Ты там что, Гуру Рулона позорить собираешься, говноед? – уже начинал беситься даже всегда такой спокойный, Нандзя.

-          Нет, - промямлил Нарада, - ну, я же знаю этот комплекс, - продолжал он слабые попытки оправдаться.

-          Все, хватит, у тебя еще есть шанс показать свои познания в шаманизме, - обнадеживающе сказал Нандзя. – Давай, бери бубен и покажи, как ты камлаешь. - Дохлое тело Нарады разогнулось, взяло, как всегда коряво бубен в правую руку, кямлу в левую и стало как шут гороховый прыгать. Прыгал, прыгал, пока не ебнулся мордой об обечайку бубна.

-          Ха-ха-ха, - давно я так не веселился, - сказал Нандзя, - ну, ты и клоун, ты че, бубен в руках никогда не держал, шаман хуев?

-          Кажется, держал, - зачморенно ответил Нарада, - просто я еще не вышел из маленького стресса от асан.

-          Ты что, слабонервный? – смеялся Нандзя, - а, ну точно, Нарада он и в Африке Нарада. Для начала возьми бубен в левую руку, - стал поучать Нандзя.

-          А точно, - стукнул себя по башке долбоеб, - я просто перенервничал немного. Ну, надо же, - удивился Нарада сам себе.

-          Давай теперь попрыгай, покамлай, - сказал Нандзя, когда Нарада правильно взял в свои грабли бубен. Кащей согнул свои ходули и, отведя от себя бубен на километр, стал со всей дури хуярить кямлой по бубну так, что он содрогался.

-          Э-э-э, подожди, урод, ты же так  людей можешь убить, рядом стоящих.

-          Фу, - вздохнул Нарада, - ну не нравится мне шаманизм, не нравится, - стал психовать дурак, - почему я должен его изучать, не понимаю.

-          Хорошо, - спокойно сказал Нандзя, видя, что бесполезно разговаривать с идиотом, - значит и есть тебе не нравится. Вот когда шаманизм понравится, тогда и пожрешь, вали, говно. И Нарада, сам себе насрав, пополз восвояси.

После того, ях экзамен с горем пополам закончился, началась генеральная уборка перед встречей с Мастером. Мудила принялся, как обычно, махать веником, Гурун готовил кресло и столик, а Нараду вместе с бабами погнали на кухню. Тама яму дали задание разливать газированную воду по бутылкам, и он, засчитавшись мух, налил огромную лужу на стол.

-          Нарада, у тебя че, руки из попы растут?! – забесилась Ксива.

Нарада обиженно молчал, втыкая еблом в пространство.

-          Вот, блин, лох! – негодовала Элен. – Ну че, давай теперь, слизывай все, что налил!

Нараде было в облом лизать лимонад прямо со стола, и он тормозил, стараясь оттянуть этот момент.

«Может, это они шутят, - думал Нарада, переминаясь с костыля на костыль на одном месте. - Может, это они меня так проверяют, как пидора на зоне, буду я слизывать или не буду. А я че, урод? Зачем я буду слизывать этот лимонад, если  можно тряпкой вытереть», - пиздел сам с собой придурок. И с этой мыслью Нарада поперся к раковине за тряпкой и стал вытирать ей лимонад. Завидев такую наглость, Элен тут же набросилась на него:

- Ты, че, Нарада, совсем охуел, или у тебя уже крыша окончательно сдвинулась, что ты русского языка не понимаешь?

- Ты че, Нарада, в залупу лезешь? – не меньше возмутилась Аза, - давно пизды что ли не получал?

 - Слушай, ты, говно, тебе че спокойно не живется, больше всех надо что ли? – наехал на Нараду Гну, да так агрессивно, что тот чуть в стенку не впечатался.

- А ну, быстро слизывай, обезьяна, - набросилась Ксива. В этот момент Нарада пожалел о содеянном, но было уже поздно. Нет, чтобы сразу слизать быстренько и все, а так своим ебанутым поведением он только еще больше настроил людей против себя. Но Нарада еще говношился, никак не хотел понять, зачем ему это слизывать: «Это ж какой позор, если я такой Великий, блядь, буду слизывать лимонад, это как же ж я со стороны-то буду выглядеть», - все никак не мог успокоиться Нарада.

- Ты, че, бля, совсем дурак? - удивилась чу-Чандра, - ты посмотри на себя, как ты закостенел в своей ложной личности, что тебе уже в ломы слизать лимонад со стола.

-  Ты еще скажи спасибо, что тебя не заставляют говно с унитаза зубами соскребать, - сказала Аза.

- Слушай, Нарада, - спокойно, но тяжеловесно, глядя исподлобья, начал Гну, - если ты умный, ты должен понимать, что по-любому этот лимонад тебе придется слизать, не по-хорошему, так по-плохому. Тебе нужны неприятности?

- Н-н-нет, - поняв намек, промямлил Нарада.

- Вот и славно, - все в той же издевательской манере продолжил глумиться Гну, - и мне, и вот Нандзе не охота марать руки об такое ЧМО, как ты, поэтому давай, будь молодцом, - завершил Гну и похлопал Нараду по плечу.

- А Гуру Рулон знает о том, что я эту практику прохожу? - придумал новую зацепку Нарада.

- Слушай, Нарада, как ты всех заебал, урод, - начала Элен, -  Гуру Рулону делать нечего, как время на такого урода тратить. С таким  долбоебом мы и сами разберемся. Для того-то мы тут и находимся, чтобы Гуру Рулон мог делать Великие дела, а не тратить свое драгоценное время на таких хуесосов.

- Да он уже затрахал всех, - не выдержал Нандзя, - все, я считаю до десяти, либо ты слизываешь, и ты хороший мальчик, либо нет, и тебе пизда настанет. Все! 10, 9, 7, - начал Нандзя.

- Э-э-э-э, - подождите! - завопил Нарада, - вы «8» пропустили. Все так и заржали, видя ничтожество Нарады.

- Тебе, Нарада это не поможет, давай лучше, лижи, - посоветовал ему Гурун.

- 6, 5, 4,- продолжал счет Нандзя. Нарада, придурок уже весь извелся: мечется, мечется, не зная, что делать и лизать западло и страшно, что изобьют, но все-таки страх оказался сильнее….

-          Ну, ты че, баран, плохо всосал? – забесился только что вошедший Гну.

Пересравшись гычи, Нарада, преодолевая дикие муки своей ебаной в жопу гордости, наклонился над столом и так важно, как только мох, принялся аккуратно слизывать газ-воду, то и дело интеллигентно поправляя свою главную гордость – засаленный чубчик, как будто он лизал не лимонад, а божественную амриту, и не со стола, а с золотого подноса, поддерживаемого всеми святыми буддийского пантеона.

-          Ты, дурак, пошевелись! – заорала Аза.

Нарада быстрее заработал языком, продолжая позировать как перед камерой.

- Нарада, а Нарада, ебальник попроще сделай, - наставляла его Ксива.

- Будь проще, и люди к тебе потянутся, - угорала чу-Чандра, видя как Нарада от своей чопорности уже не знает, куда деться. И так и сяк ноги переставляет, как модель на подиуме, чуть слижет, челочку поправит пидорасоватым движением своей грабли, потом аккуратно так, осторожно вытрет губы, осмотрится болезненно, как кто на него реагирует и опять таким же хитровыебанным способом начинает слизывать лимонад.

Когда Рулон узнал об ентом прикольном случае, то он разоблачил поведение Нарады:

- Ой-ой-ой-ой-ой!!! Нам с котом совсем не понятно такое поведение! – удивился Рулон. – Он должен был тут же войти в придурошное состояние и начать активно все слизывать, пока дают! Это же так вкусна-а! Нараде трудно было выполнить эту детсадовскую практику, потому что он пытался сделать ее из важного, гордого, напыщенного образа. А это неправильно, - учил Гуру Рулон, - нужно было сначала войти в такую детскую непосредственную часть, сущностную и из нее действовать, тогда не было бы такого дискомфорта, а было бы легко и радостно. Если бы ребенку предложили слизать лимонад со стола, как бы он среагировал? – спросил Гуру Рулон.

- Он бы радостно накинулся, ему было бы очень весело, - наперебой стали отвечать рулониты.

- Вот так! Поэтому вы должны увидеть, какое говно вам делает в жизни ложная личность, как трудно с ней жить, поэтому нужно активней бороться с ней, пока совсем плохо не стало.

-          А он так гордо нагнулся и стал кое-как лизать, боясь, что его увидят в дурацком положении! – радостно вспомнила Элен.

-          А-ха-ха! – засмеялся Мастер. – Он хотел сохранить свой великий образ и при этом быть рулонитом! Не-е-ет!!! Так не получится! Из ложной личности мы не можем бороться со своим говном!

 

 

Уголовное   право

 

-          Ну что, свиньи, кто готов познавать уголовное право?  - спросила Элен, оглядывая дураков.

-          Я-я-я, - затараторил Нарада, вываливаясь из туалета, лишь бы поскорее свалить с толчка и не наслаждаться этой парашей.

-          Так, так, - просекла Элен что-то не ладное, - нет уж, Нарада, посиди еще и подрай унитаз, а на экзамен у нас пойдет.…. где. Где она? - стала искать Элен жертву и, зайдя в кладовку, среди мешков с мусором нашла Вонь Подретузную, которая сидела в кладовке, где  чего только не было понавалено: и обои, и консервы, и коробки с печеньем, шоколадом, мыло, туалетная бумага и еще куча всего подряд. И она не знала, что с этим всем делать.

-          Эй, говно, - обратилась к ней любезно Элен, - а ну быстро на своих четверых поскакала на экзамен.

      Жирная корова так и подскочила от неожиданности.

-          Ну, что встала, а ну быстро подорвалась, - разбесилась еще больше  Элен, видя, что та даже с места не может сдвинуться и начала ее пинать под зад. Вонь Подретузная, замученная и обосравшаяся заползла в экзаменационный зал, где сидел Гну и Нандзя.

-          Ну, блядь, тебя и разнесло, - охуел Гну, увидев такую тушу, - больно хорошо жилось вдали от Рулона, разжилась на деньгах Эгрегора!

-          А сейчас мы тебя проверим, как ты знаешь один из основных предметов Рулон-холла, - сказал Гну, ухмыльнувшись. Ситуация: я и Нандзя сейчас будем играть ФСБ-шников, - продолжил он, - представь, что ты сейчас на семинаре с рулонитами и тут заваливают ФСБ-шники.

-          Так,  что тут происходит? – с этими словами Гну с Нандзей вошли в агрессивное состояние и с напором начали задавать самые разные вопросы.

-          Да я тут веселюсь с друзьями, - заикаясь, стала отвечать Вонь Подретузная.

-          Так, колись, где находится Рулон?

-          Р-р-рулон? Я не знаю, - стала заминаться Вонь Подретузная, - где-то он живет, а кто это?

-          Ты давай тут, дурочкой-то не прикидывайся, мы видели тебя на этих сборищах, как там они у вас называются, то ли огни, то ли костры, - стали беситься «ФСБ-шники», - давай колись, сейчас мы пойдем с ним разбираться.

-          Я, правда, не знаю никакого  Рулона, - стала ныть Вонь Подретузная, сделав жалостливую рожу.

-          Так, я не понял, ты что-то не всосала, - стал свирепеть Гну, подошел к Вони тяжеловесной походкой и уверенным жестом схватил ее за шею, сделав вид, что сейчас будет душить.

-          Экхе, кхе, кхе, - поперхнулась Вонь  и автоматически схватилась за руки Гну, пытаясь освободить свою шею.

-          Ну что, падла, отвечай, - спокойно и насмешливо сказал Нандзя, ехидно улыбаясь и заглядывая в испуганные глаза тупой дуры.

-          Э-э-э, я-я-я, - только и смогла выдавить Вонь Подретузная. Гну слегка ослабил захват, внутренне смеясь над покрасневшей мордой свиньи, а внешне строя разбесившуюся физиономию ФСБ-шника.

-          Короче, долго возиться мы с тобой не будем, либо ты сейчас говоришь по-хорошему, либо потом по-любому ты все скажешь, но по-плохому.

-          Не надо шутить с дядей Гну, - пидорастичным фльцетом стал подъебывать ее Нандзя.

-          Бляха- муха, че там с ней делают? – пересрался Мудон, услышав писк, раздавшийся из экзаменационной комнаты, он все продолжал стирать очередную партию вонючих носков, давая своему больному воображению все больше и больше разыгрываться. Тут на его счастье все жрицы убежали в другую залу, где трапезничал Мудрец, и Муд решил не терять времени даром. Он тихо подполз к Гуруну, который в это время очень смиренно, как настоящий монах гладил носовые платочки, полотенчики и аккуратно складывал в одну стопку.

-          Эй, Гурун, слышь, а че на экзамене-то было? – судорожно стал спрашивать Мудя. Но Гуруну похоже настолько нравилась его блатная работа, что он сидел беззаботно, что-то себе там припевал и нихуя не слышал. Муд взял первую попавшуюся хуйню, которая валялась на полу и бросил ее в Гуруна.

-          А? Что? Где? – очнулся тот, - че тебе надо? – заметил он Мудозвона.

-          Ну, говори скорее, че там на экзамене было, вдруг меня сейчас позовут, че говорить надо?

-          Да ни че, нормально, ты, главное, побольше улыбайся, тогда проще будет.

-          А ну, козлы, быстро разбежались по своим углам, - заметила их Ксива, - ишь распизделись , по местам быстро. И ни с чем Муд вяло пополз обратно в ванную.

«Ох, когда же это все кончится, - думала Синильга, оттирая сковородку, - заебло-то как все, поскорее бы с Нарадушкой вместе поехать куда-нибудь и никто бы нас не видел, нахуй мне все это нужно? ….Ой, че-то там Вонь орет, а где Нарада-то мой? Кажется, в туалете сидел, а может, это он там орет. Нет, ну я не понимаю, почему я должна все это терпеть такие издевательства».

-          Эй, Синильга, че зависла? - разбесилась Аза, увидев, что Синильга, если будет дальше продолжать  тереть сковородку, то в ней образуется дырка.

-          Блядь, да ты вообще еще нихуя не сделала на кухне, посуду не помыла, пол не помыла, продукты в холодильник не убрала, еб твою мать, да чем ты все это время занималась, - не могла остановиться Аза. Ну, ничего, завтра у тебя будут особые уроки семейной жизни, где ты всему научишься.

-          Такая наглая, мразь, попалась, - бесился Гну в экзаменационной комнате, испытывая Вонь, - сейчас мы с тобой по-другому разговаривать будем, - с этими словами Гну подмигнул Нандзе, тот в свою очередь взял бельевую веревку и стал туго завязывать руки Вони. А Гну достал из шкафа утюг и начал его нагревать. Тут Вонь обосралась уже не на шутку.

«Еб твою мать, они че, по-настоящему тут решили меня прикончить? - С одной стороны она понимала, что это просто игровая ситуация, но болезненное воображение не давало покоя, и страдания-то вобщем-то все были от него.

-          А вот теперь, голубушка, ты нам все скажешь, - злорадно произнес Гну и поднес к ее руке уже разогревшийся утюг. Почувствовав тепло и даже жар, панический страх охватил Вонь Подретузную, и она заныла:

-          Ну, Гну, Нандзя, скажите, пожалуйста, что нужно отвечать, я не знаю, правда, не знаю, но я же не хочу выдавать Рулона и подыхать не очень охота.

-          Эх ты, говно, ничему не научилась до сих пор, - с презрением сказал Нандзя, - давай вали, не сдала. Когда Вонь Подретузная почувствовала себя на свободе, то жуткая радость охватила ее, она как будто заново стала жить.  Ей хотелось радоваться, смеяться, петь и веселиться. И в таком слегка придурошном состоянии она вышла из зала. Все так и охуели, увидев ее радостной.

-          А там че, не страшно? – настороженно стал приставать Мудозвон, вылупив свои шары.

-          Похоже, что Вонь была не способна ответить на этот вопрос и просто пошла дальше, ничего не отвечая.

Когда Мудя проползал через коридор, то увидел, как Гну и Нандзя подвесили чу-Чандру на веревках и всяко издеваются над ней – делают сливу, душат, ставят пиявки и злобно глумятся, прямо как хулиганы в детстве над Рулоном. По разговору он понял, что это новый экзамен – как вести себя, если на тебя наехал рэкет и требует деньги. Муд сразу пересрался, что его тоже будут так мучить.

И вот очередь дошла до него. Гну и Нандзя напали на него неожиданно и связали веревками.

-          Ну че, падла, попался! – агрессивно сказал Гну и пиханул Мудю ногой.

-          Башли выкладывай! Быстро! – заорал Нандзя и стукнул Муда палкой.

Мудерю повезло, что он уже бывал в таких ситуациях в реале, и поэтому примерно знал, как нужно себя вести.

-          А у меня уже нету денег, – жалобно заныл он.

-          Не пизди, фуфло! Мы-то знаем, что ты нехило зарабатываешь и у тебя есть бабло! – муладхарно говорил Гну. – Давай сюда, а то мы ща тебя прижучим!

-          А вчера ко мне приезжал курьер, и я ему все деньги отдал! – гундосил Муд.

-          Че еще за курьер? – насторожился Нандзя.

-          Ну, у нас есть такой специальный человек, который приезжает и забирает все деньги.

-          Че, гондон, брешешь! Быстро раскалывайся, где башли запрятал! А то я щас тебя утюгом погрею! – заорал Нандзя и воткнул утюг в розетку.

Мудя подумал, что это ведь экзамен и его никто не станет по-настоящему пытать, и нихуя не испугался.

-          Ну че, последний раз спрашиваю, выложишь бабло или нет? – дико сверкая глазами, напирал Нандзя.

-          У меня ничего не-ету, – ныл Мудозвон.

Молча Нандзя стал подносить разогретый утюг к плечу Мудона, а Гну крепко держал его за руки. Тут Муд уже в натуре пересрался, так как поведение Нандзи и Гну совсем не было похоже на прикол. Он стал брыкаться, но Гну крепко скрутил его, да еще заткнул рукой пасть. Муд ощутил, как горячий металл приближается к нему, и в следующее мгновенье ощутил жгучее прикосновенье. Но оно было очень быстрым, так шо идиот даже не успел обгадиться. Его отпустили и развязали.

-          Не убедительно ты пиздел, поэтому бандиты тебя уже давно бы прирезали или еще чаво, – весело сказал Гну. – Так что давай, лучше учись сталкинг играть.

-          Ага, – промямлил Муд, еле оправляясь от шока.

-          Пошел нахуй, не сдано, голодай, - разбесился Нандзя.

«Фу ты, ну ты, опять обосрался, заебло меня это дело, если честно, - обиделся про себя Мудон. - Так, сколько там дней еще осталось, - стал он считать деньки, - сегодня, кажется, я тут второй день, наверное, еще дня три-четыре мучить будут, а с какого перепугу все это мне надо. Ну ладно, как-то надо продержаться еще три дня и потом все - буду строить план побега».

-          Жопа, страус, рожа, - вдруг прозвучала команда. Все так и охуели. Как по отдельности эти команды делать они знали, как две вместе – тоже, а вот как три сразу - такого еще не было. Все как тараканы стали туда сюда бегать, пытаясь придумать куда руки, ноги, то ли в жопу, то ли за голову. И Мудя оказался самым сообразительным: пробрался к самому большому пространству около стены, прилепил туда свой зад, потом поставил локти на пол, голову поместил между предплечий и, корячась, стал пытаться еще сделать рожу. Другие последовали его примеру, и тут началась борьба за место у стены. Гурун с Вонью Подретузной стали толкаться своими булками, кто вперед прилепится к стене, а Синильга, не соображая, что к чему, прижала свою задницу к наваленным матрасам и стояла довольная.

-          Синильга, проснись, ты серишь, жопой-то нужно прислоняться к стене, - глумился Гну, и все заржали.

-          Э, блядь, точно, - очухалась Синильга и ринулась искать стену, но стена вся уже была занята. Тогда она стала пытаться подлезть под кого-нибудь.

-          Пошла нахуй, - огрызнулась чу-Чандра, когда Синильга стала поверх нее залезать на стену и сломала «страуса» и «рожу» чу-Чандры, которых она только-только умудрилась каким-то чудом сделать.

-          Все, Синильга последняя, - объявил Сантоша, быстрее ставьте ей пендели. И все радостно стали проставлять пендели Синильге. Первой подбежала чу-Чандра и с обычным для нее азартом хуякнула по объемной заднице Синильги, но видимо не сильно, так как Синильга даже не вскрикнула, но про себя затаила обиду на чу-Чандру: «Ах ты, уродина, ну, ничего, когда будем пендели тебе проставлять, я посмотрю как ты попляшешь».

-          Эй, Синильга, а где спасибо, тебя что, мама  вежливости не учила? - взбесилась Ксива, - а ну, чу-Чандра, дай ей еще разок, научи правилам хорошего тона.

-          Рада стараться, - отчеканила чу-Чандра и со всей дури как въебала по заднице своей давней подружки.

-          Спасибо! – кое-как выдавила Синильга, - корова, блядь! – не могла она сдержаться.- Смотри, куда бьешь, надо в мягкое место.

-          Что, не нравится?- ехидно спросила Элен, - Давай, привыкай, а указывать будешь пьяному бомжу, когда он будет ебать тебя в разные дыры.

-          Ы-ы-ы- -заныла Синильга. И пока она ныла, все остальные тоже стали давать увесистые пендели. Мудон долго думал: «Блядь, как же мне сейчас ей ебануть, вроде сильно-то не хорошо, мама говорила, девочки слабые, их бить нельзя, а если слабо пну, то залажают, опозорюсь, тоже что-то не охота. Надо как-то так ебнуть, чтобы все чики- пуки было. Хуякс, и Мудон промахнулся и попал прямо по ляжке.

-          А-у-ы-ы, - взвизгнула Синильга.

-          Ну, еб твою мать, Мудя, ушуист ты хуев, даже в жопу попасть не можешь, - обосрала его Ксива.

«Эх, блядь, опять не удалось быть крутым, - опечалился Мудило, - а в прочем за это время мне это и не удавалось, наверное, здесь этого и не бывает, да тяжко мне, так могу совсем забыть, что я Великий».

 

 

Горячий  стул

 

Вечером состоялся «горячий стул» для святой парицы – Синильги и Нарады. Все сели полукругом в зале, а эти двое заняли почетные места напротив.

-          Сейчас вам надо безжалостно ругать Синильгу с Нарадой за все их говно и мерзость перед Богом, - выступила вперед Ксива. – Кто проявится, получит двойную порцию на ужин.

Все стали набрасываться на двух дураков, матеря их, на чем свет стоит.

-          Вы, уебки, вы че нихуя не всасываете! – орал Гурун. – Нарада, сколько можно титьку сосать?!

-          Ты, Синильга дура, сколько можно сидеть с этим ублюдком?! – разошлась Вонь Подретузная.

-          Эй, вы, два говноеба, вы че, бля, Бога бесите, нахрен! – пытался не отставать Мудила, хотя ему было не по себе от этого, потому что он сам был таким же уебищем, как и Нарада, засев в семейке. Он ставил себя на место слабого, как учила ебанутая мамаша, и от этого не мог разбеситься по-человечески.

-          Слабо вы че-то ругаете их, – презрительно сказала Ксива. – Вам че, их жалко, что ли? – обратилась она ко всем.

-          Вы посмотрите на них! – заорала Элен. – Вы видите, в кого они превратились, мать вашу так!!! Их спасать надо, а вы, блять, их жалеете! Вы че, хотите потакать этой их поебени?!!!

«Но-о, в натуре, - подумал Мудерь, - Синильга была такой яркой, активной, агрессивной, сочиняла заибатые песенки, скакала как чумная, была жизнерадостной и творческой, а теперь ее не отличишь от бомжихи – с облезшими патлами, впавшими щеками и с фингалами вокруг глаз. Нарада выпил из нее все соки, натуральный вампир. А сам он в кого превратился? Был первый парень на деревне, умно так всегда пиздел про просветление, про Гуру, я всегда брал с него пример… А теперь это – жалкий ублюдок, больше похожий на истеричку, чем на идущего духовным путем рулонита».

Нарада сидел и обтекал, а Синильга, скосив глаза, впала в какой-то новый неизвестный вид транса.

Ентот незабываемый «горячий стул» шел аж два, если не больше, часа, в течение которых их внутрисямейныя, в жопу, отношения Нарады и Синильги разложили по косточкам, т.к. все тут нехило рубили в эзотерической психологии, особенно, Гурун, слывший в те времена бытовым психологом. И они уже оба ревели, шо две коровы, навзрыд, то ли от жалости, то ли от раскаяния. Все уже выдохлись от непрекращающегося ора и уже не нападали так злобно, а просто пиздели с глубокой горечью, делая последние попытки втемяшить хоть каплю истины в две бессмысленные тыквы. Больше обращались к Синьке, потому как енту дуру еще можно было успасти, а вот Нарада мох спастись, токмо, если бы Синильга сама бросила яго, и яму ниче не оставалось ба делать, ях принять свою обгаженную усудьбу.

-          Ты, дура, как же ты нихуя не поймешь, что это бомж рядом с тобой сидит?! – говорила Элен. – Че ты проецируешь на него свою мамкину хуйню? Ты че не видишь, что это ничтожество?!

-          Не зна-аю… - ныла Синильга, размазывая по харе сопли.

-          Не зна-аю, – передразнила ее Элен. – Вот, блин, два уебища! Вы же не можете друг друга любить, как вы этого не поймете!!! Синильга, ты слышишь? За что ты его любишь? За то, что он тебя периодически душит? Хуярит по морде? Ограничивает? Не дает заниматься творчеством? За это ты его любишь, да?

-          Не-ет, – промямлила Синильга.

-          Вот дура! – не выдержал расчувствовавшийся Гурун, с участием глядевший на рожу неудавшейся певицы. – Синюшка – пизда как раскладушка!

-          Ну, ты понимаешь, что вы не умеете любить? – спросила Аза.

-          Монахи в монастырях по 40 лет учатся любить, а вы…, - презрительно бросила чу-Чандра, пытаясь показаться жутко вумной.

Мудила отмалчивался, ях партизан, потому шо думал тока о том, ях бы ему самому не угодить на ентот «стул». Его тупой ебальник выражал хуй знаить че.

Тут удрух в зал вбяжал Сантоша – верный и самый близкий ученик Рулона – и спросил у Синильги:

-          Синильга, скажи, а если бы вместо Нарады был обрубок, калека, инвалид, то ты бы уселась с ним на всю жизнь?

Синильга молча уставилась в пол и не подавала никаких признаков жизни.

-          Ну-ка отвечай Сантоше! – разбушевалась Ксива.

-          Ты слышала вопрос? – прошипела Аза.

-          Синильга, скажи, а если бы вместо Нарады был обрубок, калека, инвалид, то ты бы уселась с ним на всю жизнь? – как ни в чем не бывало повторил Сантоша.

-          Получается, что да, – донесся жалобный голосок облезлой куклы. – Ничего не поделаешь…, - сказала Синильга и обернулась лепешечкой говна.

-          Фу-у-у!!! Фу-у-у!!! – с омерзением заорали все хором, услышав эту самую несусветную на свете ересь. Это самую говняную в мире глупость.

Сантоша, получив ответ, молча исчез. Тут не выдержал даже Гну:

-          Э-э, Нарада, ты че молчишь? Говори, бросишь хуйней маяться? Отстанешь добровольно от Синильги? – муладхарно-злобно наехал он.

У Нарады забегали глазки, и он лихорадочно стал подыскивать, че бы ответить, трясясь за свою задницу. Глаза Гну наливались кровью при виде этой ничтожной реакции.

-          Короче так, выбирай: либо ты бросаешь эту дуру и остаешься с Рулоном, либо пиздуй отседова и лижи ей пизду, сколько влезет!

-          Давай выбирай! – подхватила Элен. – Прямо сейчас, при всех, будь хоть раз в жизни мужиком! Скажи, кого ты выбираешь – эту прошмандовку или Мастера?!

-          Мне надо подумать, – весь дрожа, промямлил Нарада.

-          Вот говно! – заорал Гурун. – Че тут думать-то?! – искренне удивился он.

-          Короче, все! Убирайся отсюда и не порти воздух! Нам здесь такие маменькины сынки не нужны! – закричала Ксива.

-          Вы меня выгоняете? – жалобно, но в то же время с вызовом спросил Нарада.

-          А мы че, неясно выразились?! – злобно заржала Элен.

-          Хорошо, - сдавлено произнес Нарада, и было видно, как какая-то сатанинская часть внутри него дико возрадовалась, что это не он сам уходит от Мастера, а его бедненького выгоняют. Свинья сняла с себя всю ответственность и судорожно засобиралась съебываться с Духовного пути.

-          И Синильгу с собой забирай, пидор вонючий! – гневно сказал Нандзя.

-          Синильга, иди к своему обрубку и вместе пиздуйте отсюда, раз вам поебень дороже Мастера и просветленья! – сказала Ксива.

Синильга, не долго думая, похуярила вслед за принцем. Все наблюдали за их действиями, а Сантоша исчез минут на десять. Потом снова вернулся и обратился к дураку:

-          Нарада, а ты подумал, кто тебя выгоняет?

-          Рулон… А кто еще? – настороженно прогундел Нарада, чувствуя шо-то неладное.

-          Мастер даже не знал об этом. Это все произошло спонтанно, Сила решила тебя проверить, и ты показал свое истинное лицо.

- Мы могли бы тебя выгнать и все. Гуру Рулон уже спал. И Сантоша увидел что, что-то не то творится, и побежал все рассказывать  Мудрецу. Смотри, Сантоша тебя спас. Если бы не он, вы бы сейчас вместе с Синильгой под проливным дождем на помойке  уже сидели, - говорила Аза.

-          Откуда я мог знать, – заоправдывался идиот. – Если старшие сказали, значит, это команда Рулона!

-          А ты спросил у самого Мастера, что он тебе скажет? Ты хотя бы написал ему прощальную записку?! Ты хотя бы поблагодарил его за все, что он для тебя сделал?! – заорала Элен, все больше приходя в бешенство и негодование.

И без того зачморенный Нарада зачморился еще пуще и потупил ебальник.

-          Ну и чмо же ты! Мы тебя просто проверили, как ты будешь себя вести, и вот, что оказалось! – презрительно сказала Аза.

-          Мастер сказал, что вы с Синильгой уже заранее это долго представляли, как вы уходите. И когда возникла ситуация, подошел аспект, вы быстро реализовали то, что воображали, – спокойно сказал Сантоша, внимательно наблюдая за реакцией уебищ.

-          Протоптали дорожку в Сюр, – сказал Нандзя, – и поэтому даже мысль не возникла, спросить у Мастера, «а выгоняет ли он меня?».

«О, бля, в натуре, они, видимо, это долго себе представляли, проложили дорожку, - подумал про себя Мудя. – И поентому эти мысли так быстро реализовались, хотя никто его даже не выгонял по-настоящему. А я ведь тоже иногда такие мысли имею! Вот как опасно, оказывается!!!»

- А вот теперь, свинья, давай Сантоше ноги целуй, благодари, что он тебя спас и вовремя все Гуру Рулону рассказал, только поэтому ты еще здесь, а не на помойке, - сказала Элен.

      У Нарады на некоторое время опять возник стопор. Как же он такой пиздатый распиздатый, Великий превеликий будет целовать ноги какому-то мальчишке. И все его гнилые мысли четко отсвечивались на протокольной роже.

- Ты че, урод, не понимаешь, что сейчас произошло? - начал взывать к его духовной совести Гурун, надеясь, что она еще хоть немножко осталась у этого ничтожества. - Посмотри, ты же изнутри сгнил, тебе же лечиться надо, спасаться, че ты делаешь со своей жизнью?!!!

- Смотри, скотина ты неблагодарная, -  подключилась Вонь Подретузная, ты же вообще после всего, что  сделал, не заслуживаешь  находиться в святой обители Мудреца, а Гуру Рулон все равно тебе помогает, вытаскивает тебя из помойки, неужели ты этого не видишь, хуесос?

- Да где бы с тобой вообще так сюсюкались, объясняли, помогали? В миру бы тебя мыши забили, заклевали и на помойку бы выбросили. А Гуру Рулон делает все возможное, чтобы ты стал человеком и перестал быть скотиной, - бесилась чу-Чандра.

     Тут что-то немного сдвинулось внутри Нарады, и он разрыдался:

- Учитель, Гуру Рулон, простите меня, я так опустился, я такое ничтожество, ни на что неспособное, простите меня, пожалуйста. Вы так добры ко мне,  а я не ценю вашу доброту и помощь. Простите меня, Гуру Рулон, - выл Нарада. На некоторое время ему удалось вызвать состояние покаяния. В слезах и соплях он подполз на коленях к Сантоше, обхватил его ноги граблями и стал громко выть: «О, Сантоша, простите меня, вы спасли меня, спасибо вам…

- Искренне благодари, нечего тут театр разыгрывать, - почувствовали фальшь рулониты.

- Ты пойми, что Сантоша тебя спас, давай целуй ему ноги, благодари, кланяйся, - сказала Элен. Нарада стал тыкаться носом в ноги Сантоши, типа целуя:

- Спасибо, спасибо, что вы спасли меня, я такой дурак, такое ничтожество, - выл Нарада.

      Но в этот момент от него не чувствовалось искренности, это была хорошая игра актера, не больше. Сам же Нарада продолжал культивировать мысли, что он все правильно делает, что это в Эгрегоре что-то не так, что его, долбоеба, недооценили и прочую хуйню. Вместо того, чтобы начать видеть себя реально, он продолжал обольщаться собой и миром, так мышиное болото его и засосало.

После того, как Нараде не удалось быть изгнанным «злым Мастером»  на волю для своего говна, он впал в еще большее унынье, т.к. уже успел навоображать, как он сейчас вырвется на свободу и начнет с наслаждением свинить-свинить-свинить... Но что-то все же в нем еще оставалось духовное, чувствовалась еще какая-то слабая привязанность к Мастеру, к его Мудрости, поэтому он решил еще попытать счастья на духовном пути и остался.

После этого случая Нарада стал пользоваться особой «популярностью» среди обитателей штаб-квартиры. Была дана новая практика яростно гнать Нараду от себя, как только он окажется где-то поблизости. И вот, как только этот придурок случайно оказывался рядом с кем-нибудь, как тут же с дикими воплями этот кто-то начинал гнать его взашей, фукая и плюясь, осыпая его проклятьями:

-          Мерзкий иуда, пошел нахуй, предатель, лживая тварь!!!

 Однажды, когда была встреча с Мастером, и все уселись на свои места, ожидая появления Великого Рулона, Нарада тоже приполз и хотел было устроиться на своем месте, но его начали гнать от себя все, рядом с кем он оказывался.

-          Ну-ка, говнюк, вали отсюда! – орала чу-Чандра.

-          Пошел вон, свинья! – гнал ублюдка Гурун.

-          Иди нахуй, гниль! Пшел вон!!! – бесились все, толкая и пихая его то рукой, то ногой, то еще чем-нибудь.

По местным законам фэн-шуй выходило, что во всей комнате нет места для такого чмошника, как Нарада. Так его гоняли из угла в угол, пока Гурун не придумал выход:

-          Иди вон под стол!!! Там для тебя есть местечко!

Нарада с жалким видом полез под маленький столик, который стоял возле стены у балкона. Там он мог только полулежать, загнувшись раком. Когда появился Рулон и стал расспрашивать, как проходят практики просветления, он обратил внимание на забитого Нараду, который некоторыми частями своего скелета торчал из-под столика.

-          О! А кто это там сидит? – спросил Рулон удивленно.

-          Это Нарада дыры затыкает! – радостно ответила Элен.

-          А почему? – спросил Мастер, недоумевая.

-          А никто не хочет с ним рядом сидеть, и все его гонят от себя.

-          А-ха-ха! – обрадовался Рулон. – Да-а, вот как бывает! Ну, ладно, зато есть теперь, через что просветлевать, над чем поработать. Вели-и-икие практики начались! Да, Сантоша?

-          Да, Гуру Рулон! – ответил всегда бравый Сантоша.

-          Кот тоже любит так сидеть, да, котик? – сказал Мастер, поглаживая кота, который устроился у него на коленях.

После встречи Муду дали гору белья для глажки. Он засел в комнате и начал наглаживать полотенца и наволочки, то и дело пощелкивая еблищем. В этой же комнате сидела Вонь и возилась с видеокассетами. Тут в комнату вошел Сантоша и подсел к Мудерю. Муд сразу сел на измену и насторожился.

-          Мудя, ты понял, как ты греховен? – спросил его Сантоша.

-          Да, - отвели Мудон, чморясь.

-          Почему ты спишь с Дыркой?

Мудерь опешил и начал оправдываться:

-          Я уже не сплю.

Сантоша промолчал, но было видно, что он нихуя не ведется на это.

-          Почему ты портишь людей? – снова спросил он.

-          Как порчу? – стал раздражаться Мудила.

-          Ты спишь с ними, - невозмутимо ответил Сантоша.

Муд обиженно замолчал, не зная, как еще оправдываться. Когда его спрашивали об отношениях с Дыркой, с которой он обычно ездил по заданиям, то он сразу начинал внутренне беситься и раздражаться, потому что боялся, что ему не дадут спокойно заниматься поебенью.

-          Ты сейчас должен искренне раскаяться и рассказать о своем говне, - сказал Сантоша.

Кое-как преодолевая дискомфорт, Мудила стал пиздеть о своем свинстве, но, как всегда, мягко обходя стороной самые душещипательные моменты своего говнизма. Сантоша молча выслушал его, а потом сказал:

-          Это все не то. Ты должен искренне раскаяться. Поэтому тебе нужно со злорадством ругать себя, смеяться над собой.

-          Ну, я ведь уже ругал только что! – раздражение поперло наружу из Мудака.

-          Ты плохо ругал, - заключил Сантоша.

Муд на минуту заткнулся и обиженно уставился в кучу белья. Он попытался установить зазор и увидел, как вся его рожа натянулась и покраснела, стала тяжеловесной и неповоротливой, потому что ложная личность яростно сопротивлялась, ни в какую не желая разрушить свой покойчик.

-          Почему ты все время строишь из себя отрешенного Будду? – спросил вдруг Сантоша. – Всегда сидишь с улыбочкой, хочешь показать, что ты все принимаешь, а на самом деле ты плохо принимаешь. Вот видишь, как ты сейчас не можешь посмеяться над собой. – Сантоша стал говорить уже более жестко и обвиняюще. – Мастер сказал, чтобы ты не позорил род рулонитов!

Мудю задели эти слова правды, и он никак не мог настроиться на правильное состояние. Он ощущал, как червь обиды и самосожаления гложет в области груди и не дает сделаться открытым и искренним. «Да еще эта Вонь тут расселась! – раздраженно подумал Мудон. – Нашла время с кассетами возиться тут! – нашел придурок крайнюю. – Я не хочу при ней себя ругать, пусть сначала свалит отседа!» Так идиот бесился на ни в чем не повинную Вонь, боясь, что кто-то узнает о его говне, которое он мнил чем-то очень дорогим и важным. Но на самом деле вся эта херня, которой он так дорожил и с которой не хотел расстаться, была просто ничем. Даже кусок замерзшей мочи казался более значимым по сравнению с ентими погаными чувствишками самосожаления и собственной важности.

Постепенно долбоеб усе-таки очухалси и вспомнил, шо он же рулонит, как никак, ебит твою за ногу, и надо же, в натуре, не посрамиться.

-          Сука я! – заорал Мудон, кое-как преодолевая ебанутую ложную личность, коя так натянулась, шо было трудно даже шевелить челюстями. – Гандон! Держусь за свою гордость и нихуя не могу преодолеть себя!!!

Тут дебил вспомнил, как Рулон ему объяснял, что лучшее средство от гнилых чувствишек и важности – енто злая радость.

-          Ха-а-а!!! – начал гадко ржать Муд, пытаясь сутрировать свое говняное состояние. – Вот мразь! Вот чмо! Ха-ха!!! Отождествился со своей ебанутой важностью, но нахуя спрашивается?!!! Че она мне дает?! Только, ссука, кут мою жрет!!! – злобно выкрикивал Мудила. – Иди в жопу, сволочь! Ну я козел! Ленивая свинья, нихера уже нормально делать не могу, целый день поебенью маюсь, о просветлении не думаю, о деле не думаю, говнюк!!!

Мудерь стал корчить рожи и злобно ржать, старясь выместить из себя всю гордость, весь страх и всю гниль.

Через десять минут Сантоша остановил придурка:

-          Хватит. Так и надо было сразу, а ты начал болезненно прислушиваться к своей обиде и гордости, и они сделали из тебя говно, которое уже ничего не слышит и не понимает.

-          Ага, – уже радостно ответил Мудила.

-          А теперь самому легче стало, да? – спросил Сантоша.

-          Ага, – кивнула свинья, потому как и вправду ощутил огромное облегчение.

 

Распятие  Нарады

 

     Начался костер, на котором должны были разрушиться очередные иллюзии, вся ложь, которая была внутри учеников, чтобы развитие пошло быстрее. Подобные встречи Рулон устраивал время от времени, вещал истину, а ближайшие ученики проводили просветляющие практики второму кругу учеников, которые разъезжали по всему Миру с рулонитовскими семинарами. И вдали от Просветленного Мастера ученики успевали даже за небольшой срок расслабиться и  полностью уснуть в отождествлениях со своей ложной личностью. Но Гуру Рулон никогда не смирялся со свинством, а вовремя давал толчок и будил каждого. Кто хотел развиваться и изменяться, тот беспрекословно выполнял все практики, которые давал Гуру и становился более целостным и совершенным, а кто держался за прошлое, за мамочкины установки, тот возвращался на помойку.

     Итак, веселье началось!!! Толпа рулонитов ввалилась в зал. У всех было радостное, приподнятое состояние. Играла светомузыка. Из больших колонок доносился новый концерт «Рулон- гиты - remix». Все радостно танцевали и дурачились.

-          Вот он я, - вдруг послышался голос Рулона, - что происходит? Кто просветлел? – радостно стал спрашивать Гуру Рулон, садясь в шикарное кресло, покрытое шкурой леопарда.

-          Похоже, что Нарада уже просветлел, ха-ха-ха,- выкрикнула чу-Чандра, глумясь над Нарадой. Все сразу обернулись на дурака и увидели, что он сидит с мрачной миной и не веселится вместе со всеми.

-          О, а где Вонь Подретузная? – спросила Ксива.

-          А она вроде по заданию уходила в город, - промямлила Синильга.

-          А ну, быстро ее гнать сюда, где свинья, почему ее нет?! Мудрец уже здесь, - взбесилась Элен.

Мудя сорвался и на карачках пополз тащить Вонь Подретузную. А веселье продолжалось:

 

- А кто со вчерашнего дня вспоминал  о смерти? – спросил Рулон, посмотрев на всех через свои черные очки. Рулониты, застигнутые врасплох, заерзали на местах, придумывая, что бы такое умное ответить. Но по тупым ебальникам Рулон понял, что никто ни о чем не помнил.

- Я же говорил, что никто даже не сможет это вспомнить, - покачал головой Мудрец, - О-е-е-е-ей.

  «Я безмолвно наблюдаю, как он мечется в трубе,
ох, как я напоминаю таракана сам себе.
Несмотря на все старанья, всех уносит нас в трубу,
там  закончим мы борьбу за своё существование», - стал Мудрец с большой эмоциональной силой, ломая голос петь умную песенку из Рулон-гиты.
- Несмотря на все старанья, пока уносит нас в трубу, мы должны в себе развить бессмертное сознание, - разъяснял Рулон смысл мудрых строчек. - Понимаете, пока нас медленно, неуклонно уносит в трубу, особенно тех, у кого есть семейка, мы должны прилагать все старанья, чтобы развить бессмертное сознание. И чтобы, если кто-то из вас решил помнить о смерти, он мог бы это помнить всегда. А так вы можете думать: «Я теперь буду помнить о смерти», но на самом деле вы абсолютно ничего не помните, - выкрикивал Просветленный, размахивая руками, то повышая, то понижая голос. От такой взрывной энергии ученики аж перестали есть торты. Каждое слово Гуру Рулона буквально врезалось в мозг, а сильные эмоции Просветленного заставляли испытывать горечь за свое жалкое существование.
     «Эх, ну почему же я такой идиот, - загрузился Мудя, забыв прожевать откусанный кусок груши, так и оставшись сидеть с открытым набитым ртом, - ведь я вчера больше всех орал, что буду помнить о смерти, но стоило уйти Гуру Рулону, так я сразу задумался о своей заднице, стал жалеть себя, думать, поскорее бы все практики закончились, вместо того, чтобы испугаться, что смерть может нагрянуть в любой момент, а я как был дураком, так и остаюсь».
- Затем проходит 10 лет, - продолжал Гуру Рулон, - и вдруг вы вспоминаете: «О, ё- моё, я же хотел помнить о смерти. Ну, ничего, теперь-то я точно не забуду», - решаете вы. Но снова забываете и, только оказавшись на том свете, вспоминаете это, - наглядно и образно в ролях показал Гуру Рулон так, что ученики не могли удержаться от смеха и тут же, уснув в веселье, потеряли горестное состояние. - Вот так это происходит, мы спим, - тяжело вздохнул Мудрец так, как будто выхода нет из этого плачевного состояния, и рулониты снова загрузились. Но через мгновение Гуру Рулон резко вошел в активное и радостное состояние и закричал, стукнув кулаком по подлокотнику кресла.
- Но я пробудился!

- Да!

- Значит, есть шанс спастись!

- Главное - идти за Просветленным Мастером! – стали радостно выкрикивать рулониты на новой эмоциональной волне, приступив к поеданию вкусных шашлыков и креветок.

- Вот что нужно! Теперь мы все знаем!- произнес Мудрец свои коронные фразы, поглаживая любимца Кота.

     «Какая же я все-таки неосознанная скотина,- подумал про себя Гурун, - я ничего из себя еще не представляю. Стоит мне дать один образ - я чморюсь, стоит дать другой – я радуюсь, то есть абсолютно любые влияния управляют мной, а сам я не могу управлять своими эмоциями, своим вниманием, болтаюсь как говно в проруби».

-  А кто помнил, что я не тело, не чувство, я не ум? – задал следующий проверочный вопрос Гуру Рулон. На что ученики снова опустили глаза.
- Никто-о-о-о, - протянул Мастер. - Вот видите... Теперь каждый из вас может осознать бессмысленность, бесполезность прожитой жизни, что вы еще не заработали душу, и поэтому каждый может в любой момент умереть как с-с-с-собака, - сделал особый акцент на последнем слове Мастер, при этом обнажив плотно сжатые зубы и сильно сжав кулаки.
     «Даже если бы сейчас здесь сидели иностранцы, они бы, наверное, без слов поняли, о чем говорит Гуру Рулон, - подумала Синильга, - так как такие эмоции, как у Рулона, могут даже мертвого из могилы поднять».
- И чтобы мы не умерли, как собаки, мы должны стать людьми! – прокричал Рулон хриплым голосом. - Поэтому мы должны развиваться!!!  Куда мы идем?!- спросил Рулон и, не дождавшись ответа туповатых учеников, выкрикнул, - в могилу!!!  Поэтому в нас что-то должно сформироваться до могилы - бессмертное в нас, чтобы мы помнили себя, иначе мы так и умрем не родившись.
     «Вот это да, - пригрузилась чу-Чандра. - Гуру Рулон о таких вещах говорит: о бессмертном сознании, о душе, а я настолько далеко ушла от своей духовной части, которая ко всем этому испытывала живой интерес, а сейчас я полностью погрузилась в мышиный мир, думая только о поебени, об этих сраных бомжах, вместо того, чтобы целыми днями мучаться единственно важным вопросом: как мне поскорее пробудиться. А я думаю только о том, с кем же Мудя, чью жопу он сегодня выебал, в каких позах, на чьи сиськи посмотрел, кто красивее меня и о прочей хуетени. Господи, как я низко пала!» - услышала голос своей духовной совести чу-Чандра, но, к сожалению, как и у многих, этот голос больно слабо звучал в ней, потому буквально через несколько минут заглох так, как будто его и не было.

- Нас хотели вырастить хорошими роботами, - продолжал Рулон, - чтобы мы были без сбоя в программе и четко шли по одной колее к могиле.

- Да, Мудрец, - поддержала разговор Элен, манерничая, - я помню, как в школе меня учили поднимать руку. Главное условие было, чтобы пальцы все были вместе, а у меня один палец всегда оттопыривался, и учительница говорила:  «Вот за то, что у тебя палец оттопырен, мы тебя и не спросим»,  и я жутко страдала от такой дурости и могла часами тренироваться перед зеркалом, чтобы стать такой же зомби, как все.

     Все рулониты забалдели, вспоминая подобные нелепые случаи из своей жизни.

-          По программе робота пальцы ровней держи! – сутрировал Рулон, с отождествленной искривленной физиономией изображая девочку-зомби, которая пытается ровно поставить пальцы.

-           Понимаете, вот она - страшная вещь. Мы все делаем по программе. Но с рукой теперь все понятно. Руку мы не будем  больше так поднимать. А что останется? Программа, которая сначала кажется незаметной. Это программа слабых эмоций, которая называется «забодай меня комар».

     Рулониты громко засмеялись, кто-то от дошедшего смысла этого эзотерического названия, а кто-то просто за компанию. Но, чтобы не было неправильных домысливаний, Гуру Рулон стал подробно расшифровывать смысл этой умной фразы.

- Почему забодай меня комар? Потому что мы делаем из мухи слона. Поэтому комар нас может забодать. Негативные эмоции хотят продолжать себя. Они хотят питаться нашей энергией, а как им это сделать? Заставить нас дольше их переживать с помощью разных оправданий, буферов.  И эта основная программа, которая мешает нам в жизни. Поэтому мы не должны предаваться негативным эмоциям.

     «О, еб твою мать, - схватился за голову Нарада, - а я всегда думал, что негативные эмоции – это самое ценное, что есть во мне, и делал все возможное, чтобы их продолжить. Но я никогда не видел всего этого процесса, о котором рассказал сейчас Мастер. Этот механизм каждый раз сам включается во мне, и если бы я был хоть немного осознан, то мог бы его остановить, а так, получается, я постоянно засыпаю во всем этом дерьме и не то что пытаюсь выкарабкаться из него, а, наоборот, еще больше начинаю осуждать других вместо того, чтобы обличать себя, постоянно оправдываю свои свинства. Да-а-а, а Просветленный Мастер смотрит на нас как на сломанные машины, и заранее знает, какой будет наш следующий шаг».

- А как в нас сформировались негативные эмоции? - продолжал объяснения Гуру Рулон. - Через подражание ебанутым родителям. Мама обижалась, и я буду, мама себя жалела, и я буду, мама мрачной была, и я буду, мама руки опускала, и я буду, - стал корчить разные уморные рожи Рулон, то мрачного, то обиженного и т.п.

-  Обезьяний инстинкт! Вот что случилось! И теперь мы должны все это изменить в себе! Мы должны бороться с негативными эмоциями, которые хотят себя продолжать и питаются нами как клопы, - лозунгами выкрикивал Мастер, скорчившись так, как будто его действительно кусают клопы.

- Фу-у-у, - взвизгнула от такой наглядности мнительная Пухлорожая, и все заржали.

- И мы должны заменять их сильными эмоциями, - тем временем не успокаивался Рулон,- и вот, когда мой пьяный отец лежал на столе головой в тарелке супа, - при этом Рулон резко вошел в состояние пьяного и натурально плюхнулся в тарелку с фруктами, которая стояла перед ним на красивом передвижном столике. От такой неожиданности жрицы аж немного испугались за Мудреца, ринувшись спасать, но тут Рулон снова поднялся, и, как ни в чем не бывало, продолжил, - он - таки услышал, что я говорю с бабушкой, поднял голову и говорит: «Друг мой, запомни, в этой жизни ты должен быть злым!», и опять его голова упала в тарелку с супом, - рулониты покатывались со смеху, видя, как Рулон изображает своего пьяного отца и как потом резко переходит в активное, яркое состояние.

- И я понял! – поднял Гуру Рулон вверх указательный палец. - Долго думал, что же мне сказал Великий отец, какую истину? Долго думал и, наконец, понял, что я должен вырабатывать в себе сильные эмоции, которые мне помогут в жизни. Вот о чем мне сказал пьяный отец - потому что истина на дне стакана. И тогда я стал это знание потихонечку применять в жизни. Ведь человек знает истину где-то задним умом, все понимает, как есть, но завнушенность не дает ему действовать правильно. Он говорит: «Ну, нет, я должен учить людей «добру» - в кавычках! Или же: «Вот это не хорошо, не правильно, не так нам завещал Великий Ленин», и из кожи вон лезет, чтобы сделать так, как положено у всех зомби. А у пьяного стирается вся завнушенность,  он начинает прозревать и говорить истину. Но беда в том, что пьяный знает истину, но особо не может ничего делать, а трезвый может что-то делать, но истину не знает, то есть одна часть знает, а другая может делать, и они не пересекаются друг с другом. Поэтому так ничего из этого не выходит. Тогда я думаю - надо что-то делать. Надо и пьяным быть, и нет. И тогда я решил прикидываться пьяным. Я вел себя как пьяный, но не был пьяным - я просто входил в это состояние. И я стал замечать, как отключаются ненужные программы. Я наблюдал как, что во мне происходит: что отключается, что включается. Потом я смог знать, как должно быть и стал так действовать. Вот в чем состоял фокус! Вот в чем состояло обучение пьяным отцом, - закончил Рулон свою пламенную речь,  потом спросил:

- А кто веселится?

-          А теперь  настает «Звездный Час» Нарады Ебучего! – сказала Аза. - Вынесите крест!

      И в этот момент Гну и Сантоша затащили в центр зала большой деревянный крест, прям как у Христа.

-          Давай, вставай, урод, - гнал его Гну. Нарада нехотя, еле натягивая кащейскую улыбку, встал. Гну и Сантоша подняли его руки, растянули вдоль поперечной палки и привязали их веревками к ней, а к вертикальному шесту прикрепили ноги, получился распятый Нарада.

-          Сейчас твоя задача входить в состояние молитвы и каяться во всех грехах, в которых ты погряз за это время, - сказала Ксива.

-          А вы  будете проводить Нараде практику «горячего стула», - обратилась к рулонитам Аза и высказывать  ему в лицо все свинства, которые он себе позволил совершить. Делать это нужно в жестком и яростном состоянии, с осознанием, что вы сейчас проделываете настоящую духовную практику, помогая человеку не быть свиньей. Не отождествляться со всем говном, которое есть в нем, а становиться нормальным человеком.

     Прямо напротив распятого сидел Гуру Рулон в сильном и мудром состоянии. Он просто наблюдал за всем происходящим, видя насквозь каждого из присутствующих, так что отсидеться, отмолчаться никому не удавалось. Рядом стояла Селена, тоже созерцая происходящее и контролируя, чтобы практика шла правильно, чтобы люди не уходили от намеченной цели. Другие жрицы много тоже не говорили, изредка только помогая отдельными фразами и яростным состоянием. Задача была в том, чтобы именно ученики второго круга как можно ярче проявились и, не боясь, не зажимаясь, нападали на Нараду, защищая Гуру Рулона, Эгрегор. И им было достаточно трудно это сделать, так как в последнее время они совсем уснули в своем свинском сне, уровень энергии упал, начали формироваться склизкие мышиные отношения между друг другом, потому теперь им трудно было жестко отчитать Нараду. Первой начала чу-Чандра, так как для нее это было в кайф - хлебом не корми, дай на кого-нибудь понаезжать.

-          Ты, урод, хули ты так расслабился, сука, перестал нормально вести семинары?!

 Морда Нарады стала багроветь, видимо, ему очень «понравилась» откровенная речь чу-Чандры. И вместо раскаяния в нем стала назревать обида, оправдания: «Че это она всякую хуйню тут про меня мелет, нормально все у меня, - начался разговор шизофреника с самим собой, - на себя бы посмотрела».

-          Совсем распустился, одну лекцию за весь день проводишь, все за Синильгу прячишься, - включился Гурун, но сказал это как-то слабо, вяло, даже еще не разбесившись.

-          А ну, яростней, Гурун, ты че его жалеешь?! – тут же напала на него Ксива.

Гурун немного опешил, опустил голову, начал сопеть, типа пытаясь разъяриться и потом как-то наигранно, фальшиво начал наезжать на Нараду:

-          Че ты на этой дуре зациклился, - еле выдавил он, имея в виду Синильгу.

-          Эх ты, урод, зажрался совсем, - начала потихоньку включаться Вонь Подретузная.

«Лишь бы меня не заметили», - судорожно думал Мудя, боясь слово сказать в адрес Нарады, своего голубого братца. И тут-то его как раз и заметили.

-          Эй, Мудила, хватит голубить, че отмалчиваешься, - наехала на него чу-Чандра.

«Блядь, сука, кто тебя просил пасть открывать», - внутренне забесился на нее Мудя, но делать было нечего, надо было что-то говорить. И еле-еле слышно Мудя пропердел:

-          Ты вообще как бабник, не можешь другую завести, - решил он продолжить тему, начатую Гуруном, сказал и тут же заткнулся.

-          Вы че, суки, такие все пассивные, а ну, жестче наезжать, - разбесились жрицы. - Вы кого сейчас защищаете, Гуру Рулона или это уебище? – они пренебрежительно посмотрели на Нараду.

«Ну за что на меня так все окрысились, - принялся за самосожаление Нарада. - Что я такого сделал….Ой, на меня же Гуру Рулон смотрит, - опомнился Нарада. - Мне надо, кажется, каяться или что-то подобное делать. Как же это делается, я уж и забыл совсем, - обнаружило ничтожество, что он и не помнит, когда последний раз молился.

-          Ты посмотри, как ты разоделся, разжился на деньги Эгрегора, - начала беситься чу-Чандра.

-          Ничего не спрашиваешь, еду себе покупаешь самую дорогую, - посыпались обвинения.

-          Все думаешь о всякой социальной хуйне, как ты выглядишь, кто что о тебе говорит, а о Гуру Рулоне ты подумал, тварь?

-          Ты вообще не думаешь о том, что людей просветлевать надо.

-          Сам пиздишь бабам, что от мамочкиной программы надо избавляться, а сам чем занялся, говновоз, уселся рядом с Синильгой, и все спрашиваете друг у друга, как два урода: «Ты меня любишь? - А ты?» Отождествленно, болезненно.

-          А ты, урод, о просветлении пиздеть только горазд, а сам первый поебенью мучаешься.

-          Посмотри, сколько ты баксов стал привозить - в десять раз меньше, чем раньше, на кого ты стал похож?

-          Тебе Гуру Рулон все дал, и это ты так Его благодаришь, тварь?

Рулониты стали все больше и больше беситься, вспоминая одно свинство за другим. И все ярче видели, какая перед ними свинья.

-          Че рожу недовольную скорчил, мразь, - забесилась Элен, - а ну, кайся, мразь, кайся перед Гуру Рулоном, в кого ты превратился, говно?

Нарада почувствовал, как комок самосожаления подкатил к горлу, и он заныл прямо на глазах у всех, все так же вися на кресте.

-          Хватит ныть и жалеть себя как баба, - стал беситься Гурун, - давай, кайся, смотри - Гуру Рулон перед тобой, где твоя совесть, смотри, как ты деградировал, свинья.

Но Нарада, как ни тужился, как ни кривлялся, как ни строил комедию, на покаяние это не было похоже. Видно  было, насколько урод сгнил, уничтожил свою духовную часть, что ему трудно даже было сделать хотя бы маленькое усилие. Тут Сантоша подбежал к Нараде:

-          Ну-ка, наклони голову, - сказал он.

Нарада наклонил свой кочан, и Сантоша жирным черным маркером написал у него на лбу большими буквами «В.О.Р.».

-          Ой, что это, что? – стал спрашивать детским голосом Гуру  Рулон.

-          А это загадка, Гуру Рулон, - сказала Элен.

-          О-о-о-о, учите, учите меня, кто отгадал? – спросил Гуру Рулон.

-          Вешаться Охота Ребята, - послышался ответ.

-          Ха-ха-ха, - все весело загалдели.

Начало было веселое. Даже Нарада стал лыбу тянуть.

-          Так, какие еще варианты, - подбадривали жрицы. Последовало долгое молчание.

-          Выебите, Отъебите, Разъебите, - последовала следующая разгадка.

-          О-о-о, как мы много  уже осознаем, - сказал Гуру Рулон, - а кто еще придумал? - радостно спросил Гуру Рулон, веселясь со всеми.

-          А вот еще, - вошла в азарт чу-Чандра.- Вымойте Опухшую Репу.

-          Ха-ха-ха, - балдели рулониты.

Никто и не ожидал, что столько истины может открыться через три буквы. Нарада уже начал мрачнеть. Не мог он так же радостно реагировать на все как Рулон. Об осознанности он и подавно забыл.

-          Нарада, Нарада, - любезно обратилась к нему Ксива, а ты помнишь про свое левое ухо?

-          Опа- на, - загудели ученики, услышав такой вопрос, который на мгновение некоторых заставил проснуться, а кто-то так и продолжал спать беспробудно.

«Японский городовой, - посетило озарение Чахоеба Ебучего, - а ведь я действительно забыл про то, что обещал сам себе помнить о своем левом ухе, чтобы быть более осознанным и не засыпать в разных отождествлениях. Это сколько же времени-то прошло с тех пор…., - стал прикидывать урод и с ужасом понял, что прошло два года, и за эти два года он ни разу не вспомнил про свое решение. - Неужели я все время сплю?» – не мог он поверить сам себе.

-          Нет, я не помню, - еле выговорил он вслух как побитая собака.

-          Вот так, ну, ничего, мы тебе поможем, - подбадривающе сказала Аза, подошла к Нараде и прицепила ему на левое ухо прищепку.

-          А-а-а, - взвыл урод от небольшой боли. И вместо того, чтобы благодарить, мол, спасибо, что напомнили мне, что я сплю, что прицепили мне прищепку, теперь мне легче будет помнить себя, дурак снова обиделся, чем вызвал к себе агрессивную реакцию.

-          А ну давай, кайся, придурок, - снова напали жрицы. - Что успокоился, козел?!

-          А какие еще отгадки есть? –  спросил Гуру.

 Дураки опять напрягли мозги.

-          Вырви Ослиную Романтику, - придумал наконец Гурун. И все забалдели.

-          А ты давай осознавай, размышляй, что это все значит, - обратилась Элен к Нараде.

-          Сантоша, а какой там правильный-то ответ? - спросил Гуру Рулон. Сантоша выбежал в центр зала и, делая вид, что читает, по слогам произнес: ВА-ФЛЕР ОТ-КРОЙ РОТ. Веселью не было предела.

-          Теперь мы все знаем, - подытожил Рулон. Рулониты забалдели, радостно захлопали в ладоши. Нарада попытался скорчить радостную морду, которая была краснее помидора, но его рот то расягивался до ушей, то опускался вниз, словно он хотел разныться.

-          Смотри, говно, как ты отождествился со своей ложной личностью, – сказала Элен, - совсем забыл о духовной работе, этому тебя Гуру Рулон учит, а, отвечай?

-          Н-н-н-ет,- еле пробубнил, заикаясь, Нарада.

-          Если бы ты так не отождествился с собой, то  не было бы так больно, давай, смейся над собой, - добавила Аза.

-          Хули ты не каешься, осел? – взбесилась Ксива, - Гну, Сантоша, снимите этого дурака с креста.

Гну с Сантошей размотали руки  и ноги Нарады, и он как был с поднятыми горизонтально руками, так и остался стоять как форменный дебил.

-          На колени садись, придурок, - не выдержал Гурун, - и кайся, ты же перед  Гуру Рулоном сидишь, что совсем сгнил, что перед  Мастером не можешь покаяться.

-          А-а-а-, - стал ныть Нарада, рухнув на колени, - простите меня, Гуру Рулон, я забыл о своем развитии, забыл, - стал он орать, мутузя себя кулаками по башке, разыгрывая трагедию.

-          А ну, тихо, псих, - пресекли его жрицы, - никому твой псих не нужен, нормально кайся, обвиняй себя.

-          Ы-ы-ы, - выл урод, выдавливая из себя слезы, затем схватил себя за шиворот футболки, которую он купил не за малые деньги, и стал пытаться рвать, изображая страдания, -  ы-ы-ы-ы-ы-ы.

-          Ты че, охуел, дебил, - взбесилась Элен, - твоя что ли футболка, а ну, не психовать, рассказывай лучше, как ты срал все это время, как позорил  Гуру Рулона.

«Так, как же там каяться надо, что делать, - стал судорожно вспоминать Нарада, - на коленях я вроде сижу, пытаюсь плакать, но что-то не нравится людям, - размышлял шизофреник, - может какое-то состояние нужно особое, я не понимаю, какое же это состояние, ебаный хуй». Тут он встал на колени и стал себя бить кулаками в грудь.

-          А-а-а, Гуру Рулон, простите, что я вас позорил, простите, что я тратил деньги Эгрегора, я - свинья, я - козел.

-          Че ты механично повторяешь фразы, - наехала чу-Чандра, - у тебя нет раскаяния, ты не понимаешь, как ты насрал, давай говори, как ты не хотел просветлевать людей, избавлять от мышиного маразма.

-          А я пойду отдыхать, продолжайте учебу, - сказал Гуру Рулон. Жрицы, поддерживая Гуру за руки с двух сторон, подняли с кресла, и Мудрец пошел отдыхать.

-          Не успокаивайтесь, свиньи, громите урода, пусть рассказывает обо всех своих свинствах, - сказали напоследок жрицы.

      Когда ученики остались одни, то почувствовали, что без Просветленного Мастера и жриц энергетическое поле сразу ослабло и было уже трудно наезжать с таким же напором на Нараду.

«Главное, чтобы меня в покое оставили», - тихо усевшись в углу, думал Мудя.

-          Мудон, хули ты весь костер отсиживался, тебе че насрать, что эта падла Гуру Рулона позорит? - проснулся Гурун. - А ну давай, наезжай, а то мы сейчас тебя на «горячий стул» посадим.

-          А че, я не знаю, что говорить, - замямлил Мудозвон, - ну, че ты, Нарада, так опустился, не хорошо так делать, нужно каяться, - стал Мудя объяснять Нараде, как мамочка.

-          Это что за голубизна, - взбесилась чу-Чандра, - а ну разбесись, а ну нормально, яростно наезжай на него, козел, пока мы тебя не забили.

-          Ты кого защищаешь? Это ничтожество или Гуру Рулона? – стала просыпаться даже Синильга, че ты его жалеешь?

-          А-а-а, - стал мотать головой Нарада, - да, да, я рассвинился, я забыл о духовном развитии, я не передавал людям знания, истины, ы-ы-ы, - стал выть дурак. Он граблями вцепился в свои засаленные волосы  и стал их рвать, а затем принялся царапать лицо.

-          Хватит психовать, придурок, - сказала Вонь Подретузная, - давай, кайся в грехах, почему так поступал?

Но Нарада похоже уже сходил с ума и никого не слушал. Расцарапав лицо, он упал на пол и начал биться об него своей пустой тыквой.

-          Ты че охуел, урод? – набросились на него все. - Соседей давно не видел?!!!

-          Все, хватит разборки устраивать, - прибежал Сантоша, - пусть садится в кладовку и там кается.

 

Тест   Люшера

 

-          Эй, бараны, а ну все сюда, - послышался голос жриц из зала. Все, кто где был, ринулись в зал, кое- как переползая на коленях.

-          Сейчас, вы будете смотреть фильм, где Гуру Рулон вещает много мудрости, потом у вас будет возможность задать Мастеру вопросы, тогда ваш  рост пойдет намного быстрее. Во время просмотра никто бессмысленно не должен сидеть, а делать асаны (йогические упражнения) и друг друга гонять, чтобы никто не засыпал.

 Все расселись напротив большого экрана домашнего кинотеатра, нажали кнопку «play», и из колонок стали раздаваться громкие крики, смех, очень яркая и эмоциональная речь Гуру Рулона:

 

  - Вы спросите меня:  почему всё, что я решил, сбывается? И я вам скажу: потому, что я не слушал мать. Вот секрет всего! Вот суть всего! И когда я просветлел, то понял, что, оказывается, мать меня загнала в клетку из ложных представлений в голове. И когда я просветлел, вынул из головы эту клетку, выбросил, и из человека – робота стал человеком, из человека - зомби, которым меня растили строители коммунизма, я стал нормальным человеком, и теперь я могу сделать всё, что захочу. И вот я захотел замок, и мне его подарили. Вот что случилось! Так и вы должны увидеть в своей голове программу. ОП! И вынули. Раз, и выбросили ее, - и Рулон сделал движение рукой, как будто действительно вынул что-то из своей головы.
- И вы уже знаете, что мой отец достиг просветления через пьянство. Оказывается, пьяницы тоже становятся просветленными. Это очень долгий путь, и не каждый достигает его конца. Но мой отец достиг, и он уже начал курить шариковую ручку. Я его спрашиваю: «Пап, а почему ты куришь шариковую ручку?». А он говорит: «Какая разница, что курить?» Он понял, что нет разницы, что курить, т.е. он просветлел. Меня всегда удивляло – в трезвом состоянии он всегда был таким забитым, сидел всё, пытался разгадать секрет выигрыша спортлото. Потому что моя мать его пилила:  «Смотри, ты мало зарабатываешь денег». И так постоянно. Ему это надоело, он решил пить, и стал совершенно другим человеком, свободным. Сразу мог у кого угодно попросить деньги, всё, что угодно сделать. Трезвым он не мог ни с одной женщиной познакомиться, а пьяный он со статуями целовался. Это был совершенно другой человек. И я хотел учиться  у отца. Что делать, отец просветлевает, а я нет, - очень эмоционально выкрикивал Рулон истину, - значит, или пить, или ещё что делать. Думаю, попробую-ка я сам в состояние пьяного входить, и начал  подражать отцу. Подражал, подражал, а потом вычитал в книге, что есть Путь Дурака, на котором люди сознательно становятся дураками. Уже нет этих шаблонов, и ты можешь, что угодно сделать, например, поехать в Бразилию и всех людей обучить Истине. А мышь говорит: «Ну, как я обучу,  чё-то вдруг не получится, а вдруг что-то спросят, а я не сумею ответить, и вообще, неудобно мне вот тут стоять, мама мне говорила: «Будь как все», а тут я выйду и вроде не как все, а тут целые стадионы, как-то неудобно, стыдно, - мямля, стал Гуру Рулон передразнивать завнушенного чучика, вжав голову в плечи, опустив глаза и состроив жалостливую рожу.
     Рулониты на некоторое время даже забыли о том, что хотели есть, о том, что устали и просто наслаждались весельем и радостью, которую создавал вокруг себя Просветленный Мастер.
- Это мать так  завнушала! – неожиданно закричал Рулон, пробудив всех ото сна.
- Но стоит вам войти в состояние пьяного, и уже перед стадионами вы начнете вести рулонитовские семинары, все вас будут слушать, рукоплескать, радоваться, а почему? Не потому, что вы  вышли пьяные, а потому, что вы сместили свою точку сборки, и пошел свободный поток энергии.  А мама говорила вам: «Это стыдно, ты так не поступай, чё о тебе скажут, ты сядь, мы же беднячки - середнячки. Мы можем только на заводе или на ферме работать, а больше мы ничего не можем. Вот это для тебя! Скотину пасти, всё, больше ты ничего не можешь».
     «Ах, так вот в чем собака порылась, - подумал про себя Гнилой харчок, - а я то все думал, как мне раскрепоститься, как, наконец, быть всегда радостным и активным. И не мог, постоянно что-то внутри меня сдерживало: хочу на гитаре играть, а голос внутри говорит: «Брось дурью маяться, пора серьезными делами заняться», хотел, как Гурун, поехать закучивать другие страны мира, а мне этот поганый голос опять шепчет: «Ты же тупой, ничего не умеешь, нечего тебе позориться, сиди и молчи в тряпочку». Но теперь-то я знаю, что все это - просто внушения, а главное, у меня есть знание, как это изменить – осталось только начать действовать».
- И во мне все эти внушения были. Я смотрю, отец раз, и преображается, и я тоже решил  преображаться. Налил себе вино, якобы вино и э-э-э! – стал придуриваться Рулон, изображая бухарика, - вошел в образ пьяного и пошёл знания людям нести, всех  просветлевать. Но, если бы я слушал мать, то ничего бы не мог, был бы строителем коммунизма. А строитель коммунизма не должен учить людей йоге. Не должен вообще отдыхать, быть свободным человеком. Но я решил, что я не буду строить коммунизм! – бесновался Просветленный, бурно жестикулируя и размахивая кулаками.

     «Ничего себе, если Гуру Рулон был такой завнушенный и просветлел, стал Великим человеком, значит, это возможно, - подумал Гурун, - значит, все-таки есть еще шанс на спасение, только бы его не упустить».

-    Мы учимся у кота. Кот никогда не может обижаться, никогда не жалуется, у кота нет никаких мамкиных представлений, кот может легко выйти на улицу и познакомиться с кошкой. А потом коты не заводят семью. И кошки тоже не заводят семью. Кошка чуть вырастит котят и их отправляет, а моя бабушка отца до 60 лет нянчила. Вот он, ужас нашего положения. Кошка не могла бы так действовать. А бабушка думает: «Ну, у меня же дом, это же мой сын, я буду его откармливать. Нет у кошек таких понятий. Кот совершенен, мы должны учиться у Кота. И мы можем быть совершеннее кота. Мы можем понять, что детей вообще рожать не нужно. Кот ещё это не может понять, а мы можем. Мы можем понять, что сексом можно заниматься просто для удовольствия.  Нам внушили, что мы должны рожать. Царю Гороху нужны были войны, не хватало в соседнем царстве солдат. И вот поп идёт и орет: «Боже, царя храни! В детях ваше счастье, я сейчас от бога заповеди вам несу. Плодитесь и размножайтесь», - и Гуру Рулон стал передразнивать жирного толстого попа с бессмысленной ряшкой.

- Это называется - умирать за родину. Но Родина - это речка, леса, поля. Зачем тебе умирать, ты что? Поля останутся полями, Родина никуда не денется. Мы защищаем Царя и детей рожаем для Царя. Китайцы уже давно забыли, что для царя все это делалось. У них другие попы, буддийские, которые говорят: «Чем больше людей воплощаются, тем больше услышат учение Будды». И китайцы все плодятся, плодятся. И теперь уже одна семья - 1 ребёнок. Но появилась вторая дурость, они ходят на УЗИ и узнают пол ребёнка. Обязательно должен быть мальчик, наследник. Но это может быть опасным. Потому что, если рождается больше мальчиков, значит -  войны. Мы знаем, если в Китае мальчиков рождается больше, то будет либо гражданская война, либо они на всех полезут, потому что энергии ян будет больше, так как женщин мало. Почему у мусульман 4 жены было? Потому, что они воевали, воевали, и пока друг друга не перебили, не успокоились. А успокоились тогда, когда женской энергии стало больше. Есть такое племя человекообразных обезьян, и у них никогда нет конфликтов. А почему нет конфликтов? Потому что как только конфликт начинается, они сразу занимаются сексом. Конфликт – это нереализованная сексуальная энергия. А если женщин много, она реализуется у мужчин, и войны не будет никогда. Вот что происходит. Теперь эта энергия сексуальная выходит в других вещах. И поэтому в Вавилоне жрецы специально устраивали оргии, и на Руси такое было на день Ивана Купала. Когда возникал избыток энергии, и все хотели надавать друг другу по морде, сразу проводили оргии. Все разрядятся и спокойно сидят. Поэтому не разряженная сексуальная энергия приводит к войне.

     «Ничего себе, какие истины нам тут говорят, - загрузился Пидор сельский, - ведь ни одна мышь не дотумкается до таких откровений, только Просветленный Мастер может видеть все так, как оно есть на самом деле, без всяких преувеличений и иллюзий».

     «Блядь, так вот почему старые девы все такие психованные и раздражительные, - задумалась Вонь Подретузная, - ведь это просто нереализованная сексуальная энергия. Теперь я понимаю, почему моя погань как потрахается с отцом, так сразу такая шелковая становится, и ничего ей не надо. Да-а-а-а, мы просто машины».

- И вот вы спросите меня, почему возникла революция 17 года и Великая Отечественная война? – вещал истину Гуру Рулон с большого экрана. - Вы помните, как зажимали секс? Если девушка до свадьбы лишалась девственности, то ее называли грешной, всё, надо в омут головой, вешаться. К чему это приводило? К бесконечным войнам, революциям. В Китае постоянно то революция, то война - 1 мировая война, 2 мировая война. И если бы на Западе не началась сексуальная революция, то наступила бы и 3 мировая война. Но энергия разрядилась, и кончились напряжённости.

     Вы помните, мы вечно готовились к войне с Америкой? Почему вдруг кончилась война с Америкой? Произошла сексуальная революция, все стали свободно заниматься сексом, энергия разрядилась, перестали готовиться к войне!  Вот где собака зарыта. Вот секрет, почему жрецы устраивали оргии. Они смотрят, планеты на небе делают какой-то опасный аспект, может быть война, думают: «Что делать?». Устроить оргии. Ведут их в Колизей, там с животными сражаются, гладиаторы друг друга бьют, или просто скот забивают в жертву богам. Раз, люди кого-то принесли в жертву, кровь там, побои, народ разрядился, вся эта энергия сбросилась, вроде кого-то убили, всё нормально, и войны не случилось. Теперь вы знаете, зачем делали Колизей. А теперь вместо колизеев - фильмы ужасов. Вот это местный колизей. О, захотелось придушить  кого-нибудь, изнасиловать, раз, фильм посмотрел, попереживал и успокоился. Теперь вы знаете, зачем фильмы ужасов появились - чтобы меньше было жертв.

- Истина названа!

- Мудрец Велик!

- Теперь мы многое начинаем понимать!

     Раздавались радостные крики рулонитов из колонок домашнего кинотеатра.

     «Да че тебе понятно, придурок лысый, - с горечью подумал Гурун, увидев на экране свою радостную пачку, которая в тот момент радовалась со всеми. - Опять заорал лишь бы показаться умным, а сам сейчас сижу, слушаю эту лекцию Гуру Рулона уже не в первый раз, и такое ощущение, что раньше я никогда этого не слышал. А почему? Потому что не размышлял над словами Мастера, не пытался увидеть все это на своем жизненном опыте, на опыте других людей, не пытался понять, о чем же хотел сказать Гуру Рулон, для чего он это говорил. Как будто все просто так, в одно ухо влетело, в другое вылетело, такими темпами я никогда не просветлею».

-    Во многих странах отменили публичную смертную казнь, - продолжал Гуру Рулон, -а публичные казни были очень полезным делом. Потому что они уменьшали преступность. Как - то, Гитлер узнал, что люди едут без билета. «Зайцев» поймали, расстреляли, и во всех газетах разместили про этот случай и теперь, до сих пор, все с билетами ездят. Если бы где-то публичные казни провели и по ТВ показали, в газетах написали: вот они - преступники, они сделали то-то и то-то и за это получают смертную казнь. Всё, сразу бы преступность упала. Ведь не зря раньше были именно публичные казни. И, если бы так было сейчас, преступность была бы маленькая, люди бы видели законы кармы. А теперь в тихушку расстреляли, никто не видит, ничего не знает. А если бы увидели по радио, по телевидению, то подумали: «Нет, мы же видим, что будет за это, о, нет, Ваня, давай не пойдём с тобой грабить магазин». Вот что бы было, понимаете.

      В древности у людей были Великие знания, а сейчас люди живут в полном невежестве. Раньше была каста жрецов, они знали всё. А теперь только я все знаю! Поэтому из-за своего невежества люди скоро могут вымереть.

      Со стороны можно было бы подумать, что ученики активно включились в Истину, но оказалось на самом деле вот что: посреди лекции зашла Аза и сделала объявление:

-          Сегодня четвертый день, как вы голодаете.

 Услышав эту фразу, у всех затаилась маленькая надежда, что может, дадут пожрать, и ученики с нетерпением ждали продолжения фразы.

-          Сегодня пока голодание снимается, и вы можете прямо сейчас идти есть, - закончила жрица.

О мудрости, доносившейся из телевизора, все в один миг забыли, и толпа баранов табуном ринулась на кухню, не обращая внимания уже на боль в коленях, на все обиды, самосожаления, забыв про практику хождения на четвереньках. Жрицы на этот раз не сказали ни слова, а просто с презрением наблюдали за ничтожным проявлением свиней, которые уже ничего не видели, не слышали, а отождествленно, трясущимися руками накладывали в тарелки рис, пытаясь наложить как можно больше. Мудя, толкая Синильгу, перенервничал и опрокинул чашку риса на лысину Гуруна.

-          Блядь, урод, поаккуратней, - возмутился Гурун. Но Мудону, похоже, было насрать. Синильга все никак не могла набрать себе нужное количество каши - то наложит рис, то рассыплет, то наложит, то рассыплет.

-          Так, ну все, положили, и обратно слушать Истину, - скомандовал Сантоша. Уроды даже и забыли об этом, но после замечания поперлись  в зал, думая только о том, как бы поскорее набить свое брюхо. Особенно старательно набивала Вонь Подретузная - давилась, давилась, и в этот момент зашел Сантоша и стал говорить:

-          Эй вы, свиньи. Никто из вас не прошел «тест Люшера». Теперь посмотрите на себя реально, кто же вы есть на самом деле, что для вас дороже в жизни - истина или жратва? Все так и охуели, почувствовав, что не могут прожевать кашу от услышанного.

-          Смотрите, вы же стадо, - продолжалась учеба, - давайте, осознавайте, кто вы есть на самом деле. Отвечайте, почему вы сейчас так проявились.

-          Ну, - как всегда первый, начал Гурун. Он не мог не первый ответить и поэтому вставлял свои три копейки, где надо и не надо, - это  я просто решил так проявиться «как бы это поумней сказать-то», - подумал он про себя. – Ну, я принял решение, что могу поесть и одновременно смотреть и слушать лекцию, одно другому же не мешает, - ловко вышел урод из ситуации.
– Молодец, свинья, - сказала Элен. - Мудон что скажет?

 -  Ну, я решил, - стал умствовать говноед, - что просто это же сущностное желание, почему бы его не удовлетворить.

-          Так, говно, вот до чего ты додумался, - сказала Ксива. - А Синильга что скажет?

-          Ну-у-у, - протянула та, - просто все пошли, и я пошла, вот и все, я не знаю, что сказать.

-          Да что вы юлите, - подала голос чу-Чандра, - так и скажите, что просто истина нам по-барабану, только пожрать, посрать и поспать. - Но чу-Чандра сказала это не из-за того, что у нее была пробуждена какая-то особенная духовная совесть, а просто теоретически она знала, как нужно проявиться, что сказать, в какой форме, чтобы показаться хорошенькой девочкой. То есть у нее опять сработала программа - сделать что-то, чтобы ее похвалили. Но истинного осознания не произошло.

-          Эх вы, уроды, почему никто из вас не сказал, - продолжил Сантоша, - «Эй вы, свиньи, жрите сами, а я лучше буду напитываться духовными впечатлениями, лучше послушаю истину Мудреца, а пожрать я всегда успею».

Все опять потупили глаза, не зная, что и сказать.

 - Че вы не жрете? Жрите! – сказала Элен. - Че застыли?

И все стали жрать, но уже через силу, так как образ «меня поругали, я плохой» сильно действовал и давил, и было уже не до наслаждения жратвой.

-          Вот теперь задумайтесь, что для вас главнее в жизни,- закончила Аза.

Все жрицы на некоторое время удалились.

Вечером свиньям сказали смотреть духовные фильмы и учиться вести занятия у разных учителей типа Виссариона, Золотова и т.д. Рулон сказал, что нужно встать на плечи гигантов и превзойти их. Все собрались в зале и включили видак. Через полчаса в зал вошла Элен и сказала, что тем, кто сдал сегодня экзамены, можно ползти на кухню и сжирать свою порцию. Но никто не сдвинулся с места, потому что все помнили утрешнюю ситуацию и как их высмеяли, сказав, что эта реакция показывает несерьезное отношение к развитию, что они, свиньи, гораздо серьезнее относятся к набиванию своего желудка, чем к своему обучению и духовному росту. И теперь все, помня это, пытались выглядеть духовными существами и не шли на кухню, а делали вид, что фильм им интереснее. Но Рулон видел, что этот порыв неискренен, что это просто показуха. И вот, через еще десять минут в зал вбежал Сантоша и обратился ко всем:

-          Мастер сказал, что вы все дураки! Он поступил бы умно, как кот: быстро сбегал бы на кухню, взял свою тарелку и пришел бы смотреть фильм дальше и есть!

Говнюки оживились и повелись на базар. Хавать можно было чу-Чандре, Муде, Нараде и еще кому-то. Муд сорвался первым и, схватив тарелку, вернулся зырить фильм, гордый тем, что он поступил как кот. Вслед за ним ломанулись и двое других.  Только чу-Чандра осталась сидеть, как мумия, демонстрируя отрешенность.

Муд воображал, какой он гибкий, быстро переключился, не стал держаться за представления и т.д. Но тут снова появился Сантоша, и, смеясь, сказал:

-          Дураки! Мастер сказал, что вы поступили неправильно! Раз вы решили сидеть и не идти есть в самом начале, то, если вы сущностные, вы бы не побежали за тарелками, а остались бы верными своему решению. А вы, как бараны, повелись на образы! Так любой подойдет к вам, че-нибудь скажет и заставит вас менять свои решения! Все это говно! Надо перестать быть баранами! Только чу-Чандра не поступила как баран!

При этих словах чу-Чандру развезло во все стороны от гордости и самокрутости.

-          Но Мастер сказал, что и она была неискренна, а просто пыталась угадать, как лучше. Просто выпендривалась.

чу-Чандре ничего не оставалось делать, как засунуть в задницу свою ебанутую самодовольную улыбочку и глубоко задуматься вместе со всеми.

На следующий день всем предстояло пройти или не пройти еще один тест Люшера.

-          Эй, а ну все собирайтесь в комнате, - послышались крики жриц. И толпа дураков опять поползла в комнату.

-          Сейчас мы проведем с вами очередной тест Люшера, - начала Элен. - Но на этот раз он касается только женского пола.

-          Ответьте нам сейчас на вопрос, кто готов прямо сейчас остаться рядом с Гуру Рулоном?

У всех баб морды так и исказились, глаза сразу опустились вниз, и дуры погрузились в свои гнилые мысли. Все боялись остаться рядом с источником мудрости, не хотели проходить истинные практики просветления, постоянно оправдывая себя слабыми мыслями: ну, не обязательно же быть рядом с Гуру Рулоном, кому-то же надо вести рулонитовские семинары, учить людей, а к Рулону приезжать на несколько дней, слушать новые наставления, а потом опять передавать знания. Но на самом деле люди боялись лишиться своих иллюзий, бабы прекрасно знали, по крайне мере теоретически, что не смогут быть единственными у Просветленного Мастера, что Гуру Рулон все равно никогда не станет папой в семью. «А тогда зачем становиться жрицей?» - нашептывал голос поганой матери. - А на семинарах все же остается надежда, а вдруг кто-нибудь найдется. И с такой мыслью было жить гораздо легче и спокойней. Мужикам же было трудно расстаться со своей важностью, со своим эго. Если на семинарах эго подпитывалось, и все только восхищались долбоебами, то рядом с  Гуру Рулоном нужно было жертвовать всеми иллюзиями, представлениями о самом себе, быть готовым полностью изменяться.

-          А-э-у, ну, я хочу, конечно, остаться рядом с Великим, - первая начала чу-Чандра, но так тихо и скромно, что не было абсолютно похоже на то поведение, которое было свойственно ей. - Но нужно сначала подготовиться, а во мне пока нет еще сил.

-          И сколько ты собираешься готовиться? - с презрением спросил Гну.

-          Ну, я не знаю, сколько потребуется времени, - зачморенно ответила чу-Чандра.

-          А че готовиться-то? - с искренним удивлением и детской непосредственностью, которая была ему свойственна, спросил Сантоша, - надо просто оставаться, да и все, что тут думать-то?

чу-Чандре только оставалось покивать головой, а сказать больше было нечего.

-          А ты, Синильга, че молчишь, - заметила Аза бессмысленную пачку Синильги, - ты что скажешь?

-          А мне по семинарам нравится ездить, - не скрывая, сказала Синильга. - Лекции читать, практики проводить. Я Гуру Рулону ведь этим помогаю, - оправдалась она.

-          Не пизди, говно, - заметила Ксива, - так бы и сказала, что костлявое уебишще тебе дороже, чем Гуру Рулон. - Синильга тут же помрачнела и обиделась, опустила глаза, вместо того, чтобы глубоко задуматься над заданным вопросом: «Почему я не хочу остаться рядом с Великим Просветленным, значит, я еще обольщаюсь собой и миром, дорожу какими-то представлениями и иллюзиями, питаю какие-то надежды, что где-то есть охуительное счастье, о котором говорила мать, что может быть то, что я говорю о духовном развитии является чем-то второстепенным для меня. Но никто не хотел истинно ответить на этот вопрос, а просто выстраивали всевозможные буфера, лишь бы не испытывать психологический дискомфорт, который никак почему-то не становился лучшим другом.

-          Я хочу остаться рядом с Мудрецом, - заявила Вонь Подретузная, состроив театрально-страдальческую, якобы понимающую мину. Но в ее словах не было ни грамма искренности, не было душевной боли, которая почувствовалась бы на расстоянии, если бы человек действительно по-настоящему долго задумывался над своей целью в жизни, кто он, что он, куда он идет, какую судьбу для себя выбирает, а может ли он вообще выбирать. И, в результате этих размышлений, он бы осознал, что да, я понял, что единственное ради чего нужно жить – это быть рядом с Просветленным Мастером, так как только Он может сотворить настоящее чудо, и меня, дурака, сделать умным, ведь я же сам ничего не знаю, ведь меня даже нет, я просто набор каких-то дурацких установок, программ. Я же зомби, но нет, хватит, я больше не хочу быть таким, поэтому я буду, несмотря ни на что идти к своей цели, буду стремиться войти в круг ближайших учеников Гуру Рулона и раствориться в океане Божественной энергии. Но не было у Вони Подретузной подобных мыслей, устремлений. Она сказала это только для того, чтобы в очередной раз показаться хорошенькой. А во-вторых, Вонь Подретузная давно завидовала тем, кто попадает в круг учениц Гуру, даже если кто-то пришел совсем недавно в Эгрегор. А она уже столько лет ошивалась в Эгрегоре, а никак не могла попасть в жрицы. И скорее было уязвлено ее самолюбие, важность: «как это всякие малявки, которых я только что сама учила, например, та же Ксива, теперь став жрицей, мной командует, я че - лысая что ли?» И второй момент, ее раздирало жуткое любопытство, а как это - быть жрицей и че это они там делают, чем занимаются. И, конечно, с подобными мыслями она никогда не могла бы стать ближайшей ученицей Гуру Рулона. Все прекрасно ощущали ее состояние, сколько бы она не напрягалась, сколько бы не строила страдальческой мины.

-           А ты за базар отвечаешь? - спросила Ксива, - ты точно хорошо подумала?

 Вонь Подретузная на мгновение задумалась, а потом продолжила театральное представление:

-  Ну да, я давно вообще-то хотела, но меня же не брали, - сказала она с некоторой претензией в голосе.

-          А за что тебе брать-то, что ты такого сделала, чем заслужила место под Солнцем? - спросила Элен, чувствуя претензию и недовольство, которое начинало созревать внутри у Вони Подретузной.

-          Ну, я давно хотела, - бубнила Вонь, - может мне каких-то качеств не хватает, - додумалась дура.

-          Ты верно догадалась, - заметил Гну и засмеялся, глумясь над идиоткой, которая не хотела даже увидеть, насколько она всем противна в этот момент и в первую очередь из-за того, что не хочет говорить правду, не хочет говорить искренне, все как есть на самом деле.

-          Эй, эй, всем внимание, - закричал Сантоша, выбегая из лоджии, – а если бы Гуру Рулон сейчас оказался один, то вы бы остались с Рулоном? – прозвучал каверзный вопрос.

-          Конечно, - первая выпалила чу-Чандра, даже не задумываясь.

-          Конечно, - хором ответили все бабы.

-          Ха-ха-ха, - засмеялись жрицы. - Все теперь с вами ясно, эх вы, ничтожества, так ничего и не поняли, - с упреком сказала  Элен.

-          А почему сейчас ты ответила, не задумываясь, а, чу-Чандра?

-          Ну, это же естественно. Великого же надо спасать, помогать, случись такое – продолжилось навешивание лапши на уши.

-          Мне тоже кажется, что Мудрецу надо обязательно помогать, чтобы все люди узнали об истине. Дураков много, а Гуру Рулон у нас один, - прочитала целую лекцию Вонь Подретузная, думая про себя, какая она самоотверженная и преданная.

-          И я бы осталась, - с глупой улыбкой вставила свое слово Синильга.

-          А вот теперь подумайте, почему на два вопроса были совершенно противоположные ответы и реакции, - спросила Аза.

-          Ну, если бы Гуру Рулон остался один, я бы как самоотверженная ученица осталась бы, - сказала чу-Чандра, мне кажется, это естественно вполне.

-          Эх вы, дуры, - сказал Сантоша, - разве вы не видите, что вы - сплошная программа, что вам мать говорит, то вы и делаете, так и реагирует. Вы просто хотите быть единственными, так мать сказала, но с Рулоном никогда не будет этой ебучей единственности, потому что Гуру Рулон – это бесконечный океан Божественной энергии, в котором можно только раствориться! Разве вы можете океан сделать своей собственностью? – Это невозможно! Вы забыли, что ваше может быть только то, что хуже вас, - сказала Элен, - а Гуру Рулон - это Гуру Рулон. И вы должны меняться, подстраиваться под Мудреца, делать все, что скажет Великий, а не пытаться переделать Просветленного Мастера под свои узкие, ничтожные бомжовские программы, которыми вас наградила ваша любимая мамочка, поняли?

Бабы тупо стали кивать, но, похоже, так ничего и не поняли.

 

Сатори  через  грязную  обувь

 

-          А где Нарада, где Нарада? - закричал Сантоша, выбежав  с лоджии.

-          А он вроде в кладовке каялся, - вспомнил Мудя.

-          Давайте идите, посмотрите, что он там делает, - скомандовала Ксива.

И несколько долбоебов на карачках поползли в кладовку. Когда зажгли в кладовке свет, то увидели следующую картину: Нарада валялся среди мусорных мешков, обоев, свалившейся с вешалки одежды и громко храпел.

-          Вот оно, хуево покаяние, -  глумясь, сказала Элен, - а ну, быстро распинывать его! И в ванную - вымывать и очищать всю обувь, - последовала следующая команда.

чу-Чандра сразу принялась за свое любимое дело и начала с азартом распинывать Нараду.

-          Эй, говно, вставай быстрее, - хуярила она его по заднице.

-          А? Где? Что? – стало очухиваться Нарадовское уебище.

-          Че надо?

-          Я тебе покажу, че надо, - бесилась чу-Чандра, - а ну, быстро, обувь мыть!

Нарада, еще плохо понимая что к чему, отрыл себе в мусоре вонючую тряпку и стал в тазик собирать всю грязную обувь. Набралось пар двадцать с огромным слоем грязи на подошвах, так как ученики часто ходили на прогулки с Гуру Рулоном по горам, а в последнее время шли проливные дожди, и образовалось много грязи. На некоторой обуви грязь уже успела высохнуть, где-то встречался прилипший навоз или еще какая-нибудь хуйня, которую не так просто было отодрать. Нарада почему-то не очень обрадовался этой практике и со сморщенным ебальником поволокся в ванную. Пока он тащил тазик с обувью, перемещаясь на коленях, она вываливалась и вся грязь размазывалась по полу.

-          Эй ты, дебил, что ты делаешь?! – увидела это свинство Ксива. Если не хочешь все нормально делать, будешь сейчас всю обувь зубами подбирать, складывать в тазик, а потом своим рылом толкать его впереди себя, понял, говно!?

Последовало длительное вонючее молчание, потом он скрепя зубами процедил:

-          Да, ясно! – и зачморился.

-          А будешь чмориться, - заметила Ксива, - будешь туда-сюда эту обувь таскать, пока радостным не станешь.

-          Понятно-о-о-о-о, - протянул Нарада и стал своими зубами подцеплять грязные ботинки, кроссовки, босоножки, ползая на коленях. Получалось это у него очень хуево. То вываливалось из зубов, то он сплевывал грязь, попавшую на язык, чтобы не проглотить. За час долбоеб собрал кое-как всю обувь в тазик и теперь стал старательно мордой толкать его вперед. И вот он доехал до самого ответственного момента – это был порожек в ванную, через который нужно было ловко умудриться проскочить, но как у всех уродов, у Нарады не только руки росли из жопы, но и голова, видимо, тоже. Он тупо стал лбом таранить тазик вперед. Тот врезался в порожек, и вся обувь, которую он так тщательно собирал, развалилась в разные стороны.

-          Ха-ха-ха, - угорали все, кто лицезрел это посмешище.

-          Вот теперь, придурок, ты можешь посмотреть на себя реально, – сказала  Элен, - кто ты есть на самом деле. Не можешь сделать такое маленькое действие, какой из тебя бизнесмен, какой тебе джип, какой сотовый, ну ты и насмешил, клоун, ха-ха-ха.

 В этот момент всем было очевидно, как человек в воображении ловко представляет себя суперменом, бэтменом и еще хуй знает кем, а в реальности даже ботинок вымыть не может, это действительно страшно. Страшно именно то, что человек не хочет это признать. Ему неприятно ощущать себя ничтожеством, потому он продолжает строить иллюзорный образ себя. А потом сам же страдает от болезненного отношения к себе, когда его ложная личность попадает под удар извне. А лучше бы не думать ничего о себе, а реально ощущать себя как свидетеля, который отождествляется то с телом, то с умом, то с эмоциями, тогда проще было бы жить. И много полезных откровений можно было бы сделать. Но Нарада вместо самонаблюдения стал заниматься самосожалением.

«Ой, ну почему надо мной так издеваются, я че лох эту парашу отмывать, у меня столько талантов, я такой Великий, прозябаю здесь над этим говном, так все заебло. На себя бы посмотрели, только пиздят о духовности, а сами не лучше, уроды».

     Но Нарада забыл, что находится не в простом месте, а там где все прекрасно чувствуют и ощущают малейшие негативные влияния. Так произошло и теперь.

-          Эй, ты, говно, ты на кого волну гонишь, а, ебосос?

-          Да я ниче, ниче, - завозгудал Нарада, - обувь мою, волну не гоню.

-          Не пизди, фуфло, - обрезала его Ксива, - смотри, будешь волну гнать, по еблу получишь. Услышав это, Нарада жутко испугался, сразу поджал яйца, так как практики под названием «Мистер Леонардо» запомнились ему на всю жизнь и оставили незабываемые впечатления в его памяти.

-          Есть, будет сделано, - как из автомата, выпалил он, - я буду исправляться.

-          Давай, будем проверять тебя, говно, - подытожила Аза.

И Нарада опять остался один на один с грязной обувью и со своими ничтожными мыслями. Один только страх привел его на какое-то время в чувство. И лишь бы не получить пиздюлей, Нарада начал культивировать более правильные состояния, которые от него хотели почувствовать.

«Ну, как же там в это состояние-то входят? Ведь я же знал, когда только-только пришел  в Рулон-холл, лет шесть так назад, - пытался вспомнить идиот, - и тогда я помню, такой покладистый был, все принимал, что не скажут, но почему я сейчас должен подчиняться как овца? - опять начал он гнать гнилые мысли. - Сейчас я уже другой, я же должен продвигаться дальше, - оправдывал себя дурак, - почему я должен оставаться на том же уровне? Я же столько практик прошел, я уже великий, мудрый, меня все должны почитать. Дурак не хотел подчиняться игровой ситуации для своего духовного развития, не понимая, что человек не может жить, никому не подчиняясь - ребенок матери, отцу, воспитателям в детском саду, учителям в школе. Взрослые подчиняются начальнику на работе или просто вышестоящему лицу, жена подчиняется мужу или муж жене и так далее. Солдат в армии находится в подчинении. Всегда есть подчинение, необходимость кому-то подчиняться. Но вопрос, кому ты будешь подчиняться, кому служить? Вот здесь человек может сделать выбор. Но, конечно, обычная мышь не знает даже о существовании подобного выбора, человек же, ставший на духовный путь, уже может выбирать, будет ли он попадать под влияние Высших Сил, высокодуховных людей, служить Божественной Силе или будет подстилаться под бомжа-пьяницу, исполнять любые капризы жены-психопатки лишь бы не остаться одному, слушать других дураков, срабатываясь на государство и так далее.

     Вдруг Нарада вновь опомнился, вспомнив, что пиздюли не за горами и про себя решил: «Ну ладно, несколько минут мне в принципе не трудно скультивировать радость, ради прикола побыть как ребенок, для разнообразия» И через некоторое время Нарада стал радостно мыть обувь, старательно очищая грязь и всю налипшую парашу. Со стороны можно было даже подумать: то ли святой, то ли просто умалишенный.

-          Ха-ха-ха, - засмеялась Элен, увидев радостную харю Нарады.

-          Ты че, прозрел что ли?

-          Ага, - как дебил ответил Нарада, кивая головой, - кажется, прозрел. Вы представляете, я никогда не думал, что просто моя обувь, я могу ощущать себя радостным и счастливым, - пиздел Нарада с выпученными глазами.

-          Давай, будем проверять, надолго ли тебя хватит, урод,- сказала, Ксива.

Услышав обзывательское слово в свой адрес, Нарада с удивлением для себя обнаружил, что даже ни капельки не обиделся, как он это делал обычно.

«Ну, надо же, - подумал он, - и такое бывает, а может,  я уже просветлел? Да, просто Гуру Рулон же видел, видел, какой я духовный, вот и дал мне такие практики, именно мне, - продолжал будоражить свой центр удовольствия Нарада, - потому что только я могу их пройти. Вот!» - успокоил он себя.

 

 

Святое  Омовение

 

Как-то раз Элен и Аза отозвали в сторону Мудю с Гуруном.

-          Сейчас у Нарады будет очередная практика. Вы должны будете его помыть в ванной, - заговорщицким голосом сказала Аза.

-          А че нужно будет делать? – спросил Муд, обрадовавшись, что эта практика будет не с ним.

-          Просто помыть Нараду и все, – ответила Элен. – Мыть надо будет вот этой грязной тряпкой, - указала она на тряпку, которой обычно мыли сапоги после прогулок по горам.

-          Всего надо помыть? – спросил Гурун.

-          Да, всего. И голову тоже, – радостно ответила Элен.

-          Ясно, - ответили двое дураков.

Вскоре привели забитого Нараду, и в коридорчике перед ванной собралась вся шобла поглазеть на то, как Нарада будет просветлевать. Аза держала наготове видеокамеру, чтобы увековечить этот счастливый момент для будущих поколений рулонитов. Гурун с Мудей подошли к Нараде и грубо взяли его за обе руки с двух сторон.

-          Пошли в ванную! – жестко приказал Гурун.

Душенка Нарады тут же съебалась в левую пятку, и он, весь трясясь, истерично завопил:

-          Зачем это?!

-          Там узнаешь, - нарочито мрачно пропиздел Гурун.

-          Не-ет! Не-ет! Я туда не пойду!!! – завизжал ях баба Нарада и задергался всем своим дохлым телом, повиснув на руках своих «палачей».

Этот дурак вообразил, что его сейчас заведут в ванную и отхуярят там под яйца.

-          Я знаю! – вопил он. – Я знаю!!! Вы меня там изобъете!!! А-а! Мама-а-а!

-          С чего ты взял? – угорала над ним Элен.

-          Со мной уже такое было!!! О-о!

-          Да никто тебя пиздить не собирается! – сказал Мудон своему дружку.

-          Не-ет! Я знаю! Я знаю! Гуру Рулон мне уже однажды устраивал такую практику!!! Я знаю, что сейчас бу-уде-ет!!! Вы не знаете, что это такое!!! – драл глотку пересеривший долбоеб, обезумевший от собственного болезненного воображения.

-          Да заткнись ты! – гаркнул Гну.

-          Нарада, да не ссы, мы тебя не будем пиздить, - снова сказал Муд, едва сдерживая смех при виде бьющегося в истерике Нараду.

-          Вон видишь, твой дружбан Мудя не даст соврать, – с усмешкой сказала Элен. – Они тебя просто помоют.

-          Не ве-е-ерю-ю!!! – неистовствовал Нарада.

Тут он вырвался из хватки и отбежал в угол, повернувшись ко всем лицом.

-          Я ни за что не пойду туда! – стал орать он.

Нарада впился ногами в пол, плотно прижался спиной к стене, обхватив руками косяк двери. Казалось, его танком с места не сдвинешь. От напряжения и страха он весь покраснел. Глаза бегали туда-сюда с сумасшедшей скоростью. В этот момент он выглядел как умалишенный.

- Ты, че, Нарада, рехнулся? – не зная, что делать, то ли смеяться, то ли пугаться, спросила чу-Чандра, - тебе уже помыться трудно?

- Нееет, нееет, они меня побьют, - орал Нарада, - я же знаю, все вы против меня.

- Ты че, дурак? - не выдержал Гурун, - нахуй нам тебя бить? Ты просто достал всех своим потом вонючим, вот мы и решили тебя помыть, раз ты сам не хочешь.

     Никто не мог и подумать, что такая приятная и совершенно безобидная практика выльется в целое шоу и так сильно напугает Нараду. Но, тем не менее, долбоеб уже так ярко представил, что его будут бить, издеваться над ним, что теперь его невозможно было никакими силами затащить в ванную.

- Нарада, тебя же сейчас болезненное воображение дурачит, - подсказал ему Гну.

- Зачем ты прошлый опыт переносишь в настоящее, тебя же действительно просто хотят помыть, - спокойно сказал Сантоша, - ну что тут страшного, не понимаю?!

- Нет, не верю, - бесился Нарада, - один раз меня обманули, я поддался, и меня сделали Мистером Леонардо, а теперь хуй вам всем, я ни за что не зайду в эту ванную, ни под каким предлогом, - отождествленно орал шизофреник.

- А ведь ты, правда, больной, тебе лечиться надо, - посочувствовала ему Вонь Подретузная.

     Рулониты уже не знали, как реагировать - ситуация настолько была нелепой и смешной, что все охуевали от такого поворота событий.

- Да, ладно тебе, Нарада, дурачиться, - стал снова уговаривать его Мудя, - неужели я похож на того, кто хочет тебя отпиздить? Да если бы надо было тебя побить, в конце концов, так давно бы уже тебя связали да избили, как следует.

- Слушайте, а может он просто напрашивается, чтобы его уделали как следует, - догадался Гну, - а ты знаешь, Нарада, нам это нетрудно, ты только скажи.

       Нарада от таких слов еще больше затрясся и стал  заикаться:

- Н-н-н-н-н-е-ужели  н-н-н-ельзя в-в-в-в-се  по-по-по-х-х-х-орошему ре-ш-ш-ш-и-и-и-ть? – выдавил долбоеб.

- Почему нельзя, можно, только ты почему-то не хочешь, - сказал Нандзя.

- Ну что, Нарадушка, мыться пойдешь? – пидорастическим голоском сказал Гурун, строя глазки Нараде, - а то мы тут всех уже притомили.

 И только Гурун с Мудей хотели взять Нараду под руки, как тот забрыкался, словно бешенный, и завопил, что есть мочи:

- Отпустите меня немедленно!!!! Если вы меня заставите ЭТО сделать, то все, я ухожу из Эгергора!!!.  

- Вот это номер! – охуела Элен, - че, че ты сказал, а ну повтори!

- Да, да, если вы меня заставите сделать это, я буду вынужден уйти из Эгрегора, - отождествленно, с трясущимися коленками твердил дебил.

- Ну, ты вообще охуел! – только и смогла выговорить Ксива.

- Какая же ты все-таки падаль, гниль! – с презрением сказала Аза. И все остальные стали высказывать Нараде, как он им противен и омерзителен.

- А что я по-вашему должен делать, вы не оставляете мне другого выбора, - истерично вопил Нарада. - Я не могу больше этого выносить.

- Вот ты какие, оказывается, мысли культивировал все это время, сволочь, - бросил ему Гурун, - хули ты тогда вчера театр нам разыгрывал, каялся он, видите ли, перед Гуру Рулоном, лицемер вонючий.

- Да в тебе же ничего человеческого не осталось, - сказала чу-Чандра, - ты хуже любого бомжа, да ты вообще ни на что не способен, даже помыться уже не можешь, трус. Если бы в тебе было еще живо хоть что-то духовное, то ты бы думал: «Ну, даже если меня и побьют, я все приму, значит, так надо, ведь я просветлеваю!».

- Да, вот сморите, какая страшная штука - болезненное воображение, - стал поучать Нандзя, - ничего реально не происходит, а человек уже такое навоображал, что теперь мучается, даже из Эгрегора собрался уходить, вот до чего дело дошло! Вот так просто, в одну секунду перечеркнуть 6 лет и ломануться. А сколько еще бед может нам принести болезненное воображение, если мы не обуздаем его.

- Да, уж, - согласились рулониты, - страшно все это.

- Да, все это на самом деле очень страшно, если мы заранее  не испугаемся и не начнем неистово просветлевать, - сказал Сантоша.

- Да, да, мы будем просветлевать! Мы не будем ни за что мышами!!! - стали выкрикивать рулониты, - мы лучше сдохнем, чем будем жить, как быдло!

     И только Нарада, как побитая собака продолжал стоять в углу, боясь сделать лишнее движение. Неподалеку шарилась причморенная Синильга, жалея своего бомжа: «Господи, на кого он стал похож, бедненький, может и правда, лучше было бы, если бы мы ушли. Ведь он способный, мы бы сами начали свое дело».

 Рядом с беснующимся Гуруном, который радостно со всеми выкрикивал: «Вперед, к Просветлению!», стоял Мудон, так и мусоля в руках тряпку для обуви, которой он должен был мыть Нараду, и призадумался: «Да, просветление - это действительно смерть. Не думал я, что это так страшно, а нужно ли мне все это? Ведь я раньше думал, что Просветление - это что-то такое приятненькое,  безболезненное, а сейчас оказывается совершенно противоположное. Мне вроде и без него нормально».

- Эй, Иуда, в последний раз спрашиваю, ты мыться будешь или нет, урод? – уже не могла спокойно разговаривать Элен.

- М-м-м-ожно я письм-мо Рулону на-на-на-пишу? - стал ныть Нарада, - и если он мне ответит что-то такое, что убедит меня, то я останусь.

-          Ну, давай, пиши, - сказала Элен.

Нарада забился в угол коридора и стал карябать письмо. Через десять минут он передал его Ксиве, и та унесла его Рулону.

К Нараде снова подвалила толпа распиздяев и начала доебываться:

- Ну че, гандон, пойдешь мыться или нет?

Нарада в это время уже опустился на корточки,  обхватил свои костыли руками и  уставился в пол.

- Пока ответ не придет, я никуда не пойду, я хочу знать, что на этот счет думает Гуру Рулон, обманываете вы меня или нет, – как робот произнес говноед. Рулониты, угорая и глумясь над шизоидом, на некоторое время расползлись по углам.

     Минут через 15 в комнату вбежал, как всегда радостный, Сантоша, у которого, казалось, никогда не было никаких проблем, и закричал:

 - Нарада, держи, читай ответ Мастера.

       Нарада стал читать письмо. Его напряженное рыло стало постепенно расслабляться.

Нарада прочитал письмо и стал прислушиваться к своему внутреннему пиздежу, пытаясь понять, то или не то ответил ему Гуру Рулон. Так или не так он понял. Потом еще раз десять перечитал письмо и, судя по тени улыбки, которая пробежала по его роже, ему полегчало, и он развалился на полу, облокотившись о стену. Закатил моргалы вверх, потом закрыл граблями свою рожу, минуты две так посидел, затем встал, заулыбался, как дурачок, и бодрым голосом заорал:

- Ну ладно, если вы не будете бить, пойдем мыться!

 Все громко заржали.

      Гуру Рулон очень тонко чувствовал каждого человека, и даже если человек находился за миллионы километров от Него, Он мог точно определить, какие у него мысли, какое состояние, какие намерения. И Мастер всегда знал, что кому нужно и в какой момент. И часто одной только фразой Гуру Рулон мог  сделать человека самым счастливым на Свете!

   «Когда я начал наблюдать за всеми процессами внутри себя, то я стал знать все!!! Потому что все люди - машины и, зная основные программы, по которым работают все машины, можно с легкостью определить, как среагирует в следующий момент та или иная машина. А я пробудился, я перестал быть машиной! В этом мое основное отличие от всех людей, - говорил Рулон, - теперь я могу помочь вам перестать быть машинами, если, конечно, вы этого захотите!!!».

     Когда  Гурун с Мудей повели Нараду в ванную, последний повернулся ко всем на прощание мордой и, состроив глупую улыбочку форменного шизофреника, помахал рукой. Так три долбоеба скрылись в ванной. После столь длительных мучений, Нарада даже не заметил, что его моют грязными вонючими тряпками из-под обуви.

     Минут через пятнадцать из ванной стали раздаваться странные возгласы, придурковатый смех, легкие шлепки, удары обо что-то твердое. Толпа рулонитов вновь сбежалась на очередное представление, посмотреть, что же на этот раз выкинет уебище. Когда дверь в ванную распахнулась, из нее вышли употевшие с взъерошенными волосами  Гурун с Мудей - мокрые с головы до пят так, что было не понятно,  кто кого мыл. Вслед за ними выполз гвоздь программы – Нарада. По пояс голый, в мокрых штанах, он стал вываливаться в коридор, оставляя за собой мокрые следы. На башке у него была белая в цветочек простыня, которой он вытирал голову. Увидев какие-то осатаневшие глаза Нарады, все расступились, видя, что у него явно где-то что-то сместилось. Нарада тем временем задрал резким движением одну штанину, повязал простыню, которая была на башке, как платок у бабки, и стал корчить рожи, то вытягивая, то втягивая губы, то скашивая, то выпучивая глаза. При этом он издавал сначала гудящие звуки, а потом начал истерично ржать.

Вдруг он завыл не своим голосом, потом схватил себя за волосы и начал их дергать, мыча и воя. Потом он начал кружиться вокруг своей оси, завывая, как вурдалак, а потом встал на бошку и начал бешено вращать орбитами. Веселье было неописуемое! Поначалу все даже слегка опешили, не зная, как реагировать – то ли ржать, то ли обеспокоиться за здоровье Нарады. Вдруг Нарада резко замер, а потом заорал:

-          Кто я?!!! Кто я?!!!

-          Нарада, – сказал Гну и прыснул со смеху.

Нарада никак не отреагировал и, схватив, себя за нос, начал теребить его, тряся башкой вправо-влево. Так он долго тряс себя под общее веселье и улюлюканье наблюдателей. Потом снова заорал:

-          Кто я?!!! Кто я?!!!

Затем Нарада  принялся выплясывать «яблочко», то садясь на корточки, то вставая, выкидывая ногу вперед.

- Эх, яблочко,  да на тарелочке, - пел дебил.

- Слушай, Мудя, а как ты думаешь, может он просветлел? – спросила опешившая от происходящего, как и многие в тот момент, Вонь Подретузная.

- Да навряд ли, - сморщившись от  такого поведения Нарады, сказал Мудя, - скорее всего у него крышу сдуло, я вот думаю, он вообще теперь в себя придет или нет?

- Ребята, Нарада либо просветлеет, либо дураком на всю жизнь останется, - сказал Гну и радостно захихикал.

- Боже ты мой, а может Нарада-то правда просвтелел?! - схватилась за голову Синильга и вылупила глаза, не в силах оторвать их от Нарады. - Я его никогда еще таким не видела! - поделилась дура, наблюдая, как Нарада продолжает юродствовать. Он все так же дергал себя за нос, крутил башкой и орал: «Кто я? Кто я?». Затем он подбежал к камере и стал в нее строить разные рожи, высовывая язык и безумно выпучивая глаза. Потом дебил начал подбегать к рулонитам, дергать их за какую-нибудь часть тела и спрашивать: «А ты кто?».

      Так же по-дебильному, с задранными штанами и с перекошенным ебальником  он подбежал  к ненаглядной Синильге и, тыкая ее пальцем в живот, доебался и до нее: «А ты кто?».
- Это же я, Синильга, вы что меня не узнаете, Нарада?! - искренне удивилась Синильга, заволновавшись за здоровье своего бомжа.

- Вот он принц во всей своей красе, любуйся!!! - обратился Гурун к Синильге. - Ты его еще и не таким увидишь. Это хорошо, что он еще спокойный пока, а то ведь бывают  и буйные шизофреники.

Бедолага Нарада так переживал за свои яйца, что слегка сдвинулся и, чтобы как-то спастись от собственных страхов, принялся шизовать. Коды он сам понял, шо с ним стряслось, он уже начал выпендриваться, корча из себя скомороха и, позируя перед камерой в надежде, что коды Рулон увидит этот цирк, то скажет, шо Нарада уже просветлел. Но нихуя подобного, ясен перец, не произошло, т.к. Рулон видел, что Нарада просто выебывается.

-          Смотри, вот видишь, а ты боялся! – весело сказал Гурун.

-          И че я боялся! – довольный ответил Нарада. – Оказывается, совсем нестрашно! – Нарада проявлял явные признаки шизы.

-          Ну че, Нарада, помылся? – спросила Элен.

-          Да! – радостно ответил Нарада.

-          А хуй ли ты ссал и так долго ломался?

-          Не знаю, – пожал плечами Нарада.

-          Страшно было?

-          Вообще не страшно. И че я боялся, - удивленно сказал Нарада, продолжая играть дебила в трусах.

 

Массаж   Просветления

 

-          А сейчас вы пройдете еще одну практику, которая называется «массаж просветления», - сказала Элен, когда дураки снова собрались все вместе.

-          А что это такое? – спросил Мудя.

-          А вот раз ты у нас такой любопытный, на тебе мы и покажем. Ложись, - сказала Ксива.

Мудя, пожалев, что вызвался, лег на живот, снял футболку. Три жрицы сели по бокам от спины Мудона и со всей силы, наваливаясь весом, стали сильно сжимать кожу на спине, передвигаясь вперед, поперек позвоночника.

-     А-а-а, - заорал от невыносимой боли Мудя, ощущая, как глаза выпазят из орбит.

-          Терпи наставник, жрецом будешь, - приговаривая, похлопал его по голове Гну.

-          Рулон терпел и нам велел, - сказала Ксива. Мудон покраснел как рак от напряжения, еле сжимая зубы, чтобы не заорать.

«Да, боль в коленях - ничто по сравнению с этим!» - только и успел подумать Мудя. А потом мыслей и вовсе не стало, либо они слишком начали быстро двигаться, либо он уже не успевал их улавливать. А в это время жрицы навалились на спину Муди локтями и стали елозить вдоль позвоночника.

-          Я сейчас обосрусь,- подумал Мудозвон, сжав со всей силы кулаки.

-          Может хватит, - кое-как выдавил из себя Мудила, - я больше не могу.

-          А кто просветлевать-то будет, а? – спросила Элен. - Ты же великий, значит должен быть отрешен от своего тела, - говорила она, мутузя его со все дури по спине, потом по жопе, по ногам. Мудон в этот момент пожалел, что на свет родился.

-          А че ж ты Дырку не привез с собой, она бы посмотрела, какой ты великий воин - астрокаратэк, - издевалась чу-Чандра. Она все никак не могла смириться с тем, что Мудя нашел себе очередную юбку, а ее послал нахуй, и теперь чу-Чандра при каждом удобном случае пыталась хоть как-нибудь подъебать Мудона, чтобы ему было очень неприятно, и ей это удавалось.

«Крыса, блядь, ебаная, - бесился про себя Мудон, - мало я тебя мутузил. Была бы моя воля, сейчас бы как въебашил тебе по твоему свиному рылу». Но долго Мудону беситься не пришлось, так как он почувствовал, что делают что-то жуткое с его ногами, то ли пальцы ломают, то ли всю ногу.

-          А-а-а, мне очень больно, - орал Мудило. В это время остальные жертвы созерцали это зрелище, со страхом представляя себя на месте Муди. Гурун ходил из угла в угол, пытаясь не показывать свою реакцию. «Я не я, жопа не моя», - вспомнил он полезную в подобных случаях мантру. «Я не я , жопа не моя», - так было легче растождествляться со своим телом.

 «Главное, не поддаваться на образ, главное, не поддаваться, - завнушивал себя Гурун. - Я все вытерплю, ничего страшного нет, я не в концлагере, это же практика духовная!»

 А Нарада в это время весь уже изошелся на говно.

 «А где окно, я хочу выброситься в окно, нет, я не хочу, меня же убьют, изуродуют, искалечат, так же нельзя, - дрожал Нарада. – Ой, мама, я боюсь, - и от страха аж захотел ссать, - а черт, надо же экзамен сдавать, - опомнился он, - нет, лучше потерплю».

 Несколько дискомфортов разом обрушились на Нараду, и он не знал, что делать -  то ли попроситься ссать, тогда надо на Синильгу наезжать, а она может обидеться на него. А если терпеть, тогда на массаже может обоссаться, и все будут ржать над ним!

-          Эй, Нарада, ты следующий, - прекратила его страдания Элен. В этот момент Нарада больше всего на свете завидовал Муде, так как для него этот кошмар кончился, и он может спокойно дышать, а для Нарады все только начиналось.

-          Ой, может, вы не будете так сильно,- стал умолять Нарада, как последний пидор.

-          Будешь ныть, будем еще сильнее делать, - обрадовала его Аза. - Давай, быстро ложись, костыль ходячий.

 Длинное костлявое тело Нарады растянулось на паласе. Жрицы так же сели по бокам от скелета и не успели даже дотронуться, как Нарада заорал:

- А-а-а, не надо.

-          Ты че орешь, придурок, - осекла его  Элен, - мы даже еще не прикоснулись к тебе, урод, а ты разорался.

-          А я заранее, чтобы не так страшно было.

Жрицы снова навалились всем весом на спину кащея, стали мять мышцы так, что за несколько секунд кожа побагровела.

-          Блядь! – сквозь зубы процедил Нарада. – Ы-ы-ы-ы, - выл урод и стал брыкаться, как уж на сковородке. И так и сяк. Жрицы даже не могли ничего нормально сделать.

-          Заебал, урод, - сказала Элен. - Пусть на тебе младшие тогда тренируются.

-          Эй, свиньи, а ну сюда! – закричала Ксива.

      Из соседней комнаты выбежало шесть девчонок, которые только недавно пришли в Рулон-холл, и каждая практика являлась для них откровением. Для них все было необычно и жутко интересно.

-          Сейчас вы будете делать наставнику массаж просветления, - сказала Элен им спокойным голосом, обучая. - Садитесь двое у головы, двое у ног и одновременно начинайте делать такие упражнения, - стала Элен показывать на Нараде движения, от чего он взвыл.

-          А-а-а, больно! – орало уебище. Девчонки радостно набросились, подумав: «О, это же Великий наставник, как здорово, сейчас мы будем делать ему массаж, круто!».

И бабы начали, как попало, мять ему спину, ноги, чесать голову. У одной оказались длинные ногти, и она как вонзилась ими в спину дурака.

-          Дура, блядь, че ты делаешь, - взбесился Нарада, - больно же!

-          Ничего потерпишь, ишь развыебывался, - осекла его Ксива.

-          А ты, Катерина, не бойся, просто выполняй практику, - обратилась она к девчонке, которая поцарапала Нараду и теперь уже зашуганная, зачморенная сидела от того, что на нее наорал Великий наставник. Но массаж продолжался. В отличие от Муди Нарада даже секунды не мог нормально лежать, постоянно дергался, психовал, ныл, крутился и причитал, невозможно было что- либо ему сделать. И вот настал момент, когда надо было бить голову. Две девчонки, одна из которых опять оказалась Катерина, начали со всей силы бить по голове Нарады. Тут его терпение лопнуло окончательно. Со всего психу он стал бить как сумасшедший об пол кулаками, а когда кто-то стал бить его по икрам ног, он со всей дури лягнул своим костылем и заехал одной из девчонок прямо по лицу, потом как бешеный, вскочил на ноги  и ударил кулаком того, кто попался под руку, и это опять оказалась Катерина, которая сразу не сообразила, что произошло, а, почувствовав боль в животе от удара, заревела.

-          Ах ты, сука, что ты делаешь, говно! – бесились жрицы, прибежав из другой комнаты, услышав шум.

-          Что, вообще себя уже не контролируешь, козел!

-          А ты не ной,  – стала учить Ксива Катерину. - Это мать тебя научила нюни развешивать чуть что. Хватит, это тебе тоже практика. Давай, вытирай сопли и начинай злиться.
Катерина, послушав жрицу, всхлипывая, стала вытирать слезы и делать попытки разозлиться и войти в сильное состояние, в котором невозможно зачмориться или расплакаться. Для нее это были еще первые духовные уроки.

-          А ты, осел, - набросилась снова на Нараду Элен, - сейчас будешь просить у нее прощения, - сказала она, имея в виду Катерину, - понял?

-          А че это я должен у нее просить прощения?

-          Ты еще спрашиваешь? - удивилась Ксива. - Кто тебе давал право руки распускать, говно? Давай, проси прощения, быстро!

«Блядь, чего приеблись, чего это я должен у какой-то малявки просить прощения, я че ненормальный? – думал Нарада. - Как это я буду выглядеть?- и он стоял, переминаясь с ноги на ногу, перещелкивая своими пальцами и хмуря брови.- Не, я че, лох? – думал Нарада, - не буду я у этой дуры прощения просить».

-          Че ты застопорился, - набросился Гну, - а ну, быстро прощения проси, пока пизды не вломили. Услышав последнюю фразу, Нарада сразу же  приступил к выполнению задания. Только подобные запугивания, намекающие о том, что его хлипкое тело может разрушиться от чьего-то большого кулака, моментально активизировали Нараду, и он сразу становился шелковым. Так произошло и теперь - Нарада сразу вытянул свой ебальник, стал по струночке и начал бубнить:

-          Ну, прости меня, я не хотел, так получилось.

-          Ну все, хватит, - остановил его Сантоша, - иди дальше унитаз драй, хватит тут колом стоять.

-          Гурун, давай теперь ты ложись, - прикрикнула Элен.

Гурун, продолжая себя завнушивать, стараясь держаться спокойно и отрешенно, лег на палас и в течение всего массажа не произнес ни звука, только видно было каждую жилку, вену на его лице и лысине, которые появились от напряжения. Но Гурун, единственный, кто стоически вытерпел весь массаж. Правда, когда сказали вставать, он долго врубался, что же произошло. Руки, ноги, голова, спина, - ничего не ощущалось, все просто гудело. Гурун встал как солдат и, не в силах согнуть колени, чтобы ползти, вытянул назад свои лапы и пополз на передних, волоча за собой задние.

 

 

Строевая подготовка

 

-          Все, хватит зависать, - дала всем встряску Элен, - сейчас Гну будет принимать у вас экзамен по строевой подготовке. Давайте пошевеливайтесь, ползите все в большую комнату. Гурун попытался прибавить скорость, но только вскрикнул от боли. После трех дней ползанья на коленках ему казалось, что он передвигается на голых костях и при каждом наступлении на колено, он ощущал жуткую боль. Поэтому Гурун стал пытаться встать на носки ног и ладони рук и так передвигаться.

-          Что, не приятно? А ну, опустился, - заметила его Элен, - а когда свинил, когда разваливал Эгрегор, не хотел учить рулонитов, искажал истину, тогда приятно было, да? - бесилась жрица.

Гурун изо всех сил пыжился, пытаясь осознать, как он свинил в последнее время, но чувство важности все-таки давало о себе знать, хотя уже не так сильно как обычно, так как трехдневное голодание и ежедневные часовые разминки делали свое дело.

     «Эх, только бы выдержать, только бы выдержать, - думала в это время Вонь Подретузная, так же ощущая боль в коленях, - ведь когда-то же это кончится все равно, только бы не сбежать, ну, Гурун здесь, значит, я пока буду тут, а потом посмотрим».

  Никаким осознаванием здесь даже не пахло. Каждый думал о своих гнилых планах. Настолько деградировали, что уже не могли просто радостно принимать. Итак, началась веселая строевая. Гну вальяжной походкой прошел через зал, уселся в кресло и начал небрежно, даже как бы нехотя, давать команды:

-          Эй ты, Нарада, а ну вставай в тот конец комнаты.

«О, классно, начало мне нравится, - подумал Мудон, видя, что Нарада встает с колен, - видимо строевая все-таки будет проходить на двух лапах, а не на четырех, вот это кайф», - обрадовался Мудила раньше времени. Нарада тем временем пытался выполнить команду «смирно». Его слишком длинное и худое тело никак не хотело выпрямляться, заваливаясь, то влево, то вправо, то вперед, то назад.

-          Эй, ну хватит тут березку изображать, - поучал Гну, - а теперь на месте шагом марш, ать- два, левой, левой.

Только было Нарада хотел начать маршировать, как обнаружил, что ноги не хотят никак разгибаться.

«Ой, что это со мной, как-то мне не по себе», - думал Нарада. Вдруг он почувствовал, что хочется опуститься снова на колени. Уж настолько привык. Нарада сделал новую попытку шагнуть вперед, но когда он стал заносить левую ногу, длинное тело покачнулось,  левая нога заплелась о правую, и Нарада чуть не ебнулся об пол, чем вызвал бурное веселье.

-          Нарада, смирно, - сквозь смех снова выговорил Гну.

Длинное неуклюжее тело вновь стало пытаться выпрямиться.

-          Шагом марш! - последовала следующая команда.

Нарада, еле переставляя ходули, стал маршировать, если это можно было так назвать.

-          Ну ты, вперед-то продвигайся, долбоеб, - гнал его Гну или у тебя ноги к полу приросли? Нарада стал кое-как перемещаться вперед, по-прежнему выбрасывая скрюченные ходули, но все никак не мог понять, куда же деть руки, они разлетались в разные стороны, и он никак не мог их пристроить. Следующим должен был маршировать Мудя.

-          Мудя, смирно, - скомандовал Гну.

Мудон кое-как встал на ноги, с хрустом распрямляя колени.

«О, нихуя себе, какой я оказывается высокий, - удивился он, - аж голова закружилась».

-          Вы че все как пьяные, даже в стойку «смирно» не можете встать? – разбесился
Гну, - да, тоже мне, наставники Великие. Хоть бы маршировать поучились, а то Наполеоном-то каждый горазд себя мнить, шизоиды.

-          На-ле,  на-пра-во, кру-гом, ша-гом марш, на месте стой, - отдавал команды Гну.

Мудон не успевал доделать одну команду, как уже звучала следующая, и он долго соображал, где лево, право, что такое  - «марш», «стой», и при этом постоянно ударялся о рядом стоящий шкаф. Потом опять очухивался, пытаясь услышать новую команду.

«Ох ты, может это практика на отключение внутреннего диалога», - подумал Муд.

-          Ну все, хватит, клоун, - остановил его Гну. – Давай, кто там следующий?

А следующими шли лица женского пола. Первой выперлась Синильга. Как девочка-дюймовочка, она продефилировала мимо Гну, виляя задницей.

-          Слушай, Синильга, ты не на панели, давай маршируй. Синильга сделала новую попытку маршировать, но получалось у нее это как у коровы летать.

-          Синильга, на-ле-во, - скомандовал Гну.

-          Хи-хи-хи-хи, - ржала как придурошная Синильга и, пританцовывая, повернулась вправо, расставив руки в стороны.

-          Синильга, руки вдоль тела, собранней, - уже жестче командовал Гну. - Ты не на танцульках. Но Синильга не могла врубиться, что от нее требуется.

-          Ну вы и свиньи, - сказал Нандзя, обращаясь к наставничью-дурачью, - уже элементарные команды не можете сделать, ни на что не способны.

 

***

          На следующий день вновь состоялся костер, где Рулон поведал ученикам о великом невежестве матери:

      - Чтобы мы могли что-нибудь в жизни достичь, мы должны отбросить мамочкины принципы, и тогда  перед нами откроется весь мир. Мамочкины принципы – это как гнилая кость, за которую мы хватаемся, и из-за нее не видим весь огромный бескрайний мир. Сидит какая-нибудь дура где-то в коммуналке, срабатывается до костей и тихо радуется, что мамкино сбывается! Это страшно! Мать меня учила в детстве: тот чего-то достиг, этот чего-то достиг, потому что он пожертвовал какими-то принципами. Я думал: «И я тоже пожертвую, только какими принципами, надо узнать». Долго думал, гадал, изучал людей и понял, что это как раз принципы, которые нам внушила мамочка.

     Что это за принципы? Например, что мы должны учиться в институте. Это самая большая дурость – учиться в институте, потому что там ничему нормальному не учат, там нас делают придатками к  машинам, к станкам, ко всяким автоматам, и то плохими, потому что практически никто ничего не умеет. Плохими придатками,  которых потом еще надо долго переучивать. Второе – это создание семьи с бомжом, алкоголиком. Мать сказала: «Первый встречный, который к тебе подойдет, зэчара откинувшийся, пьяница, дурак, маньяк – это и есть  принц, твое великое бесконечное сча-а-а-а-стье, - кривляясь и изображая бомжей-алкоголиков, говорил Рулон. - Все это - большая жопа! – жестко и однозначно выкрикнул Просветленный. - И этот бомж – есть первая гнилая кость, за которую мы хватаемся и из-за которой ничего больше не видим. А вторая кость – это выпиздыш, гнилая, отвратительная, абсолютно ненужная, - корча самые страшные рожи, показывал Рулон свое отвращение к мышиной завнушенности, - которую мы должны отбросить, чтобы перед нами открылся огромный мир: Рио-де-Жанейро и замки на островах. Все будет у тебя, только кость отбрось, мамкины принципы отбрось, и все у тебя будет. Хитрощелая не могла сейчас приехать к нам и отдыхать, просто отдыхать, чисто отдых. Приехал,  отдохнул, потом поехал в Рио-де-Жанейро или еще куда-нибудь, но человек не может приехать сюда! Почему он не может приехать сюда? Потому что он думает: «Есть тут бомжи, нет тут бомжа?» - при этом Рулон крепко вцепился в подлокотники кресла, выпучил глаза, подал корпус вперед и с отождествленной физиономией стал вертеть всем телом то влево, то вправо, словно действительно искал  бомжей.  Рулониты покатывались со смеху.

     «Господи, как все это смешно и глупо, - подумала чу-Чандра, - но в то же время горько от того, что осознаешь, что эта программа поиска бомжей настолько сильно сидит в тебе, буквально в крови, что вроде умом ты понимаешь все это дерьмо, но продолжаешь по-собачьи преданно заглядывать в глаза каждому ублюдку. И я ведь даже представить себе не могу, чтобы я была совсем одна, чтобы со мной не было рядом какого-нибудь ублюдка. Вот когда Мудя под боком, тогда все в порядке, хорошо, спокойно, но как только встает опасность, что я могу его потерять, так сразу же начинается сильное беспокойство, и я даже ночами могу не спать, буду его пасти».

- Диллема нелепая! Какая разница, есть он или нет? – бесновался Рулон, высмеивая всех дур, живущих мамкиными сказками. - Здесь солнце, море, отдыхай, зачем тебе думать? Вот, арбуз ешь. Зачем этот бомж нужен? Это же смешно. Просто отдохни, чисто отдых. Человек не может приехать отдохнуть, но если ему сказать, что где-то на крайнем севере, у старых зэков, просидевших 40 лет в тюрьме есть свободный бомж, человек  как туда ломанется и будет жить там в глухомани без света, с лучиной. Печь топят, воду  носят, дрова рубят - это основная мамкина задача.

      «Но ведь главное - это любовь, - задумалась завнушенная овца Пухлогубая, которая еще была совсем новенькой в Рулон-холле и плохо въезжала в тему. - Конечно, ведь это так здорово, когда женщина может ради любимого пойти на такие героические поступки. Вот как жены декабристов. Это же идеал женщины, как можно над этим смеяться?» – мечтательно закатив глаза, думала мамочкина дочка.

- Проснись, ты серишь, - ебнул ее по кумполу Гурун, прочитав на лице мамкины мысли, а про себя подумал: «Вот он - наглядный пример зомби, хотя такая хуйня ведь в каждой бабской репе, но этой повезло, что она встретила Просветленного Мастера, у нее появился шанс раззомбироваться, только захочет ли она этого…? Будем проверять».

 - Но нет, мы так делать не будем! – бесновался Гуру Рулон, заряжая учеников своей яркостью, неординарностью и неудержимой энергией, наполняясь которой они ощущали в себе силы и стремление отбрасывать все программы и ломиться вперед к просветлению.

- Мы все мамкины принципы отбросим, бомжа-дурака, зэчару оставим и поедем в Рио-де-Жанейро. Перед вам сразу откроются все двери.

 «С каким невыразимым наслажденьем

Пес гложет человеческую кость,

Без мяса, склизкую, покрытую червями.

Казалось, что приди сюда Гуру Рулон,

То Хитрощелая и не взглянет на него.

Ничтожество того, чем он владеет,

Ничтожному  увидеть не дано», - очень эмоционально процитировал Рулон мудрый стих, как вывод ко всему вышесказанному.

- Осел  что-то хотел иметь свое.  Все свое, свое, и ничего не получается своего. И поэтому мы поедем в Рио-де-Жанейро, потому, что мы не хотим иметь что-то свое и, поэтому, нам будет принадлежать весь мир! Весь мир у наших ног, потому что мы не хотим иметь что-то свое, какую-то гнилую кость, которая будет застилать нам весь прекрасный, огромный, необъятный мир! Это  гнилая кость в виде грязного пьяницы-бомжа, в виде урода-ребенка и в виде желания иметь что-то  свое! – еще с большей эмоциональной силой стал бесноваться Просветленный, пытаясь донести до учеников – долбоебов истину, которую они очень плохо еще всасывали.

- ОH- YE- YE!!!!

- Круто!!! – включились рулониты.

А Гнилой харчок так разрадовался, что от бурных эмоций аж ебнулся со стула, залетев мордой в торт, чем создал еще большее веселье.

- Я тут узнал, что есть тропа Трояна, - продолжил Гуру Рулон, когда шум немного поутих. - Там  Шудой тоже решил учиться. Он насмотрелся фильмов, как один валит толпу, и ломанулся туда. Но такая способность у этого человека от рождения. И от рождения у человека может быть много способностей: Ванга что-то видела, этот кого-то валит, Золотов гипнотизирует людей - но эти дары от рождения. Он никому это не может передать; он сам не понимает, как это у него получается. И такая способность бессмысленна, она нам не нужна, а Шудой ей обольстился. Во-первых,  он никогда и ничему не научится. Потом я представил мою бабушку. Например, она умела бы левитировать. И что бы она делала с этой способностью?  Она полетела бы моему отцу за пивом, - эти слова Рулона словно удар граблей промеж глас прояснили затуманенные мозги учеников и, поражаясь такой нелепости и восхищаясь в очередной раз тому, насколько Просветленный все видит реально, все затащились.

-  Понимаете, какую бы способность человек ни обрел, он не  сможет ей  воспользоваться, пока в его мозгах мамкина программа, например, что он должен прислуживать своему престарелому сыну. Такая программа у моей бабушки. Престарелый сын до 70 лет сидел у нее на шее. Раз прислуживает, куда использовать левитацию? Сыну за пивом. А если бы бабушка сквозь стены могла проходить, ей бы это тоже здорово  помогло. Когда сын с ножом за ней бегает, в самый раз использовать чудесные способности.

    Рулониты не могли остановиться от распирающего смеха.

- Видите, если у человека нет ума, то он и не может нормально использовать способности. Значит, единственная способность, которую нам надо обрести – это ум, которого у нас нет. Вот если мы обретем ум, тогда мы без всякой левитации не полетим за пивом нашему сыну или мужу. Марианна бы никому за пивом не полетела. Без всяких левитаций она могла быть человеком. Если дурака обучить левитации, он также и продолжит свою дурь и полетит за пивом, еще куда-нибудь полетит, но только не туда, куда надо. Поэтому нам все эти способности ни к чему, нам нужно обрести ум, тогда мы будем как Марианна действовать и не побежим бомжу за пивом, за сигаретами, а добьемся в жизни всего, как Марианна и будем жить в Рио-де-Жанейро, в  который стремился Остап Бендер.

     «Ни хера себе, какая истина сегодня нам открылась, - загрузился Мудя, - а я ведь тоже все по сверхспособностям разным прикалывался: то третий глаз старательно пытался открыть, а зачем? Чтобы знать, какой билет на экзамене попадет, то сквозь стены хотел научиться проходить, чтобы от хулиганов прятаться, а погань моя хотела третий глаз расколупать, чтобы за отцом следить, где он и с кем и, если что, вовремя ему яйца отрезать. Да-а-а, глупость людей безгранична и только Просветленный Мастер может разобраться во всем этом дурдоме».

     «А я-то думала, почему многие люди старательно делают разные практики по раскрытию способностей, и у них ничего не получается, - снизошло озарение на чу-Чандру, - а оказывается, просто цели у них слишком низкие и ничтожные, Бог это видит и не дает человеку эту способность».

     - Люди не верили, что мне сопутствует безграничная удача, - тем временем продолжал Рулон, разойдясь не на шутку, - Когда открылась секция  йоги на 10 человек, они говорили: «Уходи, какая йога, надо идти на завод, в литейный цех! Я говорю: «Да вы что, какой цех, какой завод. Передо мной будет весь мир!» Никто не верил. Потом буквально через четыре года мы вышли на всесоюзный уровень. Теперь мы выходим на мировой уровень. А Сергей, который со мной все начинал, что делает? Он стоит на барахолке. Почему он стоит на барахолке? Потому что в нем мамкины принципы. И вот раздался чудесный звонок  Сергею, мы пригласили его к себе отдыхать, чисто отдых. Арбузы, черешня, которую мы тогда ведрами набирали и отождествленно ели, ничего не видя по сторонам. Сергею  говорим: «Приезжай». А он: «Ну нет, как же я оставлю барахолку, там я торгую трусами, я меньше продам на двое трусов, на что будет жить моя семья». Вот такие рассуждения дебила. Пошли ты к черту семью, приезжай, просто чисто отдых, прижился бы, здесь хорошо, у младшего брата пристроился бы! Но нет же, там у него семья, как он ее оставит? Не может ее оставить. Он должен был схватиться крепко за прибрежные камни, чтобы жена не утащила, и  дышать, и дышать. Но нет, он на барахолке стоит. Вот это мамкины принципы. Наша разница с ним в чем? Два брата, вроде одинаковые – у него голова и  два уха, у меня голова и два уха, все одинаково, только волосы разные и нос у меня подлиннее и все, понимаете. Но у меня-то есть ум, а у него ума нету. Еще мне мать говорила такое: «Есть люди, у которых  есть ум, поэтому у них все в жизни получается». Я долго думал и выяснил, что у других действительно нет ума, а есть просто память, куда мать вдалбливает свои установки. А ума не существует.

У Хитрощелой еще нет бомжа, но она думает: «А вдруг я приеду в Рулон-холл, а там не будет бомжа, а дома хоть пьяница сидит. Пусть пьяный, пусть зэк, пусть с ножом за мной бегает, но зато мое». Жадная такая мысль. И вот эта мысль ей мешает. Ну, приедь на два месяца, просто отдохни, но Хитрощелая говорит: «А потом я на работу не устроюсь, опять все сначала начинать?» А что начинать-то сначала? Бомжовскую жизнь сначала? В любое время! А вот отдохнуть тебе  могут помешать, жить шикарно во дворцах – тебе могут помешать. А в бомжовской жизни тебе никто никогда не помешает, она всегда будет с тобой – все  заводы, все фабрики, все пьяницы под забором  - все твое. Вся бомжота - вся твоя, найдется, за кем говно везти. Так что ничего мы не можем потерять, кроме цепей, которые мамка надела, кроме сказки о счастьице  с пьяницей, прощелыгой позорным, который первым подойдет, - бесновался Гуру Рулон, видя, что многие из присутствующих не хотят воспринимать истину, упорно держась за мамкины принципы.

- Как-то Марианна сидела с Санчо и с Рулоном в кафе. Сидят такие двое школьных  чадоса и Марианна с подружкой, шикарно одетые. Подходят к ним бритые мужики с золотой цепочкой. А Марианна говорит: «Мы заняты». Почему? А потому что первый к нам подойдет не тот, кто нам нужен. И Марианна всегда выбирала сама. Смотрит: «А, вон чадос там бегает, давай бабки с него собьем. Вот это то, что нам надо. Нормальный человек к нам первый еще и не подойдет, мы сами должны к нему подходить и делать тест Люшера - «Бабки доставай». Любовь  измеряется тем, кто тебе и сколько дает бабок. Потому что пиздеть, что вас любят может любой пьяница, он даже не видит, кто перед ним стоит, а говорит: «Я тебя люблю». А зэки на веках себе выкалывают: «Я тебя люблю» с закрытыми глазами. Так вот, слова «я тебя люблю» может вам сказать любая бомжата, пьяница, зэчара, которая дома не видит вас. Зэк откинулся с тюрьмы, надо ему вписаться у кого-то. Он всем говорит: «Я тебя люблю, я тебя люблю», больше-то ему дать вам нечего, что ему остается? Только мозги выебать. И раз так, уже вписался.

     «Но ведь Нарада мне покупает булочки, - стала оправдываться во внутреннем диалоге Синильга, - значит, он меня любит, хотя, конечно, это не его личные деньги, а Эгрегорные, ну ничего, он сейчас учится», - думала так Синильга и не подозревала, что в ближайшее время им предстоит остаться нос к носу с Нарадой и драться за объедки, собранные со столов разных баров и пивнушек, где она устроилась в последствии уборщицей.

- И вот был такой Пушкаш, - тем временем рассказывал Гуру Рулон, - он не знал, куда вписаться, ни кола, ни двора, ни копейки. Ну и пошел всем говорить: «Я тебя люблю». Нашел себе с квартирой какую-то, вписался и там с ней сидел. Вот так наркота вписалась, всем говоря «Я тебя люблю». Это ничего не значит. А вот если вам кто-то дает деньги, то вот этот человек вас любит, как Марианне. «Ну, дай пачку денег», и он дает, значит, любит. Значит, он не просто пиздобол, который какие-то слова всем подряд говорит, кто там клюнет на него, высматривает. А человек реально что-то дает. В  этом заключается тест Люшера. Нам теперь лапшу на уши не навесишь, мы в слова не верим. Башли выкладывай живо. Немедленно приходите с деньгами. Мать не учила, да, такому? – спросил Мудрец, посмотрев на всех учеников.

- Нет, Гуру Рулон, мать сроду такого не скажет!

- Да эта дура никогда бы до такого не додумалась!

- Кроме говна ничего не могла посоветовать!

Раздавались ответы рулонитов.

- Но вот это - единственная реальность жизни. Теперь мы ее знаем - сказал Рулон, откусив большой спелый персик, а потом продолжил.

- Как-то мы смотрели фильм «Бесприданница», как красивая девушка вышла замуж за почтмейстера из своей деревни. Потому что она слушала мамочкину дурь, что нужно обязательно выходить замуж. А зачем это надо? Он такой маленький, противный, мерзкий, но зато он первый подошел. А че ему еще было делать? А там такие купцы нормальные,  богатые, с большими пачками денег ездили. И один из них говорит ей:  «Хватит, сколько ты с говнюком будешь возиться, поедем-ка в Париж. Для меня невозможного мало». И под конец все-таки она понимает, что нужно ехать уже в Париж, что хватит тут в деревне сидеть и рассуждать о квашеной капусте, сидеть с этим маленьким, противным почтмейстером. Но почтмейстер схватил пистолет, поехал и выкрикнул: «Не доставайся же ты никому», и убил ее. Вот так. Потому что только такое говнючье за нас цепляется, клещи энцефалитные. А Сантоша у нас молился Будде. Он говорил: «Почему наша семья так плохо живет? Когда наша семья будет жить богато? Молился, и потом у Сантоши все появилось, теперь он во дворцах отдыхает.

     И рулониты обернулись на Сантошу, радостно пожирающего вкусное мороженое со свежими фруктами.

- Потому что Будда услышал его молитвы, - радостно продолжал Рулон. - А у моей бабушки по материнской линии было  6 детей, а потом подвалил муженек еще с 6-ю своими - вот такое семейство огромное в послевоенные годы было, нищета, пухли с голоду, потому что никак не могли научиться не кончать, чтобы не плодить нищету. И вот бабушка молилась Христу, видимо,  потому что о Будде она не знала. Она говорила: «Господи, ну почему же мы так плохо живем, ну, сделай так, чтобы мы хорошо жили». И вот Бог ей кричит: «Оставь детей, оставь мужа, поезжай в другое место, начинай новую жизнь, отдыхай, найди богатого бая, пристройся к нему, сядь к нему на шею, мамкино забудь все». Но она думает: «Ой, что это, наверное, черт шепчет, это не Бог». И не послушала, что Бог ей говорил. А потом жаловалась: «Нет, не верьте, Бога нет. Вот  я молилась, и он мне не помог». Так в Бога верить мы не будем! - не успокаивался Гуру Рулон, высмеивая людской маразм.

- Да что может знать мать, если она даже не знает, как одеть гандон, если она не может обучить дочь, что самое главное – это презерватив, и ты должна это знать, иначе бомжи на тебя нападут, тебя будут трахать, а ты потом будешь делать аборты, мучиться и проклинать их. Ты будешь рожать, будешь делать аборт – это самое страшное. Поэтому, дочь, самое основное - это презерватив. Вот, на тебе морковку, будешь учиться надевать презерватив на морковку. И когда к тебе подойдет пьяный бомж и будет че-то с тобой делать, ты с ним не водись, а посмотри, у кого есть деньги. И скажи: «Ну, ладно, ты мне должен подарить то-то и то-то, потому что иначе я как с тобой буду, если ты мне не подарил золотые цепочки, сережки, кольцо. Ну, мало ли что ты мне говоришь, что ты меня любишь. А если ты меня любишь, тогда дари, докажи, что ты действительно не врешь мне, как некоторые пьяницы». И когда они купили вам золотые огромные цепи, большие сережки, такие цыганские, такие здоровые из чистого золота, с бриллиантами, тогда вы ловким движением руки раз, не умеющему еще не кончать, надели гандон и вперед, тогда вам будет хорошо, - весело проводил ликбез Рулон, наглядно показывая, что и как нужно делать.

      «Вот это пиздец, даже как гандон одевать на хуй и то Просветленному Мастеру приходится учить», - прикалывался про себя Гурун.

- И вот этому вас мать должна была научить, но она прожила всю жизнь и не научила, как презерватив на морковку надевать, и словом даже обмолвиться об этом боялась, тоже мне «умная», «добру» она учит. А что она знает? Мы узнали, что Пухлогубая не знала даже, чем отличается молофья от спермы. А ведь это основное знание, чем это все отличается, и мать должна была эти самые примитивные вещи рассказать, это же не парабрахман, не атман, ни что-то сложное, просто надо было научить дочь полезному. Нет, разве она научит таким нужным вещам? Она будет только засирать мозги своей средневековой дуротой о принцах, о каком-то счастьице, о том, что мы должны срабатываться. Ни разу ведь не сказала: «Вот ты, дочь, маленькая пока, тебе три года, я тебе есть не дам, как Марианне мать говорила, иди, побирайся по соседям, вот сейчас будешь работать, приноси деньги. А когда ты вырастешь, станет тебе лет 16,  ты работать больше не будешь, найдешь себе богатых баев, с большими такими пачками денег, сядешь к ним на шею, и начнешь уже отдыхать. Вот такую мать мы могли бы хоть немного считать умной, которая прожила жизнь, которая поняла, как ее надо жить и теперь учит дочь. Или, если мать совсем ничего не понимает, она бы сказала: «Ты знаешь, дочь, я - полное невежество, я вообще в жизни ничего не понимаю, и жизнь прожила как за пеньком обосралась. Ты, дочь, меня не слушай, и как я никогда не делай. Как жить, Бог знает, иди, может, тебя на улице научат, а я не знаю, как надо, поэтому я врать тебе не буду, мозги не буду парить, сама живи, как знаешь, но как я не делай». Вот такую мать мы могли бы уважать. Ну, сама дура, ну, хотя бы она призналась сама в этом, чистосердечно. И мы думаем: «Ну, дура мать, ну, ясно, что там, но она говорит: «Я же умная, я же прожила  всю жизнь». И не может нам вот этих самых элементарных вещей объяснить, но что тогда дальше она может нам объяснить. Это  уже примитив, примитивней некуда. Но сколько я не выяснял,  а я уже пишу  диссертацию докторскую на  тему «Мамминизм в России» на эту тему средневекового невежества. У нас  стыкуются в космосе корабли, а мать является настолько тупой, настолько невежественной, дурной, что  даже не может объяснить, что такое презерватив и как им пользоваться. И где-то в подвалах, где-то в школе нас учат там сверстники. Кто-то где-то читал, слышал что угодно, но только не мать нас всему обучает. И это страшно. И Вам Великое счастье и удача, что вы прочли книгу «Путь дурака». Это настоящий  учебник знаний. И первое, о чем мы должны знать, это о невежестве матери!!!!», - завершил Гуру Рулон и под общие аплодисменты и радостные возгласы вместе со своим сыном – котом отправился на «заслуженный отдых», а рулониты перешли к практической части обучения.

-          Веселье продолжается! Сейчас на арену цирка выходят Нарада ебучий и Мудон – поникшие яйца, - торжественно сказала Элен. Под хохот, крики и улюлюканья два долбоеба с выпученными от страха глазами и трясущимися коленками, медленно перебирая своими ходулями, продвигались на арену, как на смертную казнь. От такого зрелища толпа рулонитов взорвалась еще большим смехом и криками:

-          Давай, Нарада, не ссы в трусы!!!

-          Мудя, не позорь род, расслабь яйца.

 «Все кончено, а может еще не все…? – крутились ничтожные мысли в тупой репе Мудона. - Может я еще могу сбежать…а нет, не получится, - подумал он, оглядев огромную толпу рулонитов (человек сто), которых очень забавляло это зрелище. Поняв безысходность ситуации, Мудя ощутил что-то теплое, стекающее по его ногам. – Ой, блядь, дак я обосрался, - с ужасом догадался дебил. - Главное, чтобы теперь никто не заметил, - подумал он и судорожно стал ловить вытекающее говно, - ну, зато в туалет сходил без экзамена», - хоть одну утешительную мысль нашел Муд.

-          Ну, давайте быстрей, уроды, костылями-то шевелите, - бесились жрицы.

Когда два гомосека наконец оказались друг напротив друга, их рожи выражали сразу все эмоции, которые только могло изобразить человеческое лицо: Мудя стал беспрерывно моргать, передергивая левой щекой и дрыгать правой ногой так, что она подлетала и попадала как раз в задницу. Нарада, открыв глаза и рот, так и не мог сдвинуться с места. За одну  секунду его лицо становилось то красным, то зеленым, то серым. Под  ногами образовалась большая лужа мочи, зубы сами собой застучали: «Кошмар, караул, что они со мной хотят сделать, да как они смеют все ржать надо мной!» - бесился Нарада вместо того, чтобы начать придуриваться и быть адекватным ситуации.

-          Ну что, гомосеки, поголубили и будет, а теперь махаться давайте! – глумясь, сказал Гну.

 «А-а-а-а, драться, - охуел Мудон. - Я ….с Нарадой драться?!!!! Ой не-е-е-е-т, я боюсь, ведь мы же друзья, ой, мама, роди меня обратно. Да, кажется, я влип конкретно, в школе-то меня мама защищала, мама-а-а». Нарада был явно тоже не из храбрых.

-          Ну, вы и уебища, - с презрением сказал Гну. - Фу, говно, давайте, начинайте, ну, ссыкло, врежь ему по морде, - подзадоривал Гну, входя в жуткий азарт.

Для меньшего страха дуракам выдали боксерские перчатки, которые они кое-как напялили, перепутывая от волнения правую с левой.

«Что же делать, что же делать?» – метался Мудя и  стал еще больше передергивать мордой, потом решил сесть на колени,

«О, сидя не так страшно», - сделал он открытие.

«Все, буду сидеть и ждать, что же произойдет. Нарада, наверное, чувствует то же самое, что и я. Но я первый не буду начинать, вот если он меня ударит, тогда я ему отвечу. Эх, на этот раз «шапка-невидимка» подкачала».

 Нарада в это время переминался с ноги на ногу и размышлял: «То ли тоже сесть, то ли сверху начать лупить Мудона, а вдруг он меня в усмерть забьет, ой, страшно!»

-          Эй, говнососы, давай, начинай, просветление близко, что так отождествились, Рулон терпел и нам велел, - раздавались возгласы.

Тут Нарада почувствовал в себе каплю храбрости и аж на шаг приблизился к Муде и как замахнулся…, но промазал, костлявые грабли пролетели в метре от ебальника Мудозвона, который так и обмер, чуть не потеряв сознание от охуительного страха, который навязывало болезненное воображение. Мудя  вжал голову  в плечи, Нарада приблизился еще ближе, еле устаивая на дрожащих костылях, и последовал еще один замах граблей под взрыв аплодисментов бушующей публики. На этот раз краем перчатки Нарада таки  задел кривой шнобель Мудона.
-  Ах ты, с-с-ука, - заговношился Муд. - Я тебе покажу, пидор, - стал он выражать жалкое подобие ярости. – Ах ты, урод, ща я тебе покажу! - Муд хотел- было встать с  колен, но обнаружил, что ноги жутко затекли  и отказываются вставать.

Нарада, увидев разъяряющуюся харю своего голубого дружка, весь затрясся, чем вызвал еще большее веселье. Муд, кое-как вставая на ноги, стал метиться в узкослепленный ебальник Нарады. И в самый ответственный момент копыта подвернулись, и рука Мудозвона пришлась как раз в повисшие яйца Нарады.

-          А-а-а, - раздался истошный крик пострадавшего, и от нестерпимой боли Нарада подошел к Мудону и в приступе гнева стал одной рукой толкать его на бортик арены, а другой поддерживал ноющие яйца. Муд от толчков свалился и кубарем стал катиться к бортику. Веселью не было предела.

-          Нарада! Нарада! Нарада! - бесновалась толпа.

-          Фу, Мудя, ушуист хуев, давай, врежь, ссыкло.

Муд, ошарашенный, не мог врубиться, что с ним, где он. Потом вспомнил, что он должен драться и стал бессмысленно махать кулаками, лишь бы его братец-гомосек не забил его. В один миг хуев ушуист забыл от парализующего страха все приемы и только успевал уворачиваться. Нарада со своими длинными граблями все не туда попадал, сваливался, опять вставал и снова падал. Все это было похоже на  сымпровизированное представление двух клоунов. Зал покатывался со смеху, а долбоебы думали о том, как бы побыстрей закончился весь этот кошмар. Но веселье продолжалось. Настолько они стали закостенелыми в своей ложной личности, что не могли посмеяться над собой, подурачиться. Чу-Чандра, вылупив и без того большие шары, не могла поверить своим глазам, увидев ничтожество Муди: «Ебаный карась, и вот с этим уебищем я возилась, с этим трусом, ссыклом. Фу блядь, говно!».

-          Нарада, бей его, бей урода, - разорялась чу-Чандра.

«Как я могла быть с таким ничтожеством, так это же не человек. Вот пусть теперь Подстилка ему жопу лижет, а с меня хватит, мне с таким говном даже срать рядом противно».

-          Получай Мудила, - взорвалась чу-Чандра и со всей дури захуярила кусок торта Мудону в ебальник. Торт пришелся прямо на лупы Мудона и на мгновение придурок ослеп. Перестав ориентироваться в пространстве, Мудила стал шарахаться из стороны в сторону, зал покатывался со смеху…

А в это время хитровыебанный Гурун, переодетый в женское платье с фартуком и с косынкой на плеши, улыбался так с голубизной и подбадривал ребят мерзким фальцетом:

«А спорим, не подеретесь, хи-хи-хи, спорим, не подеретесь», - подъебывал Гурун, расхаживая вокруг дураков, жеманничая, строя глазки и манерничая, обнажая свои кривые зубы так, что зловоние, исходящее из его рта, наповал сражало вблизи стоящих.

      Наконец, зенки Мудозвона стали кое-как пробиваться сквозь сладкий слой крема на его ебальнике и, особо не разбирая кто где, стал неуклюже размахивать лапами, чтобы отомстить своему обидчику. Но Нарада оказался сзади, и увесистый удар обрушился на рядом стоящего Гуруна. У того звездочки из глаз так и посыпались.

-          Ой, ребята, вы уж полегче, - дрожащим голосом забормотал Гурун, поднимая трясущимися руками подол своего хитросварганенного из мешковины платья, чтобы не ебнуться харей в пол.

-          Ребята, давайте жить дружно, - продолжил он слащавым голосом.

 

 

Урок   «семейного  счастья»

 

На следующий день утром в зал, как обычно, завалили Гну и Нандзя, чтоб похавать. Три ползающих хуя – Гурун, Нарада и Мудя приступили к своим обязанностям и стали кормить их. В это время в зале тусовалась Синильга и разбирала какую-то кучу тряпья.

-          Ну че, Синильга, ты поняла, что в семейке тебе житья не будет? – спросил у нее Гну.

-          Поняла, - торопливо ответила Синильга, боясь, что ей опять че-нибудь устроят.

-          Смотри-ка, поняла, - хитровато усмехнулся Гну.

-          Плохо поняла, - нарочито мрачно произнес Нандзя, обгладывая куриную лапу. – Если поняла, о чем сейчас замечталась?

-          Ни о чем, - сказала Синильга, не понимая, шо лезет в залупу.

-          То-то у тебя взгляд мутный, - прикололся Гну.

-          Ты знаешь, что с тобой муж будет делать? – спросил Нандзя.

-          Знаю, - Синильга была в растерянности.

-          Нихера ты еще не знаешь, - злобно произнес Нандзя. – Ну-ка быстрее шевелись, сука! – вдруг заорал он. Синильга засуетилась быстрее.

-          Быстро тащи сюда варенье! – заорал Гну.

Синильга поползла в кухню за вареньем. Коды она вернулась, ее встретили уже вошедшие в раж Гну с Нандзей:

-          А! Скотина! Притаранила! Хуй ли так медленно шевелишься! Ща как вломлю тебе! – глумился Гну.

-          Н-на тебе, сука! – заорал Нандзя и с силой швыранул в Синильгу косточку.

-          Ха-ха-ха! – заржал Гну и тоже захуярил в нее обглоданную кость.

Синильга запуганно забилась в угол комнаты и не знала, че ей делать.

-          Ну, давай, мечтай теперь о принце! О семейном счастье! – бушевал Гну, забрасывая тупую куклу костями и объедками. Нандзя активно помогал ему.

-          Вот оно, семейное счастьице! П-па-лучи!!!

-          Нравится, сволочь?! Об этом ты мечтала, свинья?! Ну-ка быстро неси нам чай, и не дай бог ты, сука, задержишься!

Синильга пулей попиздила снова на кухню, а когда вернулась с чайником и заваркой, ее встретил град костей и корок и глумливые вопли Гну и Нандзи, исполнявших роль «любящих» супругов.

-          Ты че, скотина, еле шевелишься?! – дико орал Гну.

Синильга не знала, куда деваться от «семейного счастья» и сразу двух принцев, неожиданно посланных ей Небесами, и только носилась туда-сюда, как угорелая. Мечтать уже было некоды.

-          Вот, смотри, свинья, вот оно – семейное счастьице! Давай все быстрее делай!!! Ха-ха-а-а!!! – бесился Гну. – Мечты сбылись, ха-ха-а-а-а!!!

-          Это тока начало! – обрадовал Синильгу Нандзя и схватил тапок, т.к. кости уже кончились. – Ну-ка убирай все с ковра, с-сучара! – заорал он и запузырил в нее тапком.

Гну, не долго думая, запиндюрил второй тапок. Оба тапка приземлились точно Синильге на бошку. Взмыленная обладательница охуенной дозы «семейного счастья» забилась в угол и не знала, че теперь с ним делать.

Вечером Гурун, предварительно переговорив с Азой, подвалил к Нараде, шепнул ему на ухо: «Слышь, тебя, кажися, собираются по-настоящему отпиздить. Я тут краем уха подслушал разговор, и сразу съебался». В следующее мгновенье Нарада стал похож на смертника на электрическом стуле, потому шо точно так же интенсивно затрясся. Тут откуда ни возьмись, стали появляться все ученики старшего звена.

-          Нандзя, где у тебя веревки?! – злобно кричала Элен.

-          Ща найду.

-          Гну, а ты доставай палки!

-          Ага.

Нарада сидел посреди комнаты и гладил полотенца. Люди ходили вокруг него, нагнетая поле злобы, агрессии и беспощадности.

«Ой, бля-а!!! – подумал Нарада. – Это они что ж, меня свяжут и будут палками хуярить? Ма-ма! Мамочка!»

 Пришли Аза с Ксивой и тоже со злобными харями заходили туда-сюда мимо Нарады, бросая на него искоса хищные взгляды. В руках у одной был металлический прут, и она махала им, рассекая воздух, как бы примеряясь для удара и кровожадно улыбаясь, а другая подыскивала в куче мешков подходящий для удушения.

 «А-а!!! – Нарада конкретно присел на измену, и в его штанах не замедлила образоваться приличная кучка говна. – Они будут меня душить мешком и одновременно полосовать прутом!!!!!!!» – хлестанула мозг страшная догадка.

-          Вот говнюк! – рычал Гну. – Ну, сволочь!

-          Ля-ля, ля-ля, - злорадно напевала Аза себе под нос, пробуя в кулаке свинцовый кастет.

-          Ну, сука, он за все ответит! – бесновался Нандзя в коридоре, издавая звуки, очень похожие на затачивание ножей. Затем он неистово начал хуярить грушу, выкрикивая страшные проклятья.

Нараду трясло и колотило, и он уже не мох ни гладить, ни сидеть на месте. Его рожа вся побелела и покрылась испариной, а челюсти ходили ходуном, весело постукивая зубами. Взгляд выражал полное безумие и помрачение рассудка. Люди свирепо ходили вокруг него и то и дело как бы невзначай пихали и толкали, наступая ему то на руку, то на жопу.

Так продолжалось полчаса, пока поле злобы, агрессии и беспощадности не достигло апогея. Нарада уже замер с остекленевшими глазами и уже еле дышал от страха. Волосы давно стояли дыбом, а вокруг растекалась лужа мочи. Вдруг к нему подбежал Сантоша и прямо в ухо сказал:

-          Нарада, иди, понюхай цветок!

Все остановились и стали наблюдать за Нарадой. Тот сначала нихуя не вдуплил. Но через минуту понемногу пришел в себя и стал озираться по сторонам. Никто больше не приготавливал орудий пыток и убийства, никто не ревел и не проклинал, не бил грушу и не махал прутьями и палками, а все спокойно и выжидательно смотрели на него. Еле поднявшись, Нарада, шо лунатик, доковылял до цветка на подоконнике и нюхнул его. Тишина взорвалась бурей смеха. Это была выдающаяся практика просветления Рулон-холла, когда чучика обуревают чувства страха или обиды или гнева, а ему говорят: «Иди, понюхай цветок», и в ентот самый миг сознание чучика может отделиться от чувствишек, мыслей и тела, и он станет на один еблысь ближе к просвятлению.

Кады костры ужо подходили к концу, пришла Элен и сказала:

-          Ну, вот, говноеды, теперя будем решать, че с вами дальше делать. Мастер сказал каждому из вас написать про всех, куда кого вы пророчите. И на основе этого все и решится. А выбирать нужно из такого: в город без единого рулонита, в Рулон-класс начального уровня, в Тьмутаракань, санчом, в Чечню делать семинар по Астрокаратэ и… - Элен злорадно усмехнулась. – Еще месяц костров!

-          Можно мне месяц костров?! – тут же вылез хитрожопый Гурила.

-          О! Смотри-ка, Гурун сам просится еще остаться, – радостно и одновременно недоверчиво сказала Элен вошедшей Азе.

-          Да-а-а?! – наигранно протянула Аза. – Мы скажем Мастеру.

Мудила, слушая список приговоров, озабоченно ждал, когда огласят то, че усамый раз для няго, но че-то ничего подобного не прозвучало. Любой из перечисленных вариантов явно не устраивал его свинскую натуру. Мудон тут же заиндульгировал.

Все взяли листки и начали размышлять, озираясь по сторонам и усиленно трясясь за свою задницу. Мудон долго не мох выбрать свою судьбу, потому шо ниче из предложенного ему не нравилось. Про остальных-то он быстро напясал, тут бояться было нечего. В конце концов, он выбрал для себя город без единого рулонита, так как ентот вариант показался яму наименее страшным. Хотя практика была дана именно для того, чтобы каждый мог принять по-настоящему сильное решение и совершенно объективно, в отрешении от своей жалкой душонки выбрать для себя то, что однозначно вытекало из всех его мышино-хаснамусских качеств.

Вскоре листки собрали и унесли. Хоть решение еще не было вынесено, всем было сказано узнавать свои поезда и самолеты и готовиться к отъезду. Многие с облегчением вздохнули, в тайне надеясь, что распределение заданий было просто проверкой реакции. Мудя позорно успокаивал себя тем, что Рулон не пойдет на такое, потому что некому будет вести важные дела. Он считал себя незаменимым уебком. Нарада, по всей видимости, думал о том же. И только изредка Мудила вспоминал, что надо бы остановить внутренний диалог и настроиться на самоотверженное и радостное принятие любого решения Силы. Как всегда, идиоту на единственно верную реакцию не хватало энергии, которую он постоянно, как пачкун, спускал на бесплодное воображение и страхи.

 

 

Шмон

 

У Нарады снова сошлись веселые аспекты, и у няго началась очередная практика. Перед отъездом его решили раскулачить.

-          А сейчас у Нарады мы проведем шмон, - неожиданно послышался за дверями голос жриц. В сильном и ярком состоянии они зашли в комнату.

-          Нарада! – скомандовала Элен. – Быстро сюда все свои сумки!

Нарада сел на измену и грустно пополз за сумками. Он притаранил в зал свой рюкзак, две сумки – свою и Синильги. В зале собралась вся шобла и активно принялась потрошить содержимое Нарадиных закромов. На свет Божий че токмо не появилось: куча новых запечатанных хромовых кассет, два навороченных плеера, две пачки дискет, несколько лазерных дисков, ручки чуть ли не Паркер, охуительные часы, два новых органайзера про запас, астрологический миникомпьютер для расчета аспектов, который тут же прихватизировал Нандзя, и куча другой дорогой дребедени.

 

-          Так, я не поняла, а где книги, кассеты для распространения? - удивленно спросила Элен.

-          А я их оставил в другом городе, - стал оправдываться Нарада.

-          Вы что, Нарада, зачем вы врете? – возмутилась Синильга, - вы же их и не возите.

Нарада поднял голову и, внутренне бесясь,  злобно посмотрел на Синильгу, так что у той мурашки побежали по коже, и она пожалела о том, что сказала: «Ой, блядь, он теперь меня убьет», - зассала Синильга.

-          Ты че, охуел, говно, - взбесился Гурун. - Ты еще и врешь нагло жрице.

-          А это что такое? – спросила Элен, вытаскивая из рюкзака аудиодиск с цветной обложкой, на которой красовался ебальник Нарады. Нарада испуганно опустил глаза, чувствуя жопой, что ему это не сойдет с рук.

-          Так, здесь еще вон что, - сказала Ксива, доставая большую папку, где была целая стопа таких обложек.

-          Ах ты, пидор, митроит ебучий, - взбесилась Элен, подошла к Нараде и со всей силы как заехала ему по роже рукой, - ты че это делаешь, отвечай.

-          Я-я-я просто попробовал, - стал ныть Нарада,  - я ничего такого не делал.

-          Вместо того, чтобы обложки с фотографией Гуру Рулона делать, ты свое рыло решил рекламировать? – заорала на него Аза. - Да ты кто такой, ты куда людей ведешь, ты можешь только в помойку привести человека. На что они должны настраиваться через твою пачу? – обрушился шквал вопросов на Нараду.

-          Давай объясняй, что задумал? - сказал Сантоша.

-          Просто я хочу, чтобы у меня тоже были свои диски, свои кассеты, ведь я тоже могу писать музыку, - стал оправдывать себя Нарада.

-          А ты знаешь, что твое только говно в унитазе? – спросила его Ксива.- Ты что, забыл, кем ты был до Эгрегора, ты посмотри, Гуру Рулон из тебя человека сделал, и это ты так теперь Его благодаришь, свинья?

-          А ну, давай, жри теперь свою «рожу» поганую сам, - сказала Элен и резким движением руки швырнула обложки прямо дураку в рожу. Он попытался защититься руками. Обложки ударились о его морду и разлетелись в разные стороны. Нарада покраснел как вареный рак и обиделся как последнее ЧМО.

-          Давай, жри, - напал Гурун и стал помогать ему трапезничать полиграфической бумагой. - А ну, жри, говорю, пока я сам тебе не стал пихать их в рот, - не на шутку забесился Гурун, держа уже в руках обложку. Нарада обосрался  от страха, боязливо взял одну обложку и, поднеся ко рту, стал брезгливо отрывать кусочек.

-          Ну, давай, смелей, че застыл, - набросилась чу-Чандра, - печатал-то ты их поди смело, давай жри, жри.

-          Жуй, жуй, глотай, - смеялся Гну. Но Нарада словно кол проглотил и как сидел с обложкой в зубах, так и не сдвигался.

-          Это неприятно, - вымолвил он.

-          Неужели? – с деланным удивлением спросила Аза. - А Рулону приятно, когда такое говно, как ты все разваливает и тянет одеяло на себя, давай жри, а то сейчас мы все на тебя навалимся.

 Нарада от испуга запихал одну обложку в рот и стал жевать, морщась видимо от горького вкуса полиграфической краски.

-          Давай, придурок, тщательно жуй и думай, что ты делаешь, говнюк, чтобы в следующий раз не повадно было.

У Нарады изо рта уже потекли сине-зелено-красные слюни, потом он выплюнул разжеванный цветной кусок бумаги.

-          Че, не вкусно? – подкалывал его Гурун. - Не будешь жрать ртом, заставим жопой хавать. Нарада взял следующую обложку, положил в рот и стал жевать, думая про себя: «Главное, сделать вид, что я все съел, а сейчас я буду ловить момент, когда меня не видят, и спрячу куда-нибудь в штаны».

 Но даже этого недоделок нормально не смог сделать. Положил обложку в штаны, а когда вставал, то она, скомканная, вывалилась на пол, все это увидели и разбесились.

-          Ах ты, урод, еще и обманываешь, - наехала Ксива, - получай! - и  пизданула его по спине кулаком.

-          А-а-а-а, - заныл Нарада, - я же не могу жевать эту бумагу, она же не вкусная!

-          Зато хорошо запомнишь, что к чему и в следующий раз подумаешь, делать это или нет.

-          Так, а где ты сотовый телефон прячешь, который без спросу купил? – спросила вдруг Элен.

Нарада сделал недоуменное лицо, дескать, не понимает, о чем идет речь, и спросил:

-          Какой еще телефон?  Я ничего не покупал.

-          Не пизди, фуфло! Ты когда Мастеру звонил, то явно было слышно, что ты с сотового разговариваешь.

Но Нарада всячески стал отнекиваться, так и не признался, что купил телефон и где-то его заныкал.

-          Нихуя!!! Вот сволочь!!! Ну, крыса!!! – раздавались возгласы изумленных потрошителей.

-          Нарада! Нахуя тебе столько всего?! – гневно заорала Элен.

Нарада по-партизански молчал.

-          Ты, гнида! Вот куда ты все эгрегорные деньги просирал!!! – бесился Нандзя.

-          О-о! Поглядите! Семейный фотоальбом Нарады и Синильги! – радостно завопила Ксива.

Появился толстенный навороченный альбом с фотками Нарады, где он корчит из себя крутого йога, мага и т.д., и дуры Синильги, где она жопой то так, то сяк, то в таком наряде, то в другом.

-  Синильга, а ты где столько нарядов надыбала?!! – бушевала Ксива. – Сука! Мы тут обноски носим, а эта шваль себе крутые прикиды покупает на деньги Рулона!!!

-          Ты, пизда, ты че борзеешь?! – забесился Гну и пнул ебанутую куклу под зад.

-          Я Гуру Рулона спрашивала! – заныла дура.

-          Знаем мы, как ты спрашивала!!! – еще больше заорала Ксива. – Звонишь Мудрецу, задаешь пару дурацких вопросов, а потом: «Учитель, а можно мне новый наряд?» Конечно, Гуру Рулон никогда не отказывает! Вы сами должны совесть и мозги иметь! Тебе че Мастер разрешал такие дорогие наряды покупать, свинья?! Ты видела, чтобы тут в Рулон-холле кто-то в таких ходил?! Даже Селена себе такого не позволяет, а ты, падаль, накупила себе!!! Этот скот ебучий на деньги Эгрегора покупал тебе шмотки, булочки, шоколадки и еще всякую хуйню, все, что ни попросишь, и ты его боготворила, а к Гуру Рулону жопой повернулась, сука? – взбесилась Элен, подошла к Синильге и дала со всей силы пощечину.

 - Мразь! И попробуй только обидеться, получишь еще больше, - закончила разъяренная жрица.

- А теперь, объясняй свое свинское поведение, - тут же напала на Синильгу Аза.

- Ну, я думала, что это Нарада такой добрый, и он мне все покупает, - еле промямлила Синильга обиженным голосом.

- Че ты пиздишь, свинья, че идиотку-то из себя строишь, якобы не понимаешь, на чьи деньги он тебе все это покупал?!!! - показала Аза на кучу хламья, сваленного после шмона посреди комнаты. Чего там только не было:  дорогие духи, шампуни, косметика, разные виды кремов, украшения и прочая херня, которая явно была куплена ни на каких-нибудь рынках, а в фирменных магазинах.

- Ишь, блядь, в любовь разыгрались, сукины дети, - вышел из себя Гну, - посмотрел бы я, как Нарада свои бы деньги разбазаривал на всю эту хуйню.

- Да у такого уебища и денег-то не может быть, - в точку попала чу-Чандра.

- Ты че, дура безмозглая, не подумала о том, что все это деньги Эгрегора, которые могли бы пойти на развитие Школы, на те же билеты, на издание новых книг, на организацию новых концертов «Рулон-гиты», шоу-программ, а вы так их бездарно просрали?!!! – бесилась Ксива. - Да в этом хламе же тысячи выкинуты на ветер!!!

- Н-у-у-у-у-у, я думала, что Нарада же проводит семинары, зарабатывает деньги, значит, они его, и он их может тратить, - оправдывалась Синильга.

- Да ты че, вообще осоловела? - возмутилась Аза. - А имя кто ему дал, а кто его научил семинары проводить?! А знания откуда он взял? И вообще, кто бы его принял, если бы он приехал без имени Школы, без семинара, кто вы есть сами по себе без Просветленного Мастера?!!! Вы, смотрю, совсем зажрались, мозги уже жиром заплыли. Забыли, что Гуру Рулон вам все дал! Гуру Рулон создал Эгрегор, собрал людей, все организовал, а вы, сукины дети, пришли на готовенькое и стали все разваливать, говна ебучие, да кто вы такие, нули без палочки, возомнили себя хуй знает кем!

-          Нарада! – Ксива переключилась на зашугу-Нараду,

-          Это ты ей деньги даешь, пиздюк?!!! Ты че, бля, себя Богом возомнил?!!! Вы че, бля, оба о себе воображаете?! Новые русские?! Вы где вообще находитесь?! Вы че здесь находитесь для того, чтобы утверждаться в мирском?! Жить в свое удовольствие?!!! Скоты поганые!

Раздался глухой, но сильный звук. Это Нандзя высказал свое мнение о Нараде пинком в спину. Нарада отполз, как побитая собака. Раскулачивание продолжалось. На свет извлекли два совершенно новых фирменных спортивных костюма, куртку-ветровку и крутые кроссовки.

-          Ну, блядь, крыса!!! – бесилась Аза. – Это тебе тоже Мастер разрешил?!

-          Да, - зажимаясь от страха, ответил Нарада.

-          Но нахуя тебе столько?!!! – искренне не врубалась Аза.

-          Рулонитов в лес водить, там одежда часто промокает, – прогундел Нарада в свое оправдание.

Тут выбежал Сантоша и вынес старые потертые джинсы, на несколько раз уже штопанные- перештопанные, с заплатками в нескольких местах.

- Вот посмотри, Нарада, - сказал Сантоша, - это брюки Гуру Рулона, которые он носит уже несколько лет.

- Мы даже сами предлагали Мудрецу новые  штаны купить, - включилась Элен, - а Гуру Рулон сказал: «Не надо, да зачем мне, я еще и в старых могу походить, главное - это книги, аппаратура, на которой новая музыка  будет писаться. А мне зачем?»

- Смотри, падаль, даже Гуру Рулон себе не позволяет купить новые штаны, а ты, сука, кто такой вообще?! Транжиришь деньги Эгрегора и ни хуя, ни на грамм не оправдываешь доверия Мастера, - уже охрипшим голосом орала Аза.

     Гурун в этот момент внимательно слушал все, что говорили жрицы, затем подошел к Сантоше, взял штаны Гуру Рулона с каким-то необыкновенным чувством благоговения, словно он прикасался к  сокровищу, еще раз посмотрел на кучу хламья, которую выгребли из рюкзаков Нарады. Внутри у него все перевернулось. На глазах выступили слезы, его лицо покраснело, и с сильной внутренней болью за великое дело, за Эгрегор, за Гуру Рулона и в то же время с чувством злобы на Нарадовскую тварь, Гурун внешне спокойно, но основательно подошел к Нараде, схватил его за шею, сунул в рожу штаны Рулона и только смог произнести: «Ну, ты и с-с-с-ука!!!!!». С этими словами жестко и резко Гурун схватил Нараду за волосы и со всей дури к-а-а-а-а-к  пизданул его тупым кочаном об бетонную стену.

 «Сволочь!!!» - смачно добавил в конце Гурун, все еще кипя от переполняющей злобы. Казалось, в этот момент он был готов удушить Нараду своими руками, и еле сдерживался. Нарада, как последний педик,  разнылся, хватаясь за гудящую от боли бошку.

- Поделом тебе досталось!

- Будешь знать, как у своих крысить, скотина!!! - раздавались возгласы рулонитов, которым было противно и омерзительно, что в Эгрегоре завелась такая падаль.

-          Во пиздец!!! – заорала Элен. – Эта гнида запрятала бабло, ты прикинь! – Элен достала из потайного кармана 10 тысяч деревянных и штуку баксов.

-          А это что?!!! – дико неистовствовала Ксива. – Это тебе тоже Гуру Рулон сказал у себя оставить?!!! Ты че, падаль, не знаешь, что деньги нужно сдавать?!!!

Нарада пересрался еще больше и ничего не отвечал. Снова послышалось мнение Нандзи. Нарада завыл от боли, хватаясь за живот.

- А теперь, сволочь, давай рассказывай, как ты докатился до такой скотской жизни, какие мысли культивировал? – начала Аза.

 Нарада сначала сделал вид, что думает, вспоминает, затем кое-как стал что-то буровить:

- Ну, ко мне на семинары стали приходить богатые ученики,  на джипах, с сотовыми телефонами…

- И что? – спросила Элен

- Ну, меня все это стало очень притягивать, интересовать, я завидовал этим людям, что у них есть, а у меня нет, – мямлил Нарада, уставившись в пол.

- А тебе это на хуя?  - поинтересовался Гну.

- Ну как, хочется хорошо жить… - сказал Нарада.

- Пиздец! - охуела чу-Чандра, - можно подумать, ты плохо живешь! Жрешь, че хочешь, покупаешь, че хочешь, разъезжаешь по разным странам и тебе все мало, говно?!!!

- Ну, это же я не по своей воле делаю, – раскололся говнюк в своих гнилых мыслях, - а по указке.

- Какая своя воля?! – удивился Нандзя. - Что ты вообще можешь делать по своей воле?

- Если бы ты жил по своей, как ты говоришь, воле, то ты бы сейчас  перебивался с копейки на копейку и ломал бы голову, что тебе завтра пожрать. Ни о каких путешествиях по стране, не то что по Миру, а тем более, о джипах и сотовых телефонах ты бы и мечтать не мог. Это сейчас, когда тебе просто так без всяких усилий все дано, ты с жиру-то и забесился.

- Ну, другие же люди как-то живут, - оправдывался Нарада, - они же имеют джипы и сотовые телефоны, а я что хуже что ли?

- Конечно, хуже, - обрадовал его Гну, - ты че забыл, кем  был до Эгрегора? Че ж ты раньше навороченным бизнесменом не стал?!

- Ну, всякое же бывает, - бубнил Нарада. - Мадонна ведь тоже не сразу знаменитой стала.

- Ха-ха-ха, - заржала чу-Чандра, - так ты решил, что в тебе спит гений?

- Я сейчас обоссусь от смеха, - держался за живот Гну, - да в каждом из нас спит гений, и с каждым днем все крепче и крепче.

Нарада вусмерть разобиделся, но, судя по пасмурному ебальнику, не собирался расставаться со своими иллюзиями.

- Слушай, Нарада, ты че, всерьез думаешь о том, как ты станешь крутым бизнесменом? - спросил Мудя.

- Н-у-у-у-у-у, я думал об этом много, - признался Нарада.

- Так вы че думаете, тут Синильга рассказала, что оказывается Нарада целыми днями только и думает о разных  джипах и сотовых телефонах. Идет по улице,  учит марки машин и завидует, завидует. Дело дошло до того, что уже  во время лекций, которые он рулонитам читает,  у него перед глазами мельтешат вместо заповедей скомороха или принципов Марианны названия разных джипов, - рассказала Элен.

- Вот это ни хуя себе! - присвистнула Аза. - Если бы ты так двадцать четыре часа в сутки думал о просветлении, то давно бы уже прозрел.

- Д-а-а-а-а, возможно-о-о-о-о, - покивал головой Нарада, - но просветление мне кажется теперь чем-то очень далеким.

- Нихуя как он заговорил, - возмутился Гурун, - а бизнесменом, значит, для тебя стать реальней?

- Кажется, что да, - бредил Нарада.

- А-а-а-а-а-а, ну, теперь понятно, тебе в Эгрегоре не дают стать бизнесменом? – догадалась Ксива.

      Нарада ничего не ответил, тупо продолжая смотреть в пол.

- А ну-ка, расскажи нам,  как ты надумал стать бизнесменом? - полюбопытствовала Ксива. - Представь, мы тебя сейчас на улицу выкинем, и  че ты будешь делать?

- Ну, я найду кого-нибудь сначала, чтобы хотя бы переночевать, - стал  Нарада пересказывать свой план действий, о котором он думал уже не первый день.

- Так у тебя же ни копейки денег в кармане, кто тебя  возьмет? – нападали рулониты.

- Ну, мир же не без добрых людей, - сморозил Нарада.

- Ха-ха-ха, ну ты и насмешил, ты наивно думаешь, что тебя, а вернее даже вас двоих долбоебов, вот так кто-то от чистого сердца приютит? – прикалывался над дураком Нандзя.

- Ну, а почему бы и нет? – ответил зачморенным голосом Нарада.

- А, если не найдется такого доброго дяди, что ты тогда будешь делать? – задал каверзный вопрос Гурун.

- А я этот вариант даже  и не рассматривал, - сказал Нарада, - все равно кто-нибудь рано или поздно обязательно появится.

- Нарада, ты посмотри, как ты неумно рассуждаешь, - начал обучение Сантоша, - ведь ты опять думаешь по-мамкиному, авось да небось. А ведь Гуру Рулон всегда учит, прежде чем что-то сделать, нужно на несколько раз все взвесить, обдумать как следует. Особенно тщательно просчитать все негативные стороны, чтобы возник страх, тогда можно будет принять правильное решение. А ты что же делаешь?! Навоображал черти что, какую-то сказку, а ты не подумал что, например, пока вы будете торчать на улице и  ждать доброго дядю, вас может отпиздить местное хулиганье или заберут менты, посадят в каталажку за бомжество суток на пятнадцать, а там могут и пидором сделать за это время или можно сифилисом заразиться, или мало ли что еще может произойти.

- А зачем мне об этом думать? – недоумевал Нарада.

- Да затем, чтобы заранее этого испугаться и избежать подобной ситуации, - сказал Гурун.

- Конечно, о плохом неохота думать, - поддержал беседу Гну, - так как  это вызывает много дискомфорта. Потому человек предпочитает думать только о хорошем, а потом с ним случается всякое говно. Так не лучше ли пережить внутренний дискомфорт, зато реально ничего не произойдет. Ведь Гуру Рулон всегда об этом говорит.

- Да ты, блядь, Нарада, вообще как Ваня из деревни, - разбесилась чу-Чандра, - как дикарь, честное слово, сотик, джип он не видел. Слишком низко летаешь.

-          Это уж точно, - поддержала ее Вонь Подретузная, - и ты готов променять Эгрегор, Мастера, Путь просветления на джип и сотовый телефон?

Нарада покраснел, не зная, что и сказать в свое оправдание.

- Не, ну хорошо, предположим, ты ушел из Эгрегора, у тебя появился джип, сотовый телефон, а что дальше? – спросила его Аза.

- Ну, наверное, у меня будет какая-нибудь фирма, она будет развиваться, - буровил Нарада.

- Смотри, ты даже не знаешь, какая фирма, что ты будешь развивать, и главное, для чего, у тебя даже цели нет четко сформированной, - говорил Гурун, - а любой бизнесмен, он четко знает, чего хочет добиться, а затем  смотрит, как, через что он будет этого добиваться и начинает активно действовать. У него конструктивное мышление. А у тебя кроме голой мечты, больше ничего нет, - продолжала Аза, - тебя просто увлек какой-то образ. Ты размечтался, увидев себя в своих грезах охуенно богатым, крутым, на джипе с сотовым телефоном, а нахуя тебе все это надо, че ты дальше будешь делать, ты даже и не подумал.  Все равно как был дураком, так и останешься. А сколько нужно преодолеть всего, чтобы стать тем же самым бизнесменом. Это же не просто так все из воздуха появляется.

- Если ты даже разминку каждый день не можешь заставить себя делать, о чем может быть дальше речь? - продолжали разоблачение рулониты.

- Н-у-у-у, может быть, просто разминка мне не нравится, - пробубнил Нарада, - я не думаю, что все бизнесмены делают разминки.

- Да ты дебил, Нарада, - обратился к нему Нандзя, - ты че как первый раз в Эгрегоре, как будто не понимаешь, что все проблемы, с которыми ты сейчас столкнулся на духовном пути, никуда не исчезли, они внутри тебя. И, чем бы ты ни занимался, они будут все равно возникать. Если ты ленивый, так тебе везде будет мешать твоя лень, если ты закомплексованный, стеснительный, так тебе везде будет мешать твоя скованность, пока ты не станешь раскованным, свободным. Но если тут тебе помогают это исправить, если здесь создается специальная благоприятная обстановка для совершенствования, то в любом другом месте такого не будет, а, наоборот, все твои слабые качества будут на руку окружающим, и толпа еще больше будет тебя зачмаривать, забивать.

- Ну, почему вы так мрачно все видите, другие же люди как-то живут? – обиделся Нарада.

- Да это не мы мрачно видим, - бесновались рулониты, - это жизнь  такая, просто ты слишком обольстился собой и миром. А достигают чего-то только единицы, большинство же - серая масса. И ты должен признать, что если бы ты был хотя бы таким же, как звезды эстрады, которые хоть чего-то достигли в жизни, то это бы сразу в тебе проявилось, но мы перед собой видим только ничтожество. И поэтому, если ты не хочешь оказаться в глубокой жопе, то цепляйся зубами и ногами  за шанс находиться рядом с Великим человеком, тогда и твоя судьба будет Великой. И чем быстрее ты признаешь свое ничтожество, тем тебе же станет проще жить.

-          Да и вообще Нарада, - сказал Гну, - ты где-нибудь видел бизнесмена-подкаблучника? Ха-ха-ха! – глумился Гну, - ты же западаешь на каждую юбку, посмотри, как ты убог. А для настоящего бизнесмена на первом месте всегда его дело, фирма, предприятие. Ты че не помнишь, как Прима рассказывала, что она еблась с одним бизнесменом и позвонил телефон, он схватил трубку отождествленно так ее трахает, а сам дела по телефону решает. Орет, бесится, то есть это люди - фанатики своего дела, они очень жесткие и собранные, они не могут, как ты, маяться поебенью.

       Нараде явно поплохело от всего услышанного. Он совсем поник, не произнося ни слова. И вместо того, чтобы совершить небольшое эмоциональное усилие и признать свою никчемность, он стал делать все возможное, чтобы сохранить свои иллюзии, не желая расставаться  с той заоблачной картинкой, которую он сам себе нарисовал.

Посреди комнаты красовалась целая гора шмоток, безделушек и косметики от Синильги. Все просто-таки опизденели от такого количества барахла, которое таскали с собой Нарада и Синильга. Теперь все это больше не принадлежало им, и Нарада про себя бесился и изводился на говно.

 

 

Новое   рождение

 

- Слушай, Ксива, - сказала Элен, обсматривая прикид Нарады, в котором он был одет, - а не жирно ли ему в таком костюмчике разъезжать? Мы его лучше Сантоше или Нандзе отдадим.

-          А в натуре! - обрадовалась Ксива в предвкушении нового веселья. - А ну, Нарада, снимай с себя все шмотки! 

      Нарада весь сжался, боясь, что сейчас насильно с него снимут всю одежду, и продолжал стоять как вкопанный.

- Ты, че, бля, Нарада, плохо расслышал что ли? – наехала на него чу-Чандра. - Снимай, кому говорят, - сказала она и пнула долбоеба под задницу. Скелет пошатнулся, но продолжал стоять.

- Ты че, сука, оглох? – спросил Гну, видя борзое поведение Нарады.

     «Неужели, они вправду меня заставят раздеться, - говношился Нарада, - но это же позор! Как я сейчас буду при всех в трусах стоять? Боже, Синильга, наверное, вообще, не бог весть что обо мне думает, - беспокоился о мнении какой-то подстилки дурак, вместо того, чтобы беспокоиться о том, что о нем  думает Бог, что бы на его поведение сказал Гуру Рулон. Но, похоже, в Нараде уже ничего нормального не осталось. Он продолжал трястись:

«А что, если я не буду раздеваться...? Н-е-е-е-е-т, опасно…., могут избить или насильно начнут раздевать, а это еще хуже! А может все-таки они шутят?» – оставлял слабую надежду дебил.

- Ты че думаешь, мы шутим? – прочитал его мысли Гурун. – Давай, снимай шмотье.

- А в чем же я поеду? – подавленным голосом спросил Нарада, смотря на всех глазами побитой собаки.

-          А куда ты намылился? – издевательски спросила Элен.

-          Там, куда ты поедешь, тебе все это точно не понадобится! – злорадствовала Ксива.

-          Не ссы, ща мы тебя нехило прикинем! – прикололась Аза. – А где штаны Сантоши? – обратилась она к Ксиве.

-          А! Щас найдем! – обрадовалась та.

Она побежала в кладовку и притащила оттуда какие-то брюки совковых времен, которые могли налезть только на маленького дохлого пацана.

- Во! То, что нужно! – обрадовалась Элен, увидев штаны. - Это брюки святого Сантоши, так что тебе, Нарада, крупно повезло, будешь в штанах святого щеголять.

- Ха-ха-ха, - веселились рулониты, наблюдая это зрелище. Но в то же время внутри  они все-таки испытывали уважение и преклонение перед Сантошей, которого в отличие от них не так сильно сковывала ложная личность, и он сущностно, как ребенок, воспринимал все практики, которые давал Мастер. В нем не было чопорности, важности, гордости и другой хуйни, которая многим  мешала жить и с радостью воспринимать окружающий мир, а в частности все, что происходило в Рулон-холле. За это его и называли святым.

- Н-а-а, бери эти штаны и целуй, - протянула Элен Нараде детские с обрезанными штанинами брюки, которые года три назад возможно были какой-то светлой окраски, а сейчас скорее приобрели черный оттенок. На них было куча дыр и заплат. А от долгого лежания среди мусорных пакетов и другого барахла они издавали незабываемый аромат, от которого хотелось затыкать нос.

     Искривив свой ебальник и разгоняя долетевший запах, Нарада взял в руки штаны.

- С благоговением бери, сука, и целуй, - напомнила ему Элен, - это же штаны святого!

     Нарада стал пытаться входить в благоговейное состояние, но почему-то вид и запах штанов никак не могли в нем вызвать подобного чувства, как бы он не кряхтел.

- Целуй, давай, - толкнул его в затылок Гну.

     Нарада не ожидал толчка, слегка потерял равновесие и не заметил, как его морда сама ткнулась в штаны. Резкий запах ударил в нос, дебил отдернул голову и затряс ей, корча рожу.

- Ха-ха-ха, вот и поцеловал, - глумились рулониты, - давай, быстрей одевай.

Нарада нехотя стал стягивать с себя фирменные штаны, затем футболку и через пару минут перед всеми предстал скелет, обтянутый кожей в зеленых плавках, которые, кстати, тоже были фирменные. Только Нарада хотел натягивать на себя «новые» штаны, как его тут же остановили:

- А ну-ка, подожди, подожди, - заметила Ксива, - мне кажется, у него и трусы какие-то слишком навороченные, нахуя такое добро переводить, он все равно на помойку собрался. Давай, Нарада, мы тебе другие трусы выдадим, намного круче?!

- Правильно, если уж менять прикид, так полностью, че мелочиться! - поддержал Гну.

-          О, у нас где-то в мешках были белые такие трусы в зеленый горошек, да еще с рюшечками, - вспомнила Элен.

И Ксива снова побежала в кладовку за нижним бельем для Нарады. Долго ждать не пришлось.

- Вот они, я их нашла! – кричала Ксива, раскручивая в руке женские плавки.

- Ха-ха-ха, - уссывались рулониты. Веселье было подлинное!

- Нарада, ты же у нас Нарада, поэтому и трусы тебе полагается носить соответствующие, - прикололась Аза, - а то ты че это род позоришь.

     Увидев еще одну часть своего нового гардероба, Нарада совсем упал духом. Теперь ему даже штаны не  казались такими ужасными по сравнению с тем, что ему предлагали одеть сейчас.

- Ты не ссы, Нарада, - успокоила его Элен, - мы добрые и пока не заставляем танцевать тебя «хостес»,  можешь взять плавочки и переодеться в кладовке, но потом сразу возвращайся, а то нам без тебя скучно, - сказала она, чем вызвала новую волну громкого смеха рулонитов.

-          Че, пиздюки?! - обратился ко всем долбоебам Нандзя, пока Нарада ушел переодеваться, - легко смеяться-то над другими, а над собой так посмеяться, слабо?

 Ученички так хвосты и поджали.

- Д-а-а-а, над собой так смеяться еще не получается, - с грустной миной ответила чу-Чандра.

- Свое говно ценно, - признался Гурун, - с ним не хочется расставаться.

- А че вы радуетесь? Ведь Нарада – это ваше отражение, - обрадовал всех Гну, - вы же ничем не лучше его. Разуйте глаза, увидьте все это говно в себе и смейтесь над собой, тогда будет польза. А, если вы будете бессмысленно ржать над Нарадой, а сами при этом будете думать: «Ну, я-то лучше, я-то не такой», то сами можете в такую же жопу попасть, да и вообще никакого роста у вас не будет тогда. Поняли, говноеды?

- Угу-у-у, - промычали рулониты, пытаясь увидеть Нараду в себе, что доставило новую порцию полезного дискомфорта, и смех стал более осознанным. Так как, когда ты не беспечно ржешь, а видишь в себе действие той или иной программы, того или иного механизма и высмеиваешь его в себе,  в этот момент ты с ним растождествляешься, а значит, становишься более свободным от программы «ЗОМБИ».

- Ха-ха-ха, ну, ты и клоун! - заржала чу-Чандра, тыкая пальцем в появившегося Нараду.

      Все тот же скелет, но теперь уже в женских, белых в зеленый горошек трусах, с кружевами по краям, стоял перед рулонитами.

- Ты, бля, как балерина настоящая, - глумился Гну, - а ну, повернись.

      Нарада, уже чуть не плача от самосожаления, стал крутиться на своих ходулях.

- Давай, Нарада, смейся над собой! - дал ему мудрый совет Сантоша. - У тебя сейчас такая уникальная ситуация для просветления!

     Но Нарада, похоже, был с этим не согласен. Он попробовал улыбнуться, но вместо улыбки у него получился оскал.

- Давай теперь, штаны натягивай, - кричали рулониты. Нарада стал натягивать на себя штаны Сантоши. Он так перенапрягся, одевая их, что пустил семь потов. Но все-таки с горем пополам ему удалось-таки напялить то, что называлось штанами. В этот момент Нарада выглядел круче любого клоуна: одна штанина доходила до половины голени, а вторая еле прикрывала колено. Затем долбоеб стал пытаться свести ширинку, которая, несмотря на то, что Нарада и так был не из толстых, отказывалась сходиться. Тогда Нарада  под общий смех и улюлюканья втянул в себя живот, да  так, что тот прилип к спине. Кое-как в таком положении он застегнул молнию, стал выдыхать, и тут же  замок снова разошелся.

-          Ну, ты, Нарада, не расстраивайся, - еле сдерживая  смех, сказала Аза, - ты веревочкой подвяжись, - и тут же кинула ему первую попавшуюся под руку веревку, которой оказался тряпичный пояс от какого-то халата.

Нараде делать было нечего, и он аж в два оборота обвязался этим поясом, который теперь держал штаны,  но ширинка при этом осталась расстегнутой. И через сие образованное отверстие можно было увидеть сексуально торчащие трусы в зеленый горошек.

- Нарада, ты глубину карманов еще не измерил, - в перерывах между смехом еле выговорила Элен, опять схватившись за живот.

     Нарада, не долго думая, последовал совету жрицы. Впихнув свои грабли в боковые карманы брюк, он стал все глубже и глубже просовывать руки.

«Надо же, какие глубокие карманы, - думал Нарада, пока не нащупал что-то холодное и волосатое.

 А рулониты, наблюдая эту комедию, уже еле стояли на ногах от смеха, видя, как Нарада с недоуменной мордой  все дальше и дальше протягивает свои грабли, которые уже вылезли снизу коротких штанин, так как карманы оказались насквозь дырявыми, и теперь Нарада нащупывал свои же волосатые костыли.

- Нарада, ты носки повыше натяни, - дал ему мудрый совет Гну, - чтобы теплее было. Нарада немножко расшевелился и стал слегка косить под дурачка, строя рожи и уморно натягивая  носки до колен. Получился настоящий буратино.

- А ну, Нарада, давай теперь, рубашку примерь, - кинула Ксива дураку вымазанную в краске рубашку с Сантошиного плеча, которая размеров на пять, если не больше была меньше Нарады. Когда Нарада одел ее, то рукава еле закрывали локти. Затем он ее застегнул, но от этого толку тоже было мало, так как сама рубашка не прикрывала даже пупа. Нарада попробовал пошевелить руками и тут же раздался треск швов.

- Вот это одежонка тебе в самый раз! – прикалывалась Элен.

- Да, сразу расхочется что-то о себе воображать, будешь более реально теперь себя ощущать, - заметил Нандзя.

- Ему бы еще бутсы какие-нибудь, - сказал Гну, прыснув от смеха.

- А мы и об этом позаботились, - ответила  Элен, - Сантоша у нас очень добрый, он тебе, Нарада, даже кроссовки свои жертвует. Так что зря ты ему ноги не хотел целовать.

     С этими словами Элен достала, хуй знает, какой давности кеды, словно с времен Великой Отечественной, а по размеру ровно в пол-ласты Нарады. От подошвы осталось одно название. По всей площади кеда была вентиляция в виде дырок. На одном кеде шнурок болтался где-то до половины, а на другом его вообще не было. Идиот с кислой миной принял очередной дар и попытался засунуть свои ходули. Передняя часть стопы кое-как влезла, а пятки остались дышать на свежем воздухе.

- Вот это клево! – веселилась Ксива. - Нарада, ты теперь даже моду можешь показывать.

- Ну все, Нарада, достиг! Полное и окончательное освобождение настало! – прокомментировал Гну.

- Теперь можно и на семинары ехать, - сказал Гурун.

- Вы что, серьезно думаете, что я поеду в таком виде? – удивился наивный Нарада.

- А как же?! Конечно! – обрадовали его рулониты.

- Но ведь что обо мне  ученики скажут, которые на семинар придут?

- Да ты, Нарада не беспокойся, они подумают, что ты - крутой аскет.

- Или что ты практики скоморошества проходишь.

- Они еще тебя, гляди, больше зауважают, - глумились ученики.

Веселье было неописуемое! Нараду заставили покружиться и пройтись туда-сюда под общее улюлюканье и комплименты.

-          Ну вот, Нарада, теперь тебе не о чем больше воображать! – сказала Элен. – А теперь давай, целуй ноги Сантоше и благодари его за такой подарок.

-          Сантоша, иди сюда!

Прибежал Сантоша и, как ни в чем не бывало, встал перед Нарадой. Нарада опустился на колени и начал нехотя лобзать ноги Сантоши.

-          Давай-давай, сука, целостней целуй! – подгоняли все.

-          Проси прощения у Сантоши за все свое дерьмо и кайся! – с горечью произнесла Элен.

-          Сантоша, простите меня. Я такой свинья, я обманывал Гуру, я покупал дорогие вещи без его разрешения! – стал ныть Нарада, ползая у ног Сантоши.

Сантоша стоял и спокойно смотрел на этого ничтожного придурка, и в нем не было ни капли амбиций или гордости.

-          Простите меня, Сантоша! Я говно! Я постараюсь исправиться! Я буду бороться со своими пороками! – канючил Нарада.

Все молча смотрели на эту сцену.

-          Мастер простит тебя, если ты изменишься, - сказал Сантоша. – А пока ты поедешь санчом с Вонью.

Эта новость повергла Нараду в дикую депрессию, которая была продиктована двойным западлом: первое – быть санчо было убийственно для его раскабаневшей гордости, и второе – быть санчо у Вони Подретузной, которую он считал недоразвитой, тупой и, уж конечно, не достойной командовать таким великим Нарадой, ях он.

 

Последняя   проверка

 

-          Ну, все говно, быстро на экзамен, соберитесь в экзаменационной комнате, - позвала всех Аза. Куча придурков, ковыляя, кое-как переползли в соседнюю комнату.

-          А сейчас, свиньи представьте, что Гуру Рулон ушел, покинул эту Землю, чем вы тогда займетесь? – спросила Ксива.

Все так и сели. По недоуменным рожам было видно, что никто не задумывался даже над этим вопросом, беспечно полагая, что счастливая жизнь с Гуру Рулоном будет вечно.

-          Ну что, Вонь Подретузная, отвечай, - сказала Аза.

Вонь стала напрягать мозги, которых впрочем, и не было, а потом кое-как промямлила:

-          Ну, если бы такое случилось, конечно, даже страшно себе представить, - стала она разыгрывать страдальческую мину, - ну тогда я бы…, - тянула она время, - вообще я умею шить, я бы шила вещи, так бы зарабатывала себе на жизнь.

-          Ебаный карась, приплыли, так вот ты чему научилась за четыре года в Рулон-холле - с негодованием сказала Элен. - Эх, и ничтожество же. Ни хуя так и не поняла.

-          Ну, Мудя, а ты че нам скажешь? – продолжила необычную беседу Ксива. Муд почесал затылок, поковырял в носу, похмурил брови и разродился наконец:

-          Ну, я бы сначала первым делом, посчитал, сколько у меня в кармане денег, хватит ли до дому доехать, - стал он строить из себя супер-практичного чувака, а сам того не подозревая, раскрывал всем свое ничтожество.

-          Ну, ну, так, свинья, - а что дальше? – спросил Нандзя, как дальше жить ты будешь после этого?

-           Ну, буду книги писать, - неуверенно промямлил Мудя.

-          Ха-ха-ха, ну ты и насмешил, - смеясь, сказала Элен. - И о чем это ты интересно будешь книги писать, а, гандон? О том, как мама жопу подмывала?

-          Ну, почему? - обиженно пробурчал Мудило. - Буду про Рулона писать, чему он учил, чтобы все узнали.

-          Да, представляю, что он там напишет, блядь да че ты там вообще можешь написать, если ты сейчас ни одного экзамена не можешь сдать, - взбесилась Аза.

-          Ты же нихуя не знаешь, что ты в своей книге напишешь, - не унималась Ксива.

Мудя своей тупорогостью только еще больше заставлял людей беситься на себя.

-          Ну, я же слышал, что Рулон говорил, то и напишу, неужели я совсем такой дурак?

-          Ты верно догадался, а ты что, лучшего о себе мнения был? – спросила Элен.

 Но Мудя никак не хотел соглашаться с тем, что он ничего не знает, а продолжал мнить себя Наполеоном, воображать, что он пишет огромные тома книг как «Путь Дурака» и даже лучше, и все читают эти книги и ему, «Великому», поклоняются.

-          Все понятно с тобой, урод, - не выдержала Аза,- если ты такой Великий, зачем же тогда бы ты к маме поехал, с мамой книги что ли писать будешь?

-          Ну нет,- просто нужно же сначала какое-то время, чтобы адаптироваться, а потом все начать, - продолжал упорствовать во зле Мудя.

-          Эй, Гурун, давай теперь мы тебя послушаем, че скажешь, а? – спросил Гну.

Гурун пока слушал ответы своих собратьев, похоже продумал ебанутый план и раздухаренный, стал активно, эмоционально балаболить свой шизофреничный бред.

-          Ну, если такое случится, то я продолжу дело Гуру Рулона, я буду собирать группы людей, проводить костры, буду записывать аудио-, видео- кассеты, и слово Гуру Рулона будет услышано всеми.

-          Молодец, говно,- оборвала его Ксива, - мечтать ты горазд, дебил. Че же ты такой всезнающий не «б», ни «м» не можешь рассказать ни по одному экзамену, даже не знаешь о пяти шаманских душах.

-          Че же ты сейчас не создаешь видео, аудио кассеты, когда Гуру Рулон здесь, что тебе сейчас-то мешает? – спросила Аза.

Гурун задумался в поисках новых гнилых оправданий. И, наконец, придумал.

-          Ну, сейчас я не могу, есть другие дела и сейчас как-то все не так, я же делаю, что могу, - мямлил Лысый.

-          Эх, и ничтожества вы все. Столько лет в Эгрегоре, и ни хуя не поняли, кто вы есть на самом деле, - начал учебу Гну, - неужели вы до сих пор не осознали, что без Гуру Рулона вы просто ноль без палочки, кем вы были до Эгрегора, кем вы были без Гуру  Рулона?! - уже с какой-то внутренней болью стал спрашивать Гну.

-          А ну, давайте отвечайте, - поддержала его Ксива.

-          Ты кем был без Мастера? - набросилась Аза на Гуруна.

 Тот сразу опустил глаза вниз, заерзал на жопе и еле проговорил, тяжело вздохнув:

-          Хирургом в своем поселке, отцом семейства.

-          Говно, лекарь из села Лохня, - подытожила Ксива. - Так бы и сидел в своей деревне, света белого не увидел, спиногрызов бы своих выращивал, жене своей, бомжихе, прислуживал.

-          А сейчас по заграницам разъезжаешь, - поучал Сантоша, - не работаешь, на семью не батрачишь как папа Карло, все тебе в ноги кланяются.

-          А ты ни хера не ценишь, урод, только срешь, - разбесилась Элен и пренебрежительно пнула его ногой.

-          Ну, это же было раньше, - стал делать слабые попытки оправдаться Гурун, - а сейчас же я изменился.

-          Изменился? Это в чем интересно? – удивленно спросила Аза, -  это тебе только кажется, что ты изменился, а на самом деле как был свиньей, так и остался, ты же все делаешь на энергии Гуру Рулона, пока ты в Эгрегоре, а останься один, опять в говно погрузишься, в котором и был.

-          Ты посмотри, - продолжал Сантоша, - стоило вас всех одних оставить на полгода, как вы сразу расслабились, новых книг не изучали за это время, разминки не делали, даже йогой никто не занимался, и ты после этого говоришь, что сможешь продолжить дело Рулона, урод!

-          Хватит уже обольщаться, говнососы, - разбесился Нандзя, обычно такой тихий и спокойный, - посмотрите, вы за это время даже реагировать правильно не научились.

-          Не можете  посмеяться над собой, говна, - учила Ксива, - чуть что, сразу чморитесь, а Рулон как реагировал, а, уроды, отвечайте, ну?

-          Он наблюдал за собой, постоянно думал о духовном развитии.

-          Смеялся над собой, его даже за это называли «человек, который смеется».

-          Еще он постоянно любую ситуацию использовал для осознавания себя, хотел просветлеть, - говорили все наперебой.

-          Ну вот, что же вы-то так не поступаете, вы у кого учитесь - у матери своей или у Гуру Рулона? – задала вопрос Элен.

 Все опять опустили головы и сникли.

-          А ты, Нарада, что отсиживаешься? – заметила Ксива, давай отвечай, что ты будешь делать без Гуру Рулона?

-          Ну, мы бы с Синильгой нашли место, где остановиться, поехали бы сначала к моим родителям или нет, лучше к ее, - стал решать неразрешимую проблему Нарада.

-          Ну все, блядь, уроды, - взбесилась Элен, - а вот Гну, в отличие от вас, сказал, что если бы он остался без Мастера, он пошел бы в пещеру, сорок дней постился и с молитвой умер, так как человек понимает, что без Мудреца он ни на что не способен, а чем в говне жить со всеми мышами, как быдло, то уж лучше умереть по-человечески с молитвой.

От такого знания все так и охуели и не могли даже слово проговорить. Уж о таком-то точно никто никогда не задумывался.

«Вот это ни хуя себе, - подумал Мудя, - я умирать-то точно еще не хочу, пожить охота, посвинить, порасслабляться, да, видимо, я совсем сгнил! Эх, где часть моя духовная, совсем запутался».

«Странно, зачем голодать и в пещере сидеть, - раскидывала своими куриными мозгами Синильга, - ведь можно петь, танцевать, не обязательно же батрачить на заводе».

-          А я не буду семейку заводить, - решилась она высказаться вслух, - я буду певицей, буду танцевать.

-          Ха-ха-ха, - засмеялись жрицы, - ну ты, блядь, и насмешила, корова.- Че же ты, мразь, до встречи с Рулоном ни хера не могла петь, у тебя даже слуха не было. Вспомни, кем ты была в миру, свинья? – спросила ее Аза.

-          Ну–у-у никем, я просто училась в школе и все, в своей деревне.

-          Ну, так вот, - продолжал Нандзя, - петь, танцевать тебя научил Рулон, ведь ты ничего не умела, ни наряжаться, ни краситься, полное деревенское уебище. Поэтому петь, танцевать ты можешь только пока ты с Гуру Рулоном, до тебя что, ни черта не доходит?

Но, видимо, до Синильги действительно ничего не доходило. Она думала, что это она такая Великая. Стоит ей выйти на сцену, как все будут у ее ног, но она не хотела признать, что у ее ног могут быть только пьяные бомжи, последнее говно, которое никому не нужно, что за этими стенами ее ждет не сцена, а помойка, серый быт и серенады бомжей.

-          Та-а-а-к, один будет деньги на телеграмму маме собирать, - подводила итоги Ксива, - другие будут решать к какой маме поехать, третий будет как параноик орать, что он новоявленный Гуру, четвертая будет швеей-мотористкой, - ну и быдло!!! Вот чему вы научились, нихуя не поняли и даже не пытаетесь понять!

 

***

В последний день костров Муде разрешили пойти на телефонку позвонить по делам. Кады он выперся на улицу, то хотел уже по привычке поползти на карачках, но вовремя опомнился и пошел на двух ногах, испытывая дискомфорт от такого непривычного способа передвижения и чуть не падая  от головокружения. Навстречу попадались какие-то мыши, и Муду было прикольно зырить на их бессмысленные рожи и еле переваливающиеся туши. Он шел и ощущал свою сущность, и от этого весь мир воспринимался небывало обостренно и целостно. «Да-а, - подумал Мудила. – Какие замечательные практики мы проходим!» И тут же обосрался, представив, что остается на кострах еще на месяц.

Мимо него пробежали какие-то маленькие девчонки, и через минуту он услышал за спиной: «Эй ты, пидарас!» Мудон обернулся и увидел, что это они кричат ему, строя рожи и дразня. Но Муд против обыкновения даже не обиделся и не стал огрызаться, а похуярил дальше, наслаждаясь той легкостью, которая ощущалась внутри после мудрых практик Великого Рулона.

 

****

     Каждый из участников «Страшных костров» в дальнейшем обрел свою судьбу: кто-то уехал вместе с Гуру Рулоном в Америку, во Дворцы и теперь помогает  Просветленному Мастеру вправлять мозги всему Миру, а кто-то решил свои дни закончить на помойке жизни. О некоторых из них вы читали или прочтете в очередных томах всемирно известной книги «Путь Дурака», а об одном из долбоебов вы можете узнать прямо сейчас.

 

 

 

Секта   ссунов

 

       Как-то осенним московским вечером Гарик сидел на крыльце своего вусмерть остопиздевшего дома, где жило все мышиное семейство, в котором, к большому несчастью, ему надо было прожить еще, как минимум, года три до окончания школы. Бросить же школу и начать жить в свое удовольствие ему еще не хватало храбрости. А пока он сидел и с большим интересом, буквально впиваясь глазами в каждую строчку, читал недавно появившуюся на прилавках магазинов книгу «Путь Дурака 4-6». Не успев дочитать одну страницу, Гарик снова и снова возвращался к ярким картинкам на обложке книги и цветным вкладышам, стараясь вникнуть в каждую надпись, помещенную под ними.

«И ведь живут же где-то так люди, - думал про себя Гарик. - Эх, найти бы где-нибудь этого Рулона и у него учиться. Во, кайфно бы мне тогда зажилось. … Но как его найти…?»

- Эй, Гарик, здорово, ты че тут один сидишь? – заорал Диза, старый корешь Гарика, который тоже жаждал вступить в ряды рулонитов, - у меня есть хорошая новость для тебя!

- Да ну, валяй! – оживился Гарик, спрыгнув с крыльца.

- Короче, тут у нас недалеко от Арбата собираются ребята, вроде это новая какая-то секта, их местные «ссунами» прозвали, - начал запальчиво рассказывать Диза, пугливо озираясь, боясь, что кто-нибудь услышит.

- А че это у них название такое? – поинтересовался Гарик.

- Ну, говорят, что они практикуют туалетную нирвану, - поведал Диза.

- Нихуя себе, а это как? – удивился Гарик.

- Да, я думаю, мы на месте все увидим. А главное, все это устроил якобы один из бывших учеников Рулона, может он нам поможет самого Рулона отыскать или выйти на его ближайших учеников!

- Вот это круто! – обрадовался Гарик, - а где это их секта? Нас че туда пустят?

- Обещали, - обнадеживающе сказал Диза, - там пацаны должны были договориться. Вобщем, я сказал, что мы сегодня придем.

- Так пошли скорей, - быстро засобирался Гарик, сложив «Путь Дурака» в рюкзак и застегивая куртку……

     -  Кажется, где-то здесь, - шепотом проговорил Диза, когда они оказались возле какого-то дома, стоявшего на пустыре. Диза еще раз посмотрел на свой  план, накарябанный ручкой и, запихав его в карман, стал заходить в один из подъездов. Гарик последовал за ним. Зайдя в подъезд,  Диза тихонечко посвистел три раза и через некоторое время откуда-то снизу вышел длинный худощавый парень с лысой головой:

- А, это вы, ребята, ну, заходите, - сказал он. И они все вместе стали спускаться в какое-то подвальное помещение. Пройдя по длинному темному коридору, пацаны оказались в большом светлом зале, в котором уже собралось человек двадцать. Все мужики были в плавках, а бабы в купальниках.  На трусах  сектантов на самом сокровенном месте красовался знак «ОМ».

- А зачем это у них этот знак? – спросил Диза худощавого парня.

-          Это космический символ, как бы обозначающий, что, используя, мочеиспускательный аппарат, мы откидываемся в Нирвану. Вы сегодня можете посмотреть, как все это происходит, а потом и сами попробуете.

     Пацаны стали дальше осматривать зал. Все в нем было как-то необычно: вдоль дальней стены стояли унитазы. Перед ними были расстелены маты.

     Через несколько минут появился какой-то в желтой накидке тоже со знаком «ОМ» на том же месте, мужик лет 30 на вид, с полуприкрытыми глазами и начал пиздеть. Завидев его, все собрались в одну кучу с разных углов и, раскрыв рты, стали слушать.

- А это кто? – шепотом спросил Диза Длинного.

- Это Мудя, организатор секты ссунов, - сказал тот.

- Это он че, специально себе имя такое взял? – поинтересовался Гарик.

- Ну да, это же секта ссунов, - сказал Длинный, - а сейчас давайте подальше отойдем, а то уже все начинается.

     Во всю мощь заиграла какая-то трансовая музыка, и сектанты пустились в неистовый танец. Каждый вытворял, что только мог. Полностью отпустив свое тело, свои эмоции, ссуны орали, визжали, плакали, смеялись. Кто-то кружился, кто-то катался по полу, кто-то ржал как сумасшедший, кто-то прыгал. Затем Мудя что-то выкрикнул, и все по команде ринулись к ящикам с пивом, которые стояли в углу. «Сибирский шаман», - прочитал на этикетке Гарик. Сектанты только и успевали одну бутылку выпивать за другой. Кто-то уже не в силах вливать в себя содержимое бутылок, валялся на матах. Несколько парней, держась за яйца, подползли к унитазам. Но тут предусмотрительно выбежала из комнаты вторая команда не участвующих в практике и стала отпинывать всех, кто лез к унитазам. Тем делать было нечего, они снова отползали на маты, катались, зажимая яйца, а потом опять ползли к унитазам, но снова оказывались отброшенными. Некоторые же продолжали глушить одну за другой бутылки пива. А один парень, не в силах больше терпеть, резко снял с себя трусы и ринулся к унитазу, но хранитель священного места его ловко оттолкнул. Но парень продолжал лезть, нарываясь  на драку и, не выдержав, обоссался прямо на мате, обрызгивая желтым фонтаном близвалющихся. Тут же подбежала какая-то баба с тазиком воды и  тряпками, и обоссавшемуся пришлось убирать свою мочу. По всему залу уже валялись опустошенные бутылки пива «Сибирский шаман». Раздавались визги, стоны сектантов, которые катались по матам уже пятый час в жутких муках, чтобы не обоссаться. Прошло еще несколько часов и Мудя, оглядев всех своих ученичков зорким взглядом, стал подходить к  тем, кто уже, по его мнению, дошел до кондиции и давал знак, разрешающий поссать. Счастливчики кое-как  доползали с помощью хранителей унитазов к заветному месту и, еле стоя на ногах, дрожащими руками пытались снять трусы. Кто-то  был не в состоянии сделать даже и этого. Тогда трусы снимали с них хранители унитазов. И вот, освободив свои мочеиспускательные аппараты, сектанты с необычайным наслаждением начинали ссать,  сссать и ссать, входя в божественный экстаз. После этого прямо со спущенными трусами они падали на маты с блаженными  лицами, выходя в самадхи. Так случалась туалетная Нирвана.

 

 

 

 

ЧАСТЬ 3. СЕРГЕЙ  В  ГОСТЯХ  У  БРАТА (NEW)

 

Сергей - Дурак!

 

     Подойдя к крыльцу шикарного коттеджа, неудалый брат Рулона  Сергей почувствовал, как некое чувство подавленности завладевает им.

     «Вот это домино, так домино, ничего братец-то мой разжился, - завистливо подумал Серый, чувствуя, как начинают трястись колени, - нет, я не должен никому показывать, что я чем-то восхищаюсь. Ведь я - старший брат, я не должен ударить в грязь лицом, я должен вести себя достойно». Подумав так, Сергей тряхнул своей засаленной челочкой, подкрутил покоцанные усы, одернул грязными, обветренными от барахолки руками свою  недели две не стираную рубашку и, сделав глубокий вдох и выдох, решился нажать на кнопку звонка. Минут через пять открылись ворота:

- А, Серега, заваливай, - радостно приветствовал его Гну, как всегда в своей дурачливой манере. Сергей тупо улыбнулся и молча зашел в ограду.

     Перед ним открылся обалденный вид летнего сада с редкими сортами цветов, посаженными в виде тибетских мандал.

- Молодец, Серега, - весело завел беседу Гну, причудливо вышагивая по ровным тропинкам, - решился-таки стать лосем?

      «Лось» - это было почетное звание в Рулон-холле, которым награждались особи мужского пола, проходившие практики просветления непосредственно у самого Гуру Рулона. Но на такой подвиг могли решиться лишь самые отважные, кто уже плюнул на свою значимость и все другие прибамбасы ложной личности. Стать «лосем» означало пожертвовать всеми своими заморочками и отдаться в руки Просветленного Мастера. И надо заметить, что далеко не каждый наставник мог стать лосем. Это было слишком болезненно для ложной личности. Потому все лоси, а именно Гну, Нандзя и Сантоша считались местными святыми.

- Да нет, я просто пришел в гости к брату, - пробубнил Сергей, суетливо то запихивая руки в карманы, то обратно высовывая.

- Ну-у-у-у,- протянул Гну, - хватит тебе на барахолке стоять, и так уже полжизни просрал, пора и отдохнуть, сколько можно работать?

- Ну, как же, у меня же жена, дети, - отождествлено как зомби говорил дурак, входя в огромный шикарно обставленный коттедж, похожий скорей на Дворец.

- Опять ты заладил про свою Ларису, - вклинилась в разговор Элен, с порога напав на «дорогого гостя». - Бросай все  и вали к нам отдыхать.

- Бери пример с Гну, - поддержала ее Ксива, - он у нас целыми днями на параплане летает, на катере катается, ну чем не жизнь?!!!

     Но Сергей только скривил кислую мину и, топчась на пороге, уже не знал, куда себя деть от такой красоты, в которую он попал, чувствуя, как зависть начинает глодать его от всего Великолепия, в котором жил его младший брат, он готов был провалиться сквозь землю. Заметив его нездоровую реакцию, Аза окинула дурака пристальным взглядом, сказав:

- Завидуешь, подражай! Смотри, как твой младший брат устроился.

     «О, ни хуя себе, да как это я буду равняться на своего младшего брата, я что ли чмо, - думал обиженно Сергей, - и с чего это они взяли, что я завидую, больно надо». Но вслух сказал:

- У каждого свой путь. Ведь я тоже просветлеваю.

- Как это ты интересно просветлеваешь, сидя  в семейке? – поинтересовались жрицы, - вот Будда, когда решил просветлевать, так он оставил и жену и ребенка, все свое богатство и отправился в джунгли.

- Естественно, у Будды была обеспеченная семья, жена с ребенком жили во дворце, а  моя семья не может позволить себе такой роскоши, - сказал урод, как в лужу пернул.

- Ой, не могу, держите меня, я сейчас обоссусь, - никак не ожидая от Сергея такого выпада, заржал Гну. - То есть ты хочешь сказать что, если бы Будда жил в лачуге, то он бы подумал: «О-о, моя семья не обеспеченная, поэтому я не могу уйти в джунгли просветлевать. Я буду сперва обеспечивать семью, а потом пойду просветлевать, когда меня уже сожгут на костре или когда я буду лежать в гробу в белых тапочках»?

- Да-а-а, Сергей, похоже, ты за последние пятнадцать лет здорово продвинулся в своих духовных размышлениях,  точнее, сдвинулся. Тебе нужно скорее бежать к буддистам и рассказывать о новой идее Буддизма, которая открылась тебе, - подъебала дурака Элен.

     Сергей замялся, переминаясь с ноги на ногу, а потом придумал новое оправдание своему скотскому существованию:

- Просто я не убегаю от трудностей мирской жизни. В семье я отрабатываю карму.

- Ха-ха-ха, - заугарали жрицы.

- Да ты же не отрабатываешь, а нарабатываешь карму, - заявила Элен, любуясь своей шикарной внешностью в огромное зеркало с резной позолоченной рамкой.

- Это еще почему? – с умным видом спросил Сергей.

- Да потому что в семейке кроме говна ты ничего не можешь набраться, - подключился к беседе Нандзя, наворачивая вкусный торт со взбитыми сливками и свежими фруктами. - Посеешь привычку, пожнешь поступок, посеешь поступок, пожнешь характер, посеешь характер, пожнешь судьбу. А судьба это и есть карма. Так, какие ты хорошие привычки можешь посеять в семье?

      Сергей почесал затылок, погрузившись в размышления. Видимо, за последние двадцать лет он никогда и не задумывался над жизнью, а просто твердил заученные из книжек фразы.

- Ну, я же преодолеваю себя, когда каждое утро в 4 часа утра занимаю место на барахолке в нулевом ряду. А потом я на 40-градусном морозе стою круглые сутки почти, ведь это тоже не легко. Терплю скандалы жены, - стал оправдываться Сергей.

- Вот именно. Все эти страдания бессмысленные и глупые, они тебе ничего не дают! - орала Элен. – Увидь, какие дурные привычки ты сформировал в себе за последние годы жизни. Вместо того, чтобы приучать себя каждый день вставать с восходом солнца, медитировать, делать асаны, пранаяму, молиться, читать духовные книги, ты выработал в себе дурную привычку стоять на барахолке. Ведь ты теперь не можешь не пойти на барахолку.

- Конечно, нет, - убежденный в своей правоте, заявил Сергей, - ведь это же мой долг, я должен содержать семью.

- Ха-ха-ха, да кто тебе сказал, что это твой долг? Что и кому ты должен? - спросила Ксива, украшая аккуратно уложенные волосы яркими искусственными цветами. - Ты что, не понимаешь, что это просто программа. Хватит уже быть ишаком, батрачить на семейку, пора начинать жить для себя.

- Ну, нельзя же быть эгоистом, это не хорошо, - нашел новое объяснение своей тупорогости Сергей.

- Да ты же и есть самый настоящий эгоист, - обрадовал его Гну, - ни себе не даешь развиваться, ни жене, и детей дураками делаешь.

- Как это? –  возмутился дурак, - я наоборот все ради них делаю, стою на барахолке, чтобы накопить денег для их учебы.

- Да, на кой хуй им сдалась твоя учеба? Чему их могут научить в институтах и лицеях, там их могут сделать только полными идиотами. Кому нужны эти логорифмы, формулы, все это не нужно в жизни, - сказала Ксива, - вот если бы их там научили гандон одевать, хуй сосать, тогда другое дело. Вот лучше приводи своих дочерей к нам на костры, мы тут их всему быстро научим.

     От одной только этой мысли Сергей затрясся: «Вот этого я точно никогда не сделаю. Не дай бог, сюда попасть моим дочерям, братец их окончательно развратит, нет, ни за что, вырастут еще какими-нибудь проститутками, будут делать, что вздумается, а кто в старости мне кашу жевать будет?»

- Что ты позеленел от страха, - прочитал гнилые мысли Сергея Гну на его ебальнике, - боишься, что твои дети здесь станут нормальными, яркими, активными, а не рабочим быдлом, как ты? Ты же просто уничтожаешь их, идиот.

- На самом деле ты работаешь просто на программу, - сказала Аза, - тебя мама в детстве укладывала рядом с собой и тихо так на ушко напевала: вот вырастешь, Сереженька, заведешь семью, внучат мне подаришь и будешь самым счастливым человеком в мире. И так каждый день. Вот ты и вырос такой завнушенной овцой. Бери пример с Гуру Рулона, начинай просветлевать. Дочерей приводи на костры, мы их сделаем жрицами, сам давай, лосем становись, и все у тебя будет, посмотри вон, лоси у нас как у Христа за пазухой живут, ни хуя работать не надо, зато все есть.

- А че они делают? – недоуменно спросил Сергей, даже и не представляя, как можно жить, совсем не работая.

- Ой, ты знаешь, Серега, - стал прикалываться Гну, - целыми днями фрукты, торты жру, сейчас вот надо на водных лыжах идти кататься, а потом на хаммере по горам, - вот такая трудная жизнь у меня.

     Все рулониты так и покатились со смеху, только Сергей, покраснев от стыда, не знал, в какую дыру себя засунуть, так как его закостеневший образ отца семейства не давал  радоваться вместе со всеми, а тем более осознавать истину, которая в этот момент передавалась ему в такой веселой, непосредственной форме. Дурак настолько отождествился с программой примерного семьянина, что просто не мог уже себя представить в какой-либо другой роли, он не был способен даже и подумать о том, чтобы начать жить как Гну, просто бросить все и начать отдыхать.

      Это где такое видано, чтобы человеку вот так, ни с того, ни с сего предложили всю жизнь отдыхать за чужой счет?

     «Я че дурак, буду я бездельником что ли? Нет, так нельзя, что обо мне люди-то подумают, скажут: «младший брат - дурак, вот и старший туда же». Нет!» - думал дебил Сергей.

- А я вот целыми днями хожу на разные секции, - стал рассказывать про свою «нелегкую» жизнь Нандзя, - то на УШУ, то на плавание, то на скейте катаюсь. Не жизнь, а одно мучение.

     Все снова заржали, наблюдая за реакцией Сергея.  Но вместо того, чтобы вместе со всеми  высмеивать свою глупость, Сергей начал рьяно отстаивать мышиные принципы:

- Ну, это вы сейчас говорите, пока молодые, - погуляете, погуляете, а потом за ум-то возьметесь, - сказал он с умным ебальником.

- Это тебе бабушка так говорила? – прикалываясь, спросил Сантоша.

- Ну, почему? Это мой жизненный опыт, - заявил философ хуев. - Все так живут нормальные люди.

- Но смотри, Серега, ведь Рулон живет ни как все, но лучше всех, почему бы и тебе так не начать жить? – спросил Гну, раскручивая педали тренажера-велосипеда.

- Просто у нас с ним разные пути, - опять взялся за свое Сергей, боясь сам себе сказать правду.

- Да ты бы лучше честно сказал, что тебе программа дороже всего на свете, что ты готов жертвовать своим развитием, отдыхом, всем хорошим ради осуществления хуйни, - прямо заявила Ксива, - и ты лучше будешь морозить свои яйца на барахолке, чем станешь лосем и будешь купаться и есть черешню. Все, что ты сейчас сказал – это лишь оправдание твоего невежества. А признаться себе в этом ты боишься, так как правда вызовет в тебе сильный дискомфорт - как это так, я всю жизнь жил, следуя четко программе и вдруг сказать, что я не прав, перечеркнуть все свои бессмысленно потраченные годы.

- Нет, это не правда, - красный как рак, чуть ли не закричал Сергей, не нужно меня учить, я выбрал свой путь в жизни и не собираюсь ничего менять, меня устраивает моя жизнь.

- А точнее, этот путь выбрал тебя, - метко поправила его Элен.

- Что ты имеешь в виду? – не понимая, спросил придурок, нервно трясясь.

- У тебя не было выбора, - тем временем продолжала обучение жрица, разрисовывая свои холеные ногти, - тебе указали путь, пнули, и ты попер, как безвольная овца. У тебя даже и мысли не возникло, что можно жить как-то иначе.

- Хотя ведь рядом с тобой рос поводырь, - заметила Аза, - а ты даже и не заметил этого. А ведь ты был одним из первых, кто услышал истину от Гуру Рулона.

- Ну, ладно, хватит уже разглагольствовать, - стал в очередной раз убегать от больной для него темы Сергей, - я что-то есть хочу, есть у вас что-нибудь похавать?

- Да жратвы навалом, - сказал Нандзя, наблюдая за телодвижениями Сергея, который тут же полез в холодильник как у себя дома и только хотел взять кусок колбасы, как тут же был остановлен.

- Вообще–то у нас все спрашивают, - сказала Ксива.

-  А это еще зачем? – удивился неуч.

- Не забывай, что у нас здесь не посиделки и не тусовка, а Рулон-холл, в котором каждая ситуация является обучающей. И когда ученик учится все спрашивать, он постигает одну из истин, которая гласит: «Просить не надо уставать, а то устанешь ты давать». Так как мыши внушают, что просить стыдно, нехорошо. И чучик вырастает зашуганным, закомплексованным, и будет подыхать с голоду, но никогда не попросит, так как ему в детстве сказали, что это плохо. А вот Марианна гибко проявлялась, она отбросила всю мышиную хуйню и могла так попросить у человека, что ради нее готовы были свернуть целые горы. Так что, Серега, давай, проси!

- Ну, считай, что уже попросил, - нагло заявил Сергей.

- Ну, считай, что ты уже поел, - ответила Элен, и все заржали.

- Да ну ладно вам, ребята, - дайте пожрать, - тупо стал ныть Сергей, настолько он стал костным, привык, что все ему на блюдечке приносили. И теперь его ложная личность не давала ему просто по-человечески попросить жрать. Надувшись, придурок уселся на пол.

- Посмотри, сейчас обида завладевает тобой, - стал Гну помогать дураку в осознавании себя, - отследи, какая часть внутри тебя сейчас включилась, почему ты не можешь проявиться алертно. Но Сергей полностью уснул в своей обиде, что уже ничего не хотел слышать. Понимая трудность, с которой Сергей столкнулся в этой нелегкой практике, жрицы решили пойти ему навстречу.

- Ну, хорошо, не можешь просить, тогда хоть порадуйся, - более мягко сказала Ксива, - у нас такое правило, что никто без экзаменов не жрет. И у всех свои индивидуальные экзамены на проработку тех или иных слабых качеств. Ведь еду тоже надо заслужить.

- Нахера это нужно? – недовольно спросил Сергей.

- Смысл в том, чтобы каждое действие было направлено на развитие, - стала объяснять Аза, - но так как человек - это безвольная скотина, которая постоянно отождествляется со множеством своих слабых частей, и без пинка не хочет развиваться, то некоторые духовные практики привязываются к еде. Пока не сдаешь экзамен на развитие, не жрешь. А жрать человек, естественно, захочет, а значит и практики будет делать. Так что давай, радуйся, это же не сложно.

- Давай, Серый, давай! – стали его поддерживать рулониты.

     «Вот, блин, влип, а, - думал Сергей, - надо что-то делать, чтобы не опозориться, че, сложно что ли порадоваться» - подумав так, он встал, распрямил плечи и, натянув резиновую улыбочку, стал подпрыгивать, изображая радость. Но эта радость у него была похожа больше на припадок шизофреника.

- Радостней, веселей, - подбадривали его жрицы, держась от такого зрелища за животы.

- Га-га-га, - базлал сорокалетний придурок, уже не зная, как перекосить свой ебальник, чтобы он всем показался радостным.

- Фу, ну я уже устал радоваться, - сдался Сергей, вытирая со своей сморщенной морды пот, который от такого усердия лился градом, - ну че, я уже, наверное, заработал.

- Э нет, ты так просто не отделаешься, - обломила его Аза, - сейчас ты выдавливал из себя радость, она не была естественной. А в детстве ты круглыми сутками радовался и дурачился, тебе не казалось это сложным.

- Да, вспомни, как в детстве ты играл в индейцев и пукал бабушке под нос, - радостно закричал Сантоша, - давай  и сейчас, входи в это состояние, это же так весело.

- Я даже ради такого случая могу побыть бабушкой, - скорчил рожу Гну, чем вызвал новую волну смеха.

- Ну,  ладно вам, это же несерьезно, - возразил Сергей.

- Вот и хорошо, что несерьезно, мы как раз тут учимся быть несерьезными и неотождествленными, мы всегда хотим быть детьми, - заметила Ксива, подбадривая закостеневшего придурка, - так что давай, снимай, Серега, штаны и показывай свою жопу бабушке Гну.

- Ха-ха-ха, - угорали рулониты.

     Сергею деваться было некуда, жрать-то сильно хотелось. Он повернулся задницей к Гну и, немного оголив свой вонючий дряблый зад, тут же натянул портки обратно под крики и улюлюканья учеников.

- Серега, давай, еще, еще! - бесновались зрители.

- Не-е-е-е, сегодня с меня хватит, давайте жрать, - уже более в алертном состоянии сказал Сергей.

- Ну ладно, вот тебе последнее задние. Представь, что ты сейчас будешь есть арбуз и начни этому радоваться, - не унималась Ксива.

- Ура, я буду есть арбуз, - заорал придурок, выпучил свои глаза, оголил кривые, железные зубы и стал несуразно размахивать граблями как обезьяна, - я буду есть арбуз!

     «Да, вот как нелегко сорокалетнему балбесу радоваться, - подумал про себя Сантоша, наблюдая это убогое зрелище. - И все потому, что когда-то Сергей решил стать взрослым. Даже порадоваться человек не может. Но, если он будет стараться и каждый раз делать попытки, то он снова сможет обрести такое же состояние как в детстве, тогда ему станет сказочно хорошо. Но для этого ему нужно будет пойти навстречу дискомфорту, который неизбежно будет возникать каждый раз от соприкосновения с ложной личностью. Но пойдет ли Сергей на это? Поживем, увидим. Но я зато теперь знаю, что становиться взрослым очень и очень вредно. Поэтому я никогда не буду таким как Сергей, я буду во всем подражать Гуру Рулону, тогда мне всегда будет легко и радостно», - подумал Сантоша и снова переключился на происходящее. Веселье продолжалось.

- Ну ладно, хреново, конечно, у тебя еще получается радоваться, - сказал Гну, вытирая слезы от столь усиленного смеха, - но за старание можешь пожрать.

    Сергей, облегченно вздохнув, поперся на кухню.

- А че жрать-то есть?

- У нас самообслуживание, - обрадовала его Аза, - вон там рис, можешь варить, а там овощи, можешь сделать себе салат.

- Ну-у-у, - протянул Сергей, - я не умею готовить, за мной жена всегда ухаживает, все готовит, подносит.

- У-у-у-у, нет, так дело не пойдет. Тебе же уже 40 стукнуло, а ты даже готовить не научился. Давай, сейчас у тебя великолепный шанс научиться эту немудреному искусству, - сказал Гну, вернувшись с прогулки на катере. Надувшись, Сергей схватил большой огурец и хотел было его начать резать, но тут же себе чуть полпальца не оттяпал.

- А-а-а, - заорал недоделок и, засунув грязный порезанный палец в рот, стал отсасывать кровь, сочащуюся из раны.

- Ну, ты и дурак, а мнишь из себя хер знает кого.

     Обиженный Сергей взял недорезанный огурец и стал его жевать, периодически сплевывая кровь, которую слизывал с пальца.

- Ну, ладно, так уж и быть. Чтобы ты совсем с голоду у нас не подох, мы тебе сейчас дадим помощника, - успокоила его Ксива.

- Эй, Синильга, а ну, чапай сюда, - приказала жестко жрица, - сейчас будешь проходить очередной урок «семейного счастья», приготовь жратву Сереге, а то он так проголодался, что собственный палец хотел проглотить, ха-ха-ха.

Синильга с пасмурной миной стала прислуживать вонючему уроду. Сергей же в это время уже стал расплываться от радости, что смазливая девчонка ему прислуживает. И, развалившись на стуле, как король, стал пожирать яблоко.

- Ну что, Серега, нравится? – спросил Гну. - Смотри, как круто, когда много баб. Давай, набирай себе штук десять жен, заводи  гарем и будет житься тебе як в раю: одна стирает, другая читает, третья тебя ублажает, четвертая кормит. Представь, какая жизнь у тебя начнется.

- А зачем мне много жен, моя Лариса и так все успевает: и гладит, и готовит, и за мной и за детьми ухаживает, и в магазин ходит, что мне еще нужно?

- Представляю, какая она страшная после такой «счастливой» жизни и тебе приятно на нее такую смотреть? – брезгливо спросила Элен.

- Ничего, она у меня хорошая, работящая, - зажевывая жирный кусок курицы, говорил Сергей.

- А еще проще, оставайся жить здесь, у брата. Прикинь как клево, на барахолку не нужно ходить, на детей батрачить не нужно, истерик жены больше выслушивать не надо. Давай, Серега, мы будем учить тебя жить за чужой счет, - наперебой стали говорить ученики.

- Ну, нет, вы что, - это же не хорошо, не красиво, - как зомби упорствовал во зле Сергей, при этом за обе щеки уплетая огромный кусок сладкого спелого арбуза. Эта жизнь не для меня, я привык все своим горбом зарабатывать.

- А вот Зай у нас так не думает, - сказала Ксива, посмотрев на кота, который сидел на подоконнике, глядя в одну точку, - он умный, знает, куда нужно стремиться.

- Давай, Серега, будешь учиться у кота, как нужно жить за чужой счет. Знаешь, как он быстро у нас сообразил, - начала рассказывать Аза, - когда мы переезжали с одной квартиры на другую, то Зай в это время оказался в подъезде, прямо возле нашей новой квартиры. Мы заносили кучу коробок с разными вкусностями. Чего там только не было: красная, черная икра, креветки, кальмары, мидии в масле, печень трески и т.п. Кот как все это увидел, прочитал и быстренько просек: «Ага, вот куда я должен стремиться» и стал рваться в квартиру. Мы его давай вылавливать и обратно выкидывать на улицу, но кот упорно ломился к нам, он  все понял. Так несколько раз Зай забегал, а мы, боясь, что он принесет какую-нибудь заразу, с матами выпроваживали наглого кота, чтобы к приходу Учителя его не было в квартире. Все были очень озлобленны на уличного бродягу, но кот не успокаивался, он все равно рвался в место Силы. И тут вернулся с прогулки Мудрец.

- А что происходит? – спросил весело Рулон.

- Учитель, тут какой-то кот наглый все время вбегает к нам, - стали мы наперебой ругать кота.

Но Великий сразу понял, в чем дело и радостно сказал.

- Кот умный, пусть он остается с нами!

- Эй, свиньи, кот остается с нами, - крикнула Венера. И так по цепочке мы передали друг другу радостную весть, что кот остается  с нами, потому что он умный. Тут же у всех враждебный настрой к коту сменился на доброжелательный, так как слово Гуру Рулона для всех закон.

- Ой, котик, котик, хороший, иди сюда, теперь и ты будешь жить с Мудрецом, - побежали все самки за котом.

- Кота вымыть и принести Учителю, - последовала следующая команда.

Мы с Бочкой быстро вымыли кота и принесли Гуру Рулону. С тех пор Зай живет с Рулоном. Много дураков уходит от Мастера,  а кот постоянен, он никуда не ломится, потому что он умный.

- А ты что, Серега, хуже кота? Давай, начинай тоже жить на иждивении, - стали подбадривать его рулониты.

- Нет, вот если бы вы мне работу какую предложили, то я бы с радостью пошел, а просто так жить за чужой счет - это не хорошо, что я зря что ли три высших образования получал, - гордо заявил Сергей, поглаживая раздувшийся живот и вытирая куриный жир со своих усов, которые торчали в разные стороны.

- Ну, конечно не зря, на барахолке без трех высших образований делать нечего, - подъебал его Гну, забрасывая в рот одну за другой спелую черешню, - диплом экономиста просто необходим на барахолке. Теперь ты можешь считать свои трусы, сколько в горошек, сколько в клеточку и не дай бог, что пропадет. А диплом инженера– это просто важнейшая штука. Если бы не эти высшие знания, у тебя бы никогда не хватило мозгов насобирать по помойкам гнилые доски и сконструировать столик, на котором ты теперь и раскладываешь свои панталоны и «тампаксы». Ну, а то, что ты еще и психолог – это просто делает тебя уже сверхчеловеком, теперь ты можешь найти общий язык с любым бомжом, с любым пьяницей, которые подползают к твоим трусам. А главное, опыт десантника так же не пропадает даром, если бы тебя там не надрочили, как бы ты сейчас и в снег и в дождь стоял на барахолке, просто не представляю.

      Рулониты  обоссывались от смеха. Но Сергею почему-то никак не становилось смешно, от обиды он чуть не подавился очередным куском арбуза.

     «Почему Сергей такой отождествленный, - думал про себя Сантоша. Ведь ему сейчас такие классные ситуации создаются для работы над собой. Ему же помогают осознать, насколько иллюзорны все его ценности, за которые он так цепляется. Ведь его хотят освободить от ненужного груза. Почему же он никак не поймет, что бессмысленное стояние на барахолке отнимает у него последние силы, энергию. Он  уже забыл, как радоваться. Но зачем он работает? Ведь он не унесет с собой в могилу ни барахолку, ни трусы, ни жену, ни детей, ни денег, ничего, так зачем же за все это сейчас держаться. Ведь он убивает свою душу. А если бы он так же целостно устремился к просветлению, то мог бы уже достичь Высоких состояний и опыт его духовных усилий зачелся бы ему в следующей жизни. Но неужели он настолько деградировал, что не понимает  таких элементарных вещей, - размышлял юный рулонит, наблюдая за непробиваемой пачкой Сергея, до которого достучаться похоже было невозможно.

- Слушай, Нандзя, как ты думаешь, есть ли у Сергея шанс понять истину, бросить все и начать просветлевать? – шепотом спросил Сантоша.

- Думаю, что нет! – без доли сомнения заявил Нандзя, посмотрев на завнушенную харю Сергея.

- А зачем же тогда Рулон столько времени тратит на этого дурака? – поинтересовался Сантоша.

- Варианты ответа могут быть разные, но одно из моих предположений, - начал  умничать Нандзя, - что Сергей - это наглядное пособие для всех других учеников, образец того, как не нужно делать, и что может случиться с каждым из нас, если мы усядемся в семейке. Ведь Сергей так же, как и мы, когда-то в молодости занимался йогой, читал духовную литературу, но потом пошел по стопам любимой мамочки, и уже ни о каком просветлении не захотел слышать. И вообще, в себе-то говно трудно разглядеть, а на другом это хорошо видно. Сейчас глупость Сергея нам очевидна, но главное, осознать, в чем его ошибки и не уснуть, чтобы самим такими не стать. А тем временем просветление Сергея продолжалось.

- Ну, правда, ребята, - загундосил дурак, - есть у вас какая-нибудь работка для меня? Я работать люблю.

- Да уж, мы это заметили, - усмехнулась Ксива.

     И так как в Рулон-холле любое действие было направлено на развитие человека, попавшего в него, то даже работа, которую собирались предложить Сергею, так же была далеко непросто так придумана.

- Ну, хорошо, Серега, уговорил, - браво начал Гну, похлопав семьянина дружески по плечу, - будет тебе работка, причем блатная.

     Услышав это, Сергей тут же оживился, растянул лыбу на пол морды, радуясь лишней возможности заработать копейку.

- И че, че это за работа? – стал он жадно выспрашивать у Гну.

- Давай, ты будешь работать у нас посмешищем, и мы будем платить тебе 100 $.

- О, крутая работа, - поддерживающее заорали рулониты, на самом деле всерьез и не воспринимая такое предложение Гну, да и сам Гну похоже тоже прикалывался, решив проверить реакцию Серого.

- Хм, - не на шутку, однако задумался Сергей, почесывая затылок, - я подумаю, предложение заманчивое.

- Эй, свиньи, быстро все в зал, через 10 минут начинается костер, - вдруг послышался голос Венеры со второго этажа, и всех как ветром сдуло.

- Здорово, брателло! – поднял в приветственном жесте одну руку Рулон, посмотрев на своего непутевого братца Сергея.

     На этот раз Рулон превзошел все ожидания учеников. На нем были семейные трусы в серую полосочку, огромные горные ботинки черного цвета, с развязанными шнурками. На голове черная фетровая шляпа, абсолютно голый торс с небрежно завязанным на шее галстуком. Гуру Рулон предстал перед всеми в роли пьяного.

- Я решил стать, как мой покойный отец. Он все понял, - выкрикивал Гуру Рулон, еле ворочая языком, как и подобает пьяницам, и до неузнаваемости искривляя свое лицо. Так  Гуру кое-как передвигался к шикарному дивану, покрытому шкурой тигра, опираясь при этом на железную палку для походов по горам. Добравшись пьяной походкой до дивана, Рулон так и рухнул лицом в него, словно не в состоянии больше стоять на ногах. Рулониты взорвались возгласами восторга.

      В такие моменты словно весь мир становился единым, и каждый готов был бесконечно купаться в безудержной неземной энергии Просветленного Мастера. Каждый  чувствовал себя безмерно счастливым и беззаботным рядом с Гуру Рулоном.

      «Но я не могу повести вас за уши к просветлению, - часто напоминал Гуру Рулон, - я могу вам указать путь, направление, могу дать толчок, вовремя разбудить, но идти вы должны сами, работать над собой, совершать усилия вы должны сами!». И каждый раз, когда Рулон уходил, ученики замечали, как состояние наполненности, счастья постепенно рассеивается и снова наваливается все мрачное, все серое, что так крепко засело в тупых мозгах, и тогда наступал самый момент работы над собой. Кто-то начинал рьяно совершать святые усилия  по самонаблюдению и изо всех сил карабкался к высотам познания вечного духа, а кто-то шел на поводу программы и становился ее бесславной жертвой. Но, увы, этот выбор каждый делает сам….

      Жрицы подбежали с двух сторон к Гуру Рулону и стали поднимать Мудреца под бурные аплодисменты жаждущих новых истинных откровений.

 

     - С 12-ти лет у нас включается половой центр, - сходу начал Рулон все в той же пьяной манере, - мне мать сказала, что жениться я должен в 18 лет. А чем же мне заниматься 6 лет? – развел Рулон руки в разные стороны и скорчил удивленную рожу, слегка покачивая головой. - Значит, 6 лет я себе должен дергать письку.

Рулониты так и покатились со смеху.

- И почему-то в течение этих  шести лет никто не думает заводить семью, дергает себе письку и дергает, и все нормально. И Нарада совал бы свою письку в одну, в другую и жил бы спокойно, нет, ему понадобился зачем-то постоянный партнер? Жил, жил без постоянного партнера, что тебе не живется дальше спокойно? А что такое - постоянный партнер? Это ваши мать и отец. Это наглядный пример, какие могут быть отношения между постоянными партнерами - как у матери с вашим отцом, как у вашей соседки с пьяницей,  как у вашей бабушки с дедушкой. Ну, зачем нужен постоянный партнер? И нам внушили, что  письку в другую письку мы должны совать только после 18 лет. А до этого чего с писькой делать? Видите? Предрассудок сидит на предрассудке и предрассудком погоняет. 

      И тут к нам недавно приехала  Пухлогубая, и она не знала, где у нее клитор, хорошо, что она хоть знала, где у нее пизда, - и рулониты весело стали оглядываться на задние ряды, где сидела Пухлогубая, которая на мгновение опустила глаза и покраснела, а потом, резко переменив состояние, стала вместе со всеми смеяться над дуростью матери, которая сделала ее дурой.

- А Гну ей все подробно разъяснил, где клитор, где пизда, где что, - продолжал весело рассказывать Гуру Рулон, очень внимательно наблюдая за реакцией каждого ученика.

- Да, Гну ей очень красочно и ярко разъяснил, как нужно совершать  поклонение лингаму. Это у него очень хорошо получается, - поддержала беседу Венера, подливая в красивый фужер Мудреца апельсиновый сок, - и в 17 лет человек совершенно ничего не знал.

- А почему так произошло, Пухлогубая? – спросила ее Ксива.

- Потому что я все это время держалась за мамкину юбку, а она мне запрещала общаться с подругами, а сама ничего не рассказывала, и до 17 лет я не знала даже, откуда дети берутся, - весело стала рассказывать Пухлогубая, смеясь над тем, какой завнушенной овцой она была столько времени, - но теперь рядом с Гуру Рулоном у меня появился шанс стать нормальной.

- Вот это основное! – радостно закричал Рулон, размахивая в воздухе палкой для походов по горам. И все рулониты присоединились своими радостными криками.

Когда шум немного поутих, Элен стала рассказывать свою историю:

- У меня погань залетела и только на 4-й месяц заметила это. Она каталась на коньках и чувствует что-то ей брюхо мешает, а потом до нее дошло, что она беременна.

- Моя тоже рассказывала, что ей было 21 год, ее где-то выебли в деревне, и она ходила ныла, думала, что беременна, пока не выяснилось, что она все-таки не беременна, - сказала Ксива.

- Вот что выяснилось. Никакого сексуального образования, - заключил Рулон. -

Теперь мы должны забыть всю хуйню, которой нас учила мать, и становиться нормальными. Но Нарада не забыл советы мамы и отправился на помойку жизни.

- А кто веселится? – вдруг спросил Рулон.

- Я, - выпрыгнула в центр круга Толстожопая в очень ярком красном наряде и стала весело танцевать под разбитной музон.

    «Вот это бабища», - подумал про себя Сергей, ощутив, как у него начинает выделяться слюна при виде расфуфыренной самки. В этот вечер Толстожопая особенно постаралась над своим прикидом. На ее голове был здоровый начес, украшенный огромными яркими цветами, сама она была в красном платье с пышной юбкой как у балерины, с кучей розочек, расшитых по всему наряду. Тут неожиданно для всех, а особенно для Сергея Толстожопая стала потихоньку подбираться к сорокалетнему придурку, соблазняя его своими прелестями и стреляя глазками. Сергей, не ожидав такого подарочка, так и прирос к полу, заливаясь краской.

«Мама, роди меня обратно, - задергался Серый, - ну, зачем же так, можно же было и в другом месте». Но Толстожопая уже вошла в раж и безжалостно снимала одну тряпку за другой, все ближе и ближе придвигаясь к Сергею.

- Давай, Серега, не робей.

- У-у-у-и-и-а-а-а, - орали рулониты, нагнетая все большее веселье.

Толстожопая тем временем осталась в одних ажурных чулках и эротичном нижнем белье. Подойдя совсем вплотную к Сергею, она стала своей прыщавой задницей тереться об его ебальник. От такого счастья Сергей просто охуел, не зная, что и  делать, и вдруг обнаружил, что его корень, оказывается, торчит уже колом и из него вот-вот потечет. Дурак задергался от нестерпимого возбуждения и стал своими грязными граблями грубо и коряво мацать Толстожопую, да так отождествленно, словно хотел ее сожрать. Толстожопая же то и дело вырывалась из вонючих объятий и продолжала своими прелестями дразнить похотливую свинью. Тут она сняла прозрачный гипюровый лифчик, оголив свои полные груди,  перекинула его за шею Сергея и дерзким движением притянула распаренную морду прямо к своей пизде. Не помня себя, Сергей как бешенный обхватил Толстожопую за бедра, начав тереться об нее, казалось, еще немножко, и он ее оттрахает прямо на месте. Но Толстожопая ловко вырвалась и удалилась.

     Зал буквально взорвался  бурными овациями и возгласами. Обкончавшийся Сергей, как растекшееся говно, развалился на полу с красным ебальником и глупо улыбался, как полный дебил.

- Ну что, Серега, достиг? – спросил его Нандзя, на что тот только кивнул головой, тяжело дыша.

- А теперь Гну танцует стриптиз, - неожиданно объявила следующий номер Ксива. Гну радостно вывалил элегантной пидорастической походочкой. Так как для него это было не впервой, Гну очень раскованно и изящно стал выплясывать в женских туфлях на шпильках так, словно он в них и родился. Каждая баба могла позавидовать его искусным манерам и эротичным движениям.

- А теперь Гну приглашает на танец Сергея, - последовало следующее радостное объявление. Гну охотно направился к главному герою вечера, окинув его озорным взглядом. Жеманно оголяя свои мускулистые плечики так, словно ниже подразумевалась шикарная грудь,  которую он скрывает, Король стриптизов вдруг произнес пидорастическим фальцетом:

- Сережик, пойдем, потанцуем, а?

     От такой выходки Сергей хотел было убежать, но рулониты стали скандировать во всю глотку.

- Сергей, Сергей, давай, давай!!!

И Гнилой Харчок с Пидором сельским стали буквально насильно выталкивать Сергея в круг. Сергей, не помня себя от шарашащей сексуальной энергии, выпрыгнул к Гну и боясь, чтобы тот его как бы ненароком не оттрахал, старался держаться поодаль.

- Сергей, стриптиз, Сергей, стриптиз! –  орали рулониты. И  в потоке общего веселья урод стал коряво танцевать, снимая себя вонючую футболку, затем штаны, наконец, оставшись в одних семейных трусах и носках. На этом он решил закончить шоу.

- Дальше, дальше! – орали рулониты. Но Сергей замахал руками и быстро стал собирать свои манатки.

- Все, все, все, мне надо идти, а то Лариса меня потеряет, - затараторил придурок и выбежал в коридор одеваться. Тем временем Гуру Рулон продолжал выкрикивать истину :

- Да-а-а, никак Сергей посмешищем быть не может, потому что, оказывается, это самое сложное в жизни. А меня этому учили в 187 школе, когда с закатанной штаниной водили по всей школе и заставляли в грязном пиджаке знакомиться с девчонками, которым я читал  стишки: “Нам не страшен триппер злой, сифилис тройной, когда презерватив со мной”, - стал с выражением, коверкая слова и не выговаривая букву «р», выкрикивать Рулон. -  Когда я читал подобные стишки, у меня искоренялась ложная личность. И за счет того, что я был посмешищем, я стал сверхчеловеком.

                Ложная личность здорово нам мешает! И Сергей умер для духовного пути, потому что он не смог быть посмешищем. Не смог посмеяться над своей тещей, своим тестем, над своей мамочкой, над своей женой, над своими детками, над собой, потому что ему мешает его ложная личность. Он боялся смеяться над собой, он хотел быть хорошим мальчиком, и потому ему стало сказочно плохо, - выкрикнул Гуру Рулон, со всей силы ударив по подлокотнику кресла, чем вызвал бурное веселье. Гурун, слушая Мудреца, никак не мог доесть засунутый в рот кусок торта, так как при очередном приступе смеха ему приходилось его высовывать обратно, а потом снова засовывать.

- А небезызвестный Нарада стал  у нас очень серьезен, - продолжал Рулон, - у него сильный страх!  Он боится остаться без трусов! – скорчил Мудрец испуганную рожу, отождествлено оглядываясь по сторонам, - ему нужно зарабатывать  на свои трусы! Он  все помнит, как мы  сняли с него последние портки, одели на него  женские трусы, штанишки Сантоши. Он сильно тогда пересрался. Его  так затрясло оттого, что  он может лишиться своих портков. Его узбекскую, жадную натуру это сильно потрясло. Он очень серьезно отождествился со шмотками. И теперь Нарада серьезно решил зарабатывать бабки, чтобы он всегда мог себе купить трусы, - ломая голос, переходя то на фальцет, то на бас, Гуру Рулон очень образно показывал глупость идиота, - так дурак похоронил свой духовный путь, потому что он тоже  слишком серьезно относился к себе! Оказывается, не так просто быть посмешищем!

- Но мы с Вами все-таки должны научиться быть посмешищем в этой жизни, чтоб нас с закатанной  штаниной водили по 187 школе и заставляли со всеми знакомиться! – стал очень эмоционально выкрикивать Рулон, бурно жестикулируя руками.

- И мы не будем никогда грустными, мы не будем страдать, потому что мы будем растождествлены с собой.

- Да, да, мы будем учиться быть посмешищами!

- Мы не будем больше серьезными и отождествленными!

- Мы не будем держаться за свою ложную личность! – стали выкрикивать рулониты.

- А, если мы будем очень серьезно  относиться к себе, то  мы будем мрачными, нам будет плохо, и мы можем быстро повеситься, - при этих словах Гуру Рулон схватился за конец болтающегося на шее галстука и, потянув его вверх, опрокинул голову на плечи, выпучил глаза, искривил лицо и высунул язык, изображая повешенного.

- Мы ничего не сможем сделать, даже хуй у нас не будет стоять. Нам будет хорошо только с животными,  которые нас не оценивают, которые нас не понимают. И поэтому, чтоб такого у нас не случалось, мы должны постоянно смеяться над собой, быть посмешищем! Жалко, что сейчас мы не учимся в 187 школе, ее закрыли на ремонт. Ну, ничего, мы можем каждый сам себе такие практики устраивать и смеяться над собой. Тогда нам станет хорошо, и мы уже никогда не повесимся. И вот кот у нас не повесился, потому что у него нет ложной  личности, - сказал Рулон, погладив кота, сидящего у него на коленях, радостно поедающего свежие креветки со стола Мудреца.

- Кот не знает, кто он такой. А человеку внушили ложную идею самого себя: “Что я – Вася Писькин, я должен  быть хорошим Сергеем”. И человек не хочет расстаться с этой идеей. Коту легче, потому что у него нет идеи себя. А нам прививали идею себя. Мать говорила: “Ты – Вася Писькин, ты – Маня Батарейкина. Моя должна быть хороший мальчик, твоя должна быть хороший девочка, - стал Гуру Рулон говорить с тувинским акцентом, веселя учеников, - А, если люди скажут, что ты плохая девочка, плохой мальчик, тогда надо расстраиваться. И чтобы человек запомнил эту реакцию, его в детстве шлепали по заднице, заякорили хуевое состояние, связанное с тем, что тело осуждают, что ты не  такой придурок, как все, не такая обезьяна, как все остальные, не так  срешь, не так ссышь, не достаточно отождествленно  потакаешь  ложной личности. И вот так вас уродовали с самого детства! Потом человек вырастает и мучается: “Ой, я не такой придурок, как все, что-то не  получается быть обезьяной, у меня что-то не выходит, я буду  вешаться», - состроив жалостливую физиономию, Рулон стал изображать чадоса. А потом резко перешел в жесткое и активное состояние, закричав:

- Теперь мы все знаем! Человек хочет постоянно соответствовать стандарту Васи Писькина и Мани Батарейкиной. А когда ему что-то не  удается, он  жутко страдает, мучается, жалеет себя, обижается, шизует.

                Даже Раджниша сделали дураком. Он рассказывал, что  как-то с  друзьями пошел в поход,  и они сильно проголодались. Уже  настал вечер, и все друзья сели есть. А он говорит: “Я не могу есть, потому что я – Джайн, а Джайны ночью не едят. Вдруг я съем в темноте какую-нибудь мошку. Ему говорят: “Ты – дурак”. Он ночью поел, а потом его  всю ночь рвало.

Представляете, даже Раджниша завнушали уроды так, что даже органически  все впиталось и человека вырвало только оттого, что он поел ночью.

                Вот оно - внушение! Вы думаете – шутки?  Нет, оно уже с нашей идеологией смешалось! Потому человек испытывает полное замешательство. Нарада не мог спросить время. Мы ему говорим: «Ну как тебе с девчонками знакомиться – научись сначала спрашивать время  у людей на улице, а потом мы научим тебя, и ты пойдешь знакомиться с девчонками». Он выходил на улицу, но время не мог спросить. Каждый раз, когда он собирался это сделать, внутри него возникал зажим, ему становилось очень страшно, и он быстро убегал  оттуда.

                И то же самое у него произошло с проституткой: как только он ее увидел, тут же писька  упала, он почувствовал страшный зажим и все. То есть это биологически пошло. Вот что случается. И это в нас сидит глубоко. Поэтому нам нужно скорее искоренять все говно, долго забивать мать ножами, - скорчил Рулон злобную рожу, сильно стиснув зубы и выпучив глаза. - Только тогда нам станет хорошо. Долго придется беситься против хуйни. Мать долго не успокаивалась, могла целыми днями хуйню вам внушать, назидать, делать вас дураками, калечить мозги. А иначе, если бы Нараду не завнушали, то не было бы никаких проблем: проститутка появилась - он ее спокойно ебет, время у всех  спрашивает. А так ему было страшно подойти спросить время. Он испытывал сильный дискомфорт, все внутри переворачивалось, - с этими словами Гуру Рулон весь искривился, изображая, как его ломает от дискомфорта. От такого неожиданного зрелища, Гнилой харчок аж ебнулся со стула, залетев своими лапами прямо в середину большого торта. Веселье было подлинное.

-  А меня жестко растождествляли, - радостно рассказывал Мудрец, - вся школа надо мной смеется, меня позорят, а я пытаюсь в это время вспоминать себя, в час по чайной ложке. И за счет того, что со мной эту работу проделывали милосердные хулиганы, искренне желающие мне помочь, то мне становилось все лучше и лучше. Потом я уже  не боялся позориться. Сам начинал себя позорить. Мне стало хорошо, я почувствовал, что становлюсь другим человеком. Теперь  бы меня уже не стошнило, даже если бы я поел ночью на кладбище труп. Потому что все проблемы от больной головы. Больное общество делает нас больными людьми. И поэтому я решил сам сдаться в дурдом, чтобы подлечиться.

                Чувствую, что что-то у меня не так, и я сдался в дурдом лечиться. Мне выдали пенсию. Мне говорили: “Ну, подожди, на пенсии отдохнешь”. Я залег в дурдом, и мне выдали пенсию. Если вам мать сказала: “Отдохнешь на пенсии”, - тогда ложитесь сразу в дурдом. Полежите там, и вам дадут пенсию. Вот так, выход всегда есть: либо письку отрезать, либо что-то нужно делать. Потому что писька + ложная личность = виселица. Вот она формула любви.

Писька + ложная личность = могила, - но не успел Рулон докончить мысль, как на пороге зала снова появилась противная морда Сергея.

- А где мои ботинки? – недовольно загундосил придурок.

- А мы откуда знаем, - стали прикалываться над ним жрицы, заранее приготовив такой сюрприз.

- Отдайте мои ботинки, - обиженно стал требовать Сергей. Беспомощный сорокалетний болван трясся от одной только мысли, что он может опоздать домой, а уже тем более совсем не придти.

- Смотри, ботинки пропали, это же знак, что нужно остаться, - радостно сказали ему.

- Нет, я не могу, я жене сказал, что скоро вернусь, она будет переживать, - чуть ли уже не плача, заныл Сергей.

     «Вот это да, великорослый болван, - искренне удивился про себя Сантоша, - он ведь даже порадоваться не может, торты поесть, сам себя загнал в такую адскую жизнь. И зачем он за нее держится, неужели он не видит, как он страдает, мучается, а Рулон хочет ему помочь,  спасти. Вот это действительно страшно, когда человек настолько стал зомби, что уже ни на что не способен».

- А ты давай, звони своей Ларисе и скажи, что электрички не ходят, железная дорога сломалась, сплавляюсь на плоту по реке, буду через неделю, - дал ему дельный совет Нандзя.        Но Сергей вместо того, чтобы следовать совету, стал обижаться, думая, что над ним издеваются. На самом деле, ему  показывали, что он не должен так серьезно относиться к своему вымышленному долгу отца семейства, не должен так отождествляться с ролью мужа – подкаблучника, что единственное, что имеет смысл в жизни – это всегда радоваться, быть в хорошем состоянии и развиваться, больше ничего не нужно, все остальное – ложь, все остальное – выдумано и просто не существует.

     Но Сергей никак не хотел становиться зрителем и актером своей жизни. И все-таки настояв на своем, выклянчил свои несчастные лапти и как верный пес поскакал к дуре, истеричке-жене под радостное музыкальное сопровождение рулонитов, которые, высмеивая глупость дурака, хором запели веселую песенку из Рулон Гиты, ставшую уже хитом.

     Отныне каждый раз, когда Сергей появлялся на пороге Рулон-холла, рулониты весело сбегали со всех этажей огромного коттеджа, чтобы исполнить приветственный гимн под названием «Сергей -дурак». Но Сергея это ничуть не обижало, более того, даже льстило.

     «Неспроста мне уделяют столько внимания, - самодовольно думал идиот, с покрасневшей мордой стоя на пороге, переминаясь с ноги на ногу. - Я всегда знал, что я особенный, можно даже сказать, выдающаяся личность! Вон, про меня в самой известной книге мира написали: «Путь Дурака» и фотопортрет даже вставили. Так что теперь обо мне все знают!».

- Слышь, Гну, а че Сергей нисколько не обижается, когда про него эту песенку поют? – спросил как-то у старшего лося младший лось Сантоша.

- Да кого там! Ты бы видел его по-свински радостный ебальник, когда про него эта песня сочинялась! – воскликнул Гну, откусывая кусок жирной утки. - Мы тут вообще с него все попадали. Мало того, он сам нам подсказывал, какие слова больше подходят под рифму. И ему похуй было, что песня-то по сути обсирательская. Ему главное, что про него любимого. Представь, весь Рулон-холл сбежался на такое веселье, чтобы сочинять песню про Великого Сергея. Такая честь! Ебать, ебать! Так что теперь Серега у нас - звезда Рулон-холла.

- Вот идиот! – искренне удивился Сантоша, забрасывая себе в рот спелые вишенки.

- Еще какой! – глумился Гну, и лоси весело заржали над дураком Сергеем, о глупости которого ходят легенды.

А пока рулониты базлали:

«…Сергей, давай!

Секцию йоги открывай,

Сергей, давай!

На брата ты похожим стань.

Сергей - дурак!

Так хочет сразу просветлеть.

Сергей - дурак!

Ему придется попотеть.

Сергей - дурак!

Десантник то бишь бывший, блядь.

Сергей - дурак!

Отжаться он не может так.

Сергей - дурак!

Жене боится нагрубить.

Сергей - дурак!

На жриц так хуй его стоит.

Сергей - дурак!

Идет путем совсем другим.

Сергей - дурак!

И будет он всегда таким!»

     Но дебил настолько отождествился со страхом не успеть вовремя прийти домой, что даже не обиделся и как угорелый полетел на электричку, по дороге теряя свои расшнурованные башмаки. В результате, урод снял с себя оба ботинка и почапал босиком прямо по грязи. На последней минуте Сергей кое-как успел запрыгнуть в уходящий электропоезд, измазывая возмущенных пассажиров своими грязными бутсами, которые так и продержал в руках всю дорогу.

.     А Рулон тем временем продолжал вещать истину  на поучительном примере своего старшего брата Сергея, о глупости которого ходили уже целые легенды. Кто-то бессмысленно смеялся над клоуном Сергеем, кто-то жалел его, кто-то испытывал отвращение, но мало кто действительно серьезно задумался над тем, а как же мне не стать вот таким Сергеем.

 

- И вот Сергей попал в такую же могилу. Сначала он пошел в десантники, чтобы все бабы на него смотрели, а потом с первой бабой уселся в семейку, там и сгнил. Его могила - это семейка. Он медленно в ней умирает. Если у нас большая смелость, решительность, мы можем взять и повеситься. А если у нас мало мужества, мы можем медленно умирать, как Сергей. Но все равно умираем, потому что “Писька + ложная личность = могила”. Вот она формула любви. Теперь вы хорошо ее знаете! Новая математическая формула!

     И если бы детям в школе давали учить такие формулы, то тогда они бы быстро все запоминали и развивались. Например, когда школьники начинают курить, их бы спросили: “Вы зачем курите? - Чтоб показаться взрослыми. А зачем вы хотите показаться взрослыми? - Чтоб быстрей размножаться. Так давайте, мы в 5 классе,  в 12 лет штанишки снимем и начнем ........», - радостно говорил Гуру Рулон, наглядно и доступно объясняя важные истины. От такого знания рулониты просто охуевали, так как сам бы никто и никогда не додумался до такого, а оказывается, все так просто.

- Тогда бы не было вредных привычек. Не надо было бы курить, чтоб показаться взрослым, пить, чтоб показаться взрослым, идти куда-то в кабак. Получается, что дети, чтобы показаться взрослыми, с детства осваивают все пороки общества, прежде чем доходят до размножения. И, когда они приходят к размножению, они уже прокуренные, спившиеся, заколовшиеся.

     «Вот это да, круто, - подумала про себя Пухлорожая, - я тоже начала курить во втором классе, подражая своей матери, которая все вечера проводила на кухне с бутылкой водки и с сигаретой в зубах. И я думала, что так я становлюсь взрослой».

- Вместо этого в школе на уроке хуеведения в 12 лет учителя должны были говорить: «Давайте, дети, снимаем штанишки и начинаем трогать письки. Вот так, дети. И не надо вам курить. Вы можете заниматься сексом, не зарабатывая вредные привычки, не пытаясь показать себя взрослым, не пытаясь внушать себе, что только в семье можно заниматься сексом, только рожая детей. Письку потрогали и все. Позанимались сексом и дальше пошли в куклы играть. То есть не надо для этого быть взрослым. Потому что взрослый, это значит - дурной. Значит, курит, пьет, всякой хуйней мается - на заводе работает, семью заводит, всякую грязь тащит, воюет где-то: в Чечне, в Ираке. Вот это - взрослый!. Взрослый, значит – ебанутый! – выкрикнул с большой эмоциональной силой Рулон, покрутив  у виска. Ученики с открытыми ртами слушали Просветленного Мастера, все больше и больше расширяя свои глаза от открывающейся тайны, ведь никто и никогда им не говорил ничего подобного, да и не мог сказать.

- Взрослый, значит - усвоивший все принципы больного общества. И чтобы такой беды не было, нужно сразу детей спаривать. Посмотрите, вы можете, оставаясь детьми, спариваться. И не надо для этого быть взрослыми.

                Поэтому, мы не должны стараться быть взрослыми. Быть взрослым - значит, быть больным. Стать взрослым - значит, стать дураком. Стать взрослым - значит, стать свиньей! Мы должны сохранить в себе ребенка, не пытаться быть взрослыми. А Нарада, Сергей и прочие дураки стремятся быть взрослыми: “Моя трусы своя не имеет, моя начинай работать, трусы заработай, трусы своя имей” - вот что они задумали, быть взрослыми, и поэтому стали дураками. А быть взрослым, значит, перестать просветлевать.   А мы будем веселиться, чтоб не быть дураками! – выкрикнул Гуру Рулон, и все поддержали Мудреца радостными возгласами и аплодисментами.

 

       Придя домой после костра, Сергей никак не мог забыть слова Гну: «Работать посмешищем, н-да, интересно, интересно. А что мне стоит, подурачусь немного, и мне денежки заплатят, классно, - размечтался долбоеб, снимая свои потники, -  а главное, что это такой шанс показать всем, что я ничуть не хуже своего младшего братца, а может быть, даже и лучше. Вон он целыми днями дурака из себя строит и всем это нравится, все его слушают. Мне же говорили, чтобы я у него учился, вот я и буду тоже посмешищем, - обрадовался урод, пересчитывая новую партию «Tampаx»-ов, которую он готовил для завтрашней торговли, - наверное, поэтому, у Рулона столько баб вокруг. Ну, ничего  я вот сейчас тоже стану посмешищем, и все телки будут мои! Я всем докажу, что я лучше Рулона, ведь я -старший брат! - бесился Сергей, от перевозбуждения уже начав разговаривать вслух сам с собой, то рассыпая, то собирая коробки с тампонами.

      На следующий день Сергей снова приперся в Рулон-холл, чему все очень удивились после вчерашнего его выступления.

- О, смотри, кто к нам пожаловал, - радостно закричала Аза, - не уж-то Сергей решил серьезно ступить на путь просветления?

- Молодец, Серега, давай, - одобряюще похлопал дурака по плечу Гну.

- Да, не, я пришел насчет работы поговорить, - замялся придурок, просяще посмотрев на Гну.

- Какой еще работы? – недоумевал тот.

- Ну-ну-ну, - стал тянуть резину Сергей. - В-общем, помнишь, ты вчера говорил, что если  я буду у вас посмешищем работать, то вы мне будете платить 100 $? Я подумал, подумал и решил, а почему бы и нет, если только вы мне деньги заплатите, – затараторил Сергей, болезненно наблюдая за реакцией людей на его заявление. Все так и прыснули от смеха, никто и подумать не мог, что Сергей серьезно воспримет это предложение.

- Ну, хорошо, - резко переключился Гну, - коли так, - первое тебе задание: давай говори, какая у тебя страшная жена.

- Почему это она у меня страшная? – недоуменно посмотрел Сергей на Гну. - Она у меня очень даже хорошо выглядит в свои сорок лет.

- Ага, среди 60- летних подружек, - подколола его Ксива.

- Да ладно вам смеяться, - тут же обиделся Сергей, - она у меня хорошо сохранилась.

 - Не надо нам заливать, - обломила его Элен, - ты нам сколько вчера рассказывал, как она у тебя за всех пашет, все делает с утра до ночи, как же она после такой ишачьей жизни может хорошо выглядеть. Ты нам тут мозги не парь, давай подробно рассказывай, какие у нее волосы, талия, все выкладывай, в чем она у тебя по дому шараебится.

- Ну, она у меня блондинка, - начал урод.

- С тремя волосинками, - тут  же стали подъебывать его жрицы, - общипанная курица.

Но Сергей решил не обращать внимания на комментарии, пока все не расскажет.

 - Стройная достаточно.

- Когда ебнешь меж лопаток, - пояснила Элен.

- И талия у нее есть.

- Целюллитная, правда, и не понятно где, - последовал следующий комментарий.

- В-общем, красивая, хорошая у меня жена.

- Только челюсть вставная иногда вываливается, - прикалывались жрицы.

- Слушай, Серега, ты так ни хуя не заработаешь, - заметил ему Нандзя, держась от смеха за живот. - Ты же посмешищем устроился, поэтому должен делать все, что мы тебе скажем, Давай, обсирай свою жену.

- Но зачем я должен говорить неправду про свою Ларису? - заныл придурок.

- А никто тебя и не просит говорить неправду, а как раз мы ждем, что ты распишешь свою женушку именно такой, какая она есть на самом деле, а не ангелоподобное существо, образ которого ты сейчас старательно навешивал нам на уши. Нам твои сказки не нужны, давай колись.

- И почему это он так упирается, неужели так сложно обосрать свою жену и сразу получить 100 $? - искренне удивляясь, спросил Сантоша у Гну.

- Да это же  буфер логического объяснения. Ему просто страшно самому себе признаться в том, что он неправильно живет, что все в его жизни хуево и бессмысленно, ведь в этом случае ему придется менять свою жизнь. А для этого нужны новые усилия, но Сергей уже настолько закостенел, что стал неспособным ни к каким изменениям, он готов сам поверить, что его Лариса-крыса - расчудесная красавица и остаться голодным, чем признаться, в каком он дерьме живет и каждый день за это признание получать по  100 $. Ведь получается, мы готовы ему платить за его же собственное развитие, а он, придурок, упирается. Да, до чего же глупы люди.

- Ну, Серега, если у тебя жена такая прекрасная, - стала подстебывать его Аза, - че ж тогда у тебя дома не стоит, а как к нам приходишь, видишь жриц, так у тебя кол не опускается?

     Не ожидав такого чересчур откровенного вопроса, Сергей не знал, куда деться от стыда, но чтобы не выглядеть дураком, хотя скрывать это было уже давно бесполезно, он сказал с умной, но успевшей покраснеть харей:

- Ну, это же естественно! Что тут такого, я же здоровый!

- Что же естественного, если ты говоришь, что жена твоя - первая красавица, а у тебя на нее не стоит, - продолжали атаковать дурака жрицы, - значит у тебя с ней отношения нездоровые?

     Но сколько бы Сергею не предлагали денег просто за то, что он скажет, что жена у него страшная, он пошел на принцип и предпочел остаться наедине со своим говном.

- Ну, ладно, Сергей, раз не хочешь рассказывать про жену, тогда хоть про тещу расскажи, - предложила Элен, ухмыляясь.

- А что теща? Теща у меня золото, - забубнил свою любимую песню придурок, а про себя подумал: «Уж, про тещу-то я точно ничего плохого не скажу. Не дай бог, узнает, с говном ведь сожрет. Ларисочка моя по сравнению с ней еще ангел».

- Слушай, Серый, из тебя посмешище, как из меня дюймовочка, - заявил Гну, посмотрев со скучающей физиономией на дурака. - За такую работу мы тебя просто уволим, дружище.

- Ну-у-у-у, почему же-е-е-е? - заныл Сергей, - я же делаю то, что вы говорите. Зачем мне врать, теща у меня и вправду хорошая женщина. Готовит вкусно, убирает чисто, дети ее любят.

- Мне кажется, он устроился работать не посмешищем, а маминистом, - прикололся Нандзя, угорая с отождествленного ебальника Сергея.

- Ну чего там скрывать, Серый, - как лучший кореш похлопал его по плечу Гну, - ведь я по твоей роже вижу, как ты ее сильно «любишь». Вот так просто и скажи: что это старая, жирная маразматичка, умалишенная старуха. Все мозги мне проебала вместе со своей ебанутой дочерью, то есть с моей женой. Все соки из меня выжали две шизофреничные дуры, да так, что я уже и на мужика не похож, - без остановки, очень эмоционально, тотально войдя в роль, говорил Гну под громкий ржач учеников.

- Подождите, подождите, хватит, остановитесь, - с ужасом в глазах затараторил Сергей, пытаясь успокоить Гну, и с выпученными зенками стал пугливо озираться, уже вообразив себе, что теща все это сейчас может услышать или узнать от кого-нибудь.

     Но Гну еще больше развеселился от такого жалкого вида Сергея и, взяв гитару, забазлал песенку «Сектора газа», а рулониты его поддержали:

«…Теща моя, злая свинья,

Теща моя, каростовая,

Харя злая, вот такая,

Хочется плевать,

На фига нужна вторая мать», - во всю глотку орали разбитные ученики.

     Веселье стояло подлинное! Сергей же, выбившись из сил, видя, что не может успокоить  рулонитов, сдался и теперь просто сидел с обиженной пачкой.

- Ну, хорошо, Серега, про жену ты не хочешь рассказывать, теща у тебя тоже оказалась святой, а деньги-то хочется, поди? – спросила у дурака Ксива.

- Хочу, - буркнул тот, даже не подняв головы.

- Ну, тогда мы даем тебе последний шанс! Давай рассказывай нам, как ты калечишь своих детей, если ты, конечно, не передумал работать у нас посмешищем. Денежки-то ждут, представь, какую пользу ты можешь принести своей семье, - сказала Элен, хитро посмотрев на дурака.

- Как это я калечу своих детей, я наоборот, им помогаю! – опять стал оправдываться Сергей.

- Не-е-е-е-т, Серый, ты просто их уродуешь, обращаешься с ними как со скотом, - обрадовал его Гну.

- Вы что такое говорите? Я все даю своим дочерям, ни копейки на них не жалею, - развыступался придурок, нервно дергая ногами и тряся в воздухе руками.

- Да ты же не отец, а свинопас, - заявила Ксива, с отвращением посмотрев на психопата.

- Это почему это я свинопас? – от возмущения Сергей начал брызгать слюной.

- Ты выращиваешь своих дочерей как скот, - подключилась к веселому обучению Аза, - ты их кормишь, держишь в тепле - на этом все твое воспитание заканчивается, но точно также выращивают любую скотину.

- А они же у тебя все-таки люди и в них есть еще и духовная часть, которую нужно развивать. Тебе сколько раз уже Рулон говорил, что ты должен учить своих дочерей духовности, объяснять, что и как в жизни происходит, - сказала Элен, одевая красивое ожерелье, искоса поглядывая в зеркало на дебильное отражение долбаеба.

- Не-е-е-т, духовности я их боюсь учить, - признался Сергей, - вдруг попадут в какую-нибудь секту или ненормальными станут, все это опасно, пусть лучше живут жизнью нормальных людей.

-Ну, ладно, Серега, фиг с тобой, не хочешь дочерей учить духовности, ты бы их хоть презерватив научил одевать, это для них будет самая высшая истина,  - дал мудрый совет  Гну, - а то что же получается, в проститутки их толкаешь, а презерватив не научил одевать.

     Все весело заржали, и только Сергей покраснел как вареный рак, не зная,  в какую дыру себя деть от стыда.

- Вы что такое говорите, какие проститутки? - развозмущался папа хренов.

- Ты же их заставляешь «5»-ки в дом приносить? – спросила Ксива, не в силах сдерживать смех.

- Конечно, любой хороший отец хочет, чтобы его дети учились на «5»-ки, - с серьезным отождествленным ебальником заявил урод.

- Так значит ты учишь своих детей становиться проститутками, ой как не хорошо, ай-я-я-я-яй-  прикалывался Гну. -  Теперь здоровые жирные профессора будут заставлять твоих дочерей рассасывать их грязные вонючие хуи за каждую пятерку, вот как удобно.

- А ты бы лучше их сам научил хуй сосать, а то ведь они безграмотные совсем растут, - сказал Нандзя,  кое-как сдерживаясь от смеха, увидев позеленевшую от стыда морду Сергея.

- Как вы только можете говорить о таких гадких и мерзких вещах, - занервничал еще больше идиот, не успевая стирать ручьями льющийся от волнения пот. - У меня растут порядочные умные девочки.

- Откуда они у тебя будут умными, если учатся у всяких дураков и долбаебов, - спросил его Сантоша, стругая себе очередные бамбуковые нунчаки.

- Вот, если ты будешь преподавать им урок хуеведения, тогда они действительно поумнеют, - не успокаивались жрицы.

- Короче, Серый, учись, пока я жив, - активно начал говорить Гну, - собери своих дочерей и скажи: «Слушайте, доченьки, вашего папу, папа сейчас вам все объяснит. Вот эта резинка называется гандон», - при этих словах Гну достал откуда-то использованный гандон и стал им трясти прямо перед охуевшим ебальником Сергея. Рулониты не могли спокойно держаться на ногах от распирающего смеха. А Гну тем временем продолжал с комично умной рожей, махая гандоном. -  «Протыкать ее не надо, штопать тоже не надо. А теперь мы будем учиться ее применять, - с этими словами Гну вытащил из кастрюли вареную морковку и ловким движением руки одел на нее  гандон, - вот так, раз и все готово, теперь вы пробуйте». А потом, ты должен будешь им сказать, - увлеченно объяснял Гну Сергею, который с выпученными шарами таращился на него, все больше охуевая от всего происходящего: «Когда с мальчиком в подвал пойдете, и  он захочет свою письку засунуть в вашу, вы скажите: «подожди, подожди, у меня есть вот это», и достанете резинку и оденете  ее  ему на письку, как я вам это сейчас показал на морковке». Вот тогда, Серега, - похлопал очумевшего дурака по плечу Гну, - твои дочери будут спасены от необходимости перенаселять землю. И тогда мы будем называть тебя добрым отцом, а так ты - злой отец.

- Давай, Сергей, приводи сюда своих дочерей, добрый дядя Гну всему их обучит, -  угорала Элен.

- Да, пусть хотя бы придут, поедят торты, мороженое, фрукты, - весело сказал Сантоша.

- Нечего, без тортов обойдутся, бабушка им пирожки испечет с капустой, и все будет хорошо, а тут у вас нехорошо, все матерятся, мужчины, парни какие-то чересчур раскрепощенные собираются, - забубнило зомби. - А моей старшей уже 16 лет, скоро замуж отдавать, а вы ее тут испортите, а младшей совсем рано еще о таких вещах знать.

    А про себя Сергей подумал: «Старшая дочь у меня уже половозрелая, поэтому ее я должен особенно беречь от улицы, от этого ужасного братца, который может научить ее Тантре, майтхуне, всему на свете, это страшное для нее знание, она вообще ничего не должна знать о сексе».

- Что, Сергей, все боишься, что Гуру Рулон будет с твоими дочерями проводить половую воспитательную работу? – прочитала его мысли Ксива, расчесывая свои шикарные волосы. - И после этого ты говоришь, что не калечишь своих детей. Вместо того, чтобы сейчас заниматься нормальной половой жизнью, они мечтают о каких-то принцах, о драчунах, пьяницах, которые в их же классе подрастают.

- И глумливо посматривают на них, думая, как бы посильнее ударить, или устроить еще какую-нибудь пакость, - поддержала разговор Аза.

- Боишься, что если твои дочери сюда попадут, то уже никогда не станут свиноматками, - в точку попала Элен.

     Но Сергей уже настолько забуферировал, что не хотел ничего больше слышать и, просто уставившись в одну точку на полу, сидел с бессмысленным ебальником.

- Нандзя, а почему Сергей так боится, что его дочери что-нибудь узнают о сексе? – шепотом спросил Сантоша, подобравшись к Нандзе, который что-то выпиливал.

- Потому что так легче искалечить человека, сделать его полным уродом и зомби, - ответил Нандзя. - Представь, если бы тебе не давали смотреть телевизор, читать книжки, слушать радио, ты бы вырос полным дураком. И так же нас воспитали в плане секса, сделав полными уродами. Или, если бы нас не заставляли двигаться, ползать, прыгать, то  двигательный центр у нас бы не развился, - то же самое произошло в плане секса. Поэтому Гуру Рулону приходится сейчас всех переучивать, никто не знает даже элементарных вещей: ни как гандоном пользоваться, ни как хуй сосать, ничего, о каком тут Парабрахмане может дальше идти речь, тем более что у баб одни пьяницы на уме, а у мужиков - их незыблемое величие.

- Слушай, Серега, а говорят, ты десантником был и каратистом крутым? – решил перевести разговор на другую тему Нандзя.

- Ну да, было дело, - гордо сказал Сергей, немного повеселев от мысли, что хоть чем-то он может похвастаться.

- Ну, тогда давай, мы сейчас тебя проверим, - набросились на него жрицы.

- А что вы будете делать? – недоверчиво спросил Серый.

- Ты будешь просто лежать и ничего не делать, а мы будем тебе делать массаж просветления.

- А, ну это я запросто, - решил Сергей, - подумаешь, какие-то девчонки меня поколотят.

Но как только Сергей лег, семеро агрессивных жриц напали на урода и со всей силы стали ему мять спину, кто-то стучал кулаками со всей дури по голове, кто-то скручивал пальцы на ногах, да так, что «десантнику» мало не показалось. Не прошло и минуты, как Сергей стал вырываться.

- А-а-а-а, отпустите меня, я больше не могу, вы же меня убьете.

- А ты отрешайся от тела, - дал ему дельный совет Гну, поигрывая на гитаре.

- Ну, знаете ли, как-нибудь в другой раз, - вскочил уже обозленный Сергей.

- Эх ты, каратист хуев, - презрительно сказала ему Элен, - и неужели так и будешь жить таким ничтожеством?

      Но в доску обиженный Сергей уже не воспринимал никаких реплик в свой адрес. И надутый,  поволокся в прихожую за своей курткой. Этого-то момента как раз все ждали весь день, так как только один Сергей еще не подозревал, какой ждал его сюрприз. Все ученики рассосались по комнатам, чтобы не привлекать внимания. А Сергей напялил свою покоцанную куртку, застегнулся, вышел на улицу и, решив посчитать, хватает ли ему денег на электричку, засунул руку в карман.

- О, Боже, а это еще что? – нащупал он среди всякого барахла в кармане листок бумаги в чем-то скользком.

     Когда Сергей достал свернутый вчетверо тетрадный листок, резкий запах обалденных дорогих духов  ударил ему в нос. Весь лист был усыпан разноцветными блестками и со следами от губной помады, явно было, что его кто-то целовал. Ничего не соображая, Сергей дрожащими руками развернул листок и быстро прочитал каллиграфично вырисованные буквы:

      «Дорогой Сергей Дмитриевич, я по тебе очень скучаю, я без тебя не могу! Моя жизнь потеряла смысл, давай мы с тобой встретимся во вторник в 19-00 по адресу: ул.1905 года, дом.52, кв.6. С нетерпением жду и крепко целую, Киса».

     Сергей почувствовал, как какая-то будоражащая энергия захуярила в  бошку, он суетливо стал думать:

     «Наверное, это она, - представил дурак перед глазами возникший образ Толстожопой  с голыми сиськами, - наверняка это она… Но сегодня среда, - вертелись хаотично мысли, - какой же вторник, либо я опоздал, либо у меня еще в запасе целая неделя».

     Со знаменитого стриптиза Толстожопой Сергей никак не мог найти себе места, и когда сейчас ему предоставлялась еще одна возможность повторить те ощущения, он испугался, что может ее упустить, и потому стал судорожно думать, что же предпринять.

«А вдруг она здесь где-то, наверное, мне стоит переночевать». И тут же, забыв о своих обидах, о грозной жене, Сергей снова завалил  в дом.

- Если вы не против, я решил у вас переночевать, а то уже поздно, - сказал дурак.

По похотливому взгляду урода жрицы все поняли и не могли удержаться от смеха.

      Вечером все рулониты радостно побежали купаться в речке. Вместе со всеми поплелся и Сергей.

- Ты че, Серега, стоишь? – крикнул ему Гну, выныривая из воды. - Давай прыгай, вода отпадная.

- Да я че-то не хочу, - замялся Сергей, придвигаясь к костру.

- Да у него, наверное, плавок нет, - догадалась Ксива, - да, Серега?

Сергей покраснел от стыда, а потом пробурчал:

- Ну-у-у, в-общем да, нету.

- А куда ж ты их дел? – поинтересовался Сантоша.

- Да никуда, просто маленькие стали, - ответил придурок.

- Ха-ха-ха! Как это маленькие, ты че до сих пор растешь или толстеешь? – прикалывалась Элен, глядя на усохшего Сергея.

- Да нет, просто последний раз я купался лет 10, а может 15 назад, - признался урод.

И все рулониты покатились со смеху.

- Вот это да-а-а-а, - удивился Нандзя, - а чем же ты все это время занимался, дружище?

- Как чем? На барахолке стоял, деньги зарабатывал. Семью же надо кормить, - с постной миной пробурчал Серый.

- Ну, ты даешь! Чем так жить, лучше сразу гроб заказывать, - сказала Аза, -  тем более тогда, давай ныряй и отдыхай.

- Да, не-е-е-е, я лучше посижу, - бубнило уебище.

- Че ты боишься, Сергей? – снова закричал Гну. – Иди, в «семейках» залазь, сейчас же темно, никто тебя не увидит.

- Или вступай в общество нудистов, - предложил ему Нандзя, - это даже лучше.

     Но как бы Сергея ни уговаривали, урод так и не пошел купаться.

- Многое ты потерял, Серый, - похлопал его по плечу Гну, заходя в дом, - ну ладно, хуй с тобой. Короче, во дворе стоит огромный джип «Форд», можешь в нем переночевать, там места много.

- Ой, спасибо, спасибо, - залебезил урод, готовый теперь на все, лишь бы увидеть Толстожопую. Но, переминаясь с ноги на ногу, никак не мог выйти из дома.

     Увидев смятение на лице Сергея, проницательный Нандзя сказал:

- Ты что-то хотел спросить, Серега?

- Ну-ну-ну, - еще больше занервничал придурок, а потом, собравшись с духом, очень неуверенно, заикаясь, спросил:

- А-а-а-а  ме-ме-ме-ня  н-н-н-н-никто не-не-не искал?

Жрицы так и покатились со смеху, видя похотливую, отождествленную харю сексуального маньячка.

- Да вроде, нет, - сказала Ксива, делая недоуменный вид, - а что, должны были?

Тут герой совсем разволновался и задергался.

- Д-д-д-да    н-н-н-н-нет, я просто т-т-т-т-ак спросил. И только Сергей хотел ломануться из дома, как вдруг со второго этажа спустилась Венера, закричав:

- Подожди, подожди, Сергей! Мы тебе совсем забыли передать одну вещь.

Подойдя поближе к уроду, Венера протянула ему красивую бархатную коробочку ярко бордового цвета в виде сердечка, из-под ювелирных украшений. Вся коробочка была усыпана точно такими же блестками, как письмо, которое Серый недавно нашел в своем кармане, и благоухала теми же дорогими духами.

- Этот подарок просила передать Толстожопая тебе лично в руки, - сказала Венера на полном серьезе, наблюдая за нездоровой реакцией похотливой свиньи.

     Сергей, не помня себя от счастья, не веря своим глазам, буквально впился взглядом в красивую миниатюрную коробочку, не заметив, как его рот открылся, и из него потекла слюна.

Рулониты покатывались со смеху над идиотом. Но Сергей в эти минуты ничего уже не слышал, не видел и был не способным что-либо понимать. Дрожащими руками урод резко вырвал коробочку из рук Венеры и,  засунув ее в свой рваный карман, ломанулся к выходу.

- Э-э-э-э, подожди, куда это ты намылился? - хором остановили его жрицы. - Давай, здесь смотри свой подарок, нам же тоже интересно.

     Бедолаге деваться было некуда и, заранее зная, что жрицы просто так от него не отстанут, Сергей вернулся, бережно достал коробочку и аккуратно все такими же трясущимися руками стал ее открывать. Дураку казалось, что его сердце не выдержит и выпрыгнет от волнения наружу.

     И вот настала долгожданная минута. Сергей открыл коробочку и увидел перед собой использованный тампон с аккуратно сложенной веревочкой красного цвета.    Тут же его поэтичный ебальник сменился на сморщенную морду.

- Фу-у-у-у, - протянул урод. И все снова закатились.

- А что, очень даже ценный подарок, - заметил Гну сквозь смех, - ты теперь, Серый, можешь им заваривать чай, как вампиры это делают.

     Рулониты еле стояли на ногах от бурного веселья, а Сергей, казалось, еще чуть-чуть и лопнет от обиды и расплачется от досады.

- Оставьте это себе, - обиженно сказал дурак, взяв тампон за веревочку. Положил его на стол, а коробочку забрал себе.

- Вот черт, руки измазал, - заметил Сергей на своих пальцах размазанную кровь от тампакса.

- А ты их оближи, - посоветовал ему Нандзя, - знаешь, как вкусно! - И все снова заржали.

     В очередной раз оставшись в обломе, урод поперся в джип.

Это была самая мучительная ночь в жизни героя. Мало того, что дурак никак не мог удобно улечься, пытаясь усесться между креслами: то боком, то задом, то на карачках, то клубком. Плюс ко всем его мучениям подарок Толстожопой не давал ему покоя. Сергей то и дело доставал коробочку, нюхал ее, а затем засовывал обратно.

     «Любовь моя, где ты, когда же мы встретимся с тобой? – бредил идиот. - А может я зря оставил этот тампон. Вдруг это действительно ее подарок. Я где-то слышал, что вампиры пьют кровь у мертвецов и таким образом через флюиды крови устанавливают астральную связь с умершими. Может быть, Толстожопая специально преподнесла мне такой подарок, чтобы я сильнее ощутил ее присутствие, - заерзал между кресел придурок, почувствовав, как его пипетка в очередной раз начинает расти. - А как интересно  я могу использовать для этих целей тампон? – загрузился урод. - Ну, например, я могу его нюхать, могу просто смотреть, могу его обсосать, могу в жопу  засунуть. Н-да-а-а, в этом действительно что-то есть! – еще больше возбудился маньяк. - Решено! Завтра же, во что бы то ни стало, я верну подарок!» - с несвойственной ему решительностью подумал Сергей. И, проворочавшись еще часа три, гоняя яркие образы, как он может использовать драгоценный подарок, урод, несколько раз обкончавшись, наконец-то уснул.

     На следующий день, выбегая на утреннюю пробежку, Гну увидел, как Сергей весь помятый с недовольной пачкой вылазит из огромного джипа.

- Ну, что, Серега, как спалось?

- Хуже не бывает, - заныл урод.

- А что же так?

- Да я всю ночь не мог уснуть, я уже и калачиком сворачивался и сидя пробовал - все тело как побитое.

- Ха-ха-ха, а ты раскладывать диваны не пробовал? – от души повеселился Гну над такой нелепостью, ему даже и в голову не могло прийти, что Сергей настолько тупой, что не догадается разложить сиденья в джипе.

- Да, во всем ты такой неудалый, бытие у тебя совсем что-то слабое, о просветлении даже и мечтать не приходится, - подытожил Гну.

     Но Сергей как всегда пропустил все мимо ушей, так как на данный момент его беспокоила только одна вещь, которую он и поспешил исполнить. Залетев в дом, придурок подбежал к Элен и протараторил запыхавшимся голосом:

- Я тут подумал и решил все-таки забрать у вас свой подарок.

- Ха-ха-ха, долго, наверное, думал, - прикололись жрицы, выйдя на новое представление.

- Можешь взять, если найдешь, - кивнула Аза на мусорное ведро.

     Сергей, даже не задумываясь, со скоростью ракеты бросился к мусорке и стал отождествлено  искать драгоценный подарок, роясь руками во всякой параше. Докопав почти до самого дна, он все-таки отрыл вонючий тампон и, быстро спрятав его за пазухой, вывалил из дома Силы, провожаемый презрительными взглядами рулонитов.

     Направившись к электричкам, Сергей решил все-таки заглянуть на речку.

«Ну, теперь ради праздника, можно и искупаться», - радостно думал дебил, спускаясь по отвесной скале вниз.

     «Кисонька моя родная, скоро мы с тобой обязательно встретимся, - погрузился придурок в похотливые мечты, скидывая с себя шмотки. Сергей настолько уплыл в своем сексуальном воображении, что даже не посмотрел, что на противоположном берегу речки рыбачат пацаны. Увидев, как пожилой дядя абсолютно голый, с неестественно радостным ебальником заходит в речку, они стали тыкать в него пальцами и глумиться. Но Сергей в прикиде Адама пытался все глубже зайти в воду, представляя, что он идет навстречу своей Кисе, но почему-то вода выше колен никак не поднималась. Пройдя еще несколько метров, дурак споткнулся об какую-то корягу на дне речки и ебнулся, что и заставило его прийти в себя.

- Ой, да тут совсем мелко, - вскрикнул идиот и стал  обрызгивать себя, зачерпывая ладонями воду.

- Ха-ха-ха, дядя, подмой писю, - закричали ему пацаны с противоположного берега.

- Боже мой, откуда взялись эти чертовы дети, - опомнился Сергей и тут же попытался спрятаться в воду, но как бы он ни пытался, ничего не получалось: то жопа всплывала на поверхность воды, то сморщенная пипетка. Так Сергей и не смог словить кайф даже от купания и быстро, как попало напялив шмотки, дурак помчался на электричку.

     На следующий день Гуру Рулон с ближайшими учениками решил навестить свою бабушку. Завалив огромной веселой толпой к 90-летней старушке, Рулон сразу же вошел в роль дебильного внучка, каким и привыкла его воспринимать бабушка.

- Привет, бабуин! – кривлялся внук.

- Все дурачишься. И когда за ум-то возьмешься! – причитала старушка

- Бабушка, а мы уже Бразилию, Америку закучили, всю Европу, скоро весь мир наш будет, - сообщили радостную новость жрицы.

- Ой-е-е-ей, все не набалуетесь, сколько же можно дурака-то валять, когда ж семью-то заведете, образумитесь, наконец, - не унималась бабушка, - тут вот Сереженька зашел, жалуется, что вы там над ним издеваетесь. Вы уж его не обижайте, ведь он взрослый, у него семья, - стала старуха поучать жриц.

     Судя по кислой мине Сергея, сидевшего в углу, было видно, что он очень «рад» вновь видеть своего братца и его свиту.

     Как обычно, жрицы стали очень быстро накрывать на стол, чтобы накормить Гуру Рулона. Каких яств там только не было: красная, черная икра, креветки, раки, всевозможные мясные блюда, пирожные, торты, экзотические фрукты. Увидев такое изобилие, Сергей, рано обрадовавшись, быстро придвинулся к столу.

- А ты куда полез? – набросилась на него как фурия Ксива. - Эта еда для Гуру Рулона, пошел вон!

Никак не ожидав такого выпада, Сергей позеленел от обиды и, казалось, что вот-вот лопнет от злости. Мерзкий урод тяжело засопел, чувствуя себя полным идиотом в сложившейся ситуации.

- Ох, ну что ж вы так, девчонки, - запричитала бабка, - разве ж так можно со взрослым человеком-то. Не обижайте его, у него же семейное положение.

- Ха-ха-ха, - заржали все хором.

- Ну, раз у него семейное положение, так пусть Лариса его и кормит, - сказала Венера, подливая в красивый  бокал Гуру Рулона  банановый сок, и все весело засмеялись.

Сергей же с серобуромалиновым ебальником со злостью и завистью смотрел, как его младший брат вкушает царскую пищу. Но его морда стала еще более вытянутой, когда он увидел, как Рулон радостно кормит красной икрой кошечку.

- Смотри, не захлебнись собственной слюной, - посоветовала придурку Элен, заметив  его ебанутую реакцию, - завидуешь, подражай!

- А чего мне завидовать? У меня есть все необходимое, - пробурчал придурок Сергей, - а если вам деньги девать некуда, так это ваши проблемы.

     Урод никак не хотел признавать свое ничтожество, крепко держась за него, потому дурак ничего и не мог достичь в жизни и тем самым обрек себя на скотское существование.

- Сергей, а ты видел Хаммер, который мы недавно купили? – спросила его Аза, чтобы продолжить веселье. Так как любое слово и реплика, вылетавшие из уст идиота, были до-смешного глупы.

- А где я его должен был видеть, интересно? – пробурчал придурок.

- Так он же прямо у крыльца стоит, - воскликнула Венера, искренне удивляясь, так как Хаммер, невозможно не заметить, тем более в России.

- Не знаю, я что-то ничего не видел, - сказал идиот, - и вообще меня это все не интересует, все это баловство, детские забавы.

- Ха-ха-ха, конечно, куда важнее трусы на барахолке продавать и яйца морозить на 30-ти градусном морозе, - стали прикалываться жрицы.

     Придурок Сергей настолько уже погряз во лжи, оправдывая свою неспособность жить хорошо, получать от жизни все самое лучшее, что теперь готов был голодать, стоять на барахолке, срабатываться до костей во благо ебучей семьи, только бы все шло по программе, лишь бы все состыковалось в его тупой репе. Но ведь он мог признать свое ничтожество, раскаяться в обольщении собой и миром, сказав себе: «Да на хуя мне все эти ебучие, мышиные установки, эта сраная мораль. Пошло все это нахуй. Никому я ничего не должен: я не должен быть примерным отцом семейства,  не должен быть принцем, я не должен быть хорошим сыном и внуком. Я хочу жить для себя, делать то, что хочу я, а не то, что мне внушили. И раз мой младший брат просек эту жизнь, и знает, как нужно правильно жить, то я пойду у него радостно учиться, и тогда мне будет по-настоящему хорошо».

     Но, к сожалению, в тупом и беспросветном ебле Сергея ни малейших признаков хоть на частично просветленную реакцию не было.

-  А как у Вас дела, бабушка? Как наша кошечка поживает, попугайчики? – поинтересовалась Венера, понимая, что дальше с уродом разговаривать смысла нет.

- Ох, и бесстыжие же вы, - запричитала старуха, - сами, значит, уехали дурака валять в эту вашу, как ее, Америку что ль, а я тут за вашими зверьми должна убирать?

- Ой, ну бабушка, они же не буйные, не то, что отец был, – еле сдерживая смех, сказала Элен, - они ведь с ножом  по квартире не бегают, рубль на водку не требуют. Спокойно, удобно.

- Не-е-е-т уж, они мне все нервы вытрепали, ух и жестокие они у вас, - причитала бабушка, - давайте, забирайте их сегодня же.

- А что они такого сделали, бабушка? – спросила Ксива.

Веселье стояло жуткое, только бабушка очень отождествленно с серьезной физиономией продолжала ворчать:

- Эта ваша кошка, черт бы ее побрал, нассала прямо под кухонным столом. Я за ней всю ее ссаку-то вытерла, по жопе-то ей, как следует, надавала, и что вы думаете? Она на меня обиделась и решила отомстить, - ворчала бабка, показывая на маленького белого пушистого котенка, безобидно лежащего на подоконнике возле цветка.

- О, как же это? – удивился внук, строя гримасы под веселый смех жриц.

- Я ж и рассказываю, - раздраженно продолжила старуха, - просыпаюсь я сегодня утром, чую запах какой-то не ладный, гляжу под одеяло, вроде ничего и нет, а вонь страшная стоит. Я с кровати-то встала, а там  говно размазано, да так много, словно человек нагадил или собака. И что самое интересное, извините меня за выражение, попа моя тоже вся оказалась в говне измазана. Вот ведь зараза какая. И как только туда залезла, зверюга, - бесилась бабка на кошечку.

Услышав такое, жрицы чуть не ебнулись от смеха прямо на пол там, где и стояли.

- Да-а-а, видимо, у бабушки точно уже старческий маразм, не помнит, где и когда срет, - шепнула Венера Элен.

- Да уж. Сейчас мы у нее всех птичек и котенка заберем, она снова насрет себе в постель, а потом скажет, что домовой насрал, - прикололась Элен в ответ.

- А эти ваши птицы-звери мне такой криминал устроили, - не успокаивалась бабуся, не всасывая, по какому поводу вокруг нее стоит такой ржач, - эти большие пернатые сожрали маленького, представляете, - вопила бабка, махая руками на клетку, в которой веселились два попугая и одна маленькая птичка «Амадин», - это ж ужас какой! Я как увидела это, так сразу ринулась к справочнику искать номер телефона милиции. Ох, еле-еле нашла: 03 или 06, я уж и не помню теперь. Звоню, значит, говорю: скорее приезжайте, тут убийство произошло. Они меня давай подробно выспрашивать, что, мол, и как, расскажите подробней. А я им: «Послушайте, это не телефонный разговор», - адрес им назвала и положила трубку. Я следы преступления-то не стала убирать и до клетки тоже не дотрагивалась, я же знаю, могу отпечатки пальцев оставить, они по ентой своей сложной системе-то меня вычислют и в тюрьму ещо посадют. Знаю я их, окоянных. Но не приехали они в этот день, чтоб их. Совсем никакого порядку! Сталина на них не хватает! А на следующий день-то явились голубчики. Шо, говорят, у вас стряслось? А я им: «Тихо. Идите сюда, здесь они - убийцы. Подвожу, значит, милиционеров к клетке, где эти двое сидят. Вот, говорю, полюбуйтесь, сожрали птичку и хоть бы хны и теперь на вторую покушаются. Нужно срочно их рассадить в разные клетки, а этих надо как-то наказать по справедливости». И вы что думаете? – не успокаивалась бабуся, как никогда активно и живо рассказывая о своих приключениях во время отсутствия в стране внука. Ни черта ведь не стали разбираться, сволочи эдакие.

«Вы что, гражданка, издеваетесь, - говорят они мне, - или у вас с головой что-то не в порядке? Это мы вас сейчас накажем по справедливости за то, что честную милицию отвлекаете от жизненно важных задач». Разозлились на меня ни за что, ни про что и ушли, хлопнув дверью. Так что, намучилась я с вашим зоопарком. Забирайте сейчас же своих убийц и сами с ними разбирайтесь. 

- Ха-ха-ха, - угорали рулониты, выслушав веселую историю бабушки. Видя ее красную распаренную от отождествления физиономию, внук решил слегка порадовать любимую бабушку.

- Бабушка, а я тебе подарок принес, - придуриваясь, сказал Рулон и протянул ей фотографию.

- Ой, подожди, щас очки возьму.

     Одев очки с толстой оправой, бабушка стала всматриваться в фотографию и разглядела Рулона, в руках которого лежал младенец, закутанный в пеленках.

 - Бог ты мой, кто это?

- Енто мой сын, - радостно заявил Просветленный.

- Батюшки, неужели дождались, счастье-то какое, надо матери скорей звонить, у меня теперь есть правнук и от младшего внука, - прослезилась от радости бабушка. Но радоваться ей долго не пришлось. Все кое-как сдерживались от хохота. И даже Сергей не удержался, посмотрев на фотку.

- Бабушка, да это же кот, - разрушил он последнюю надежду старухи.

- Как кот? – охуела бабушка и, присмотревшись получше, увидела усатую кошачью морду, выглядывающую из пеленок. - Ну зачем же вы так со старым человеком шутите, нельзя же так? - запричитала старуха.

     «Как все-таки страшно, что бабушка никогда уже не поймет истину,- подумала про себя Ксива, - это уже окончательно и бесповоротно завнушенная мышь. Надо же, внук у нее Просветленный Мастер, а она все лбом тычется в мертвую икону. Да, не зря говорят: «Не бывает пророков в своем отечестве». Как же все-таки невежественны люди. И, если я сейчас не буду работать над собой, не буду искоренять все мамкино говно, то и меня ждет такая же участь, как у этой старушки, и сын-алкоголик на шее, и муж- негодяй, а может еще похлеще».

 

 

Счастливая встреча

 

     Настала долгожданная среда, которую Сергей ждал всю неделю.

«Пока Лариса не пришла, надо срочно смыться», - судорожно думал Сергей, дрожащими руками зализывая челочку и любуясь в зеркало своим помятым ебальником.

«Где-то у меня был мой старый свадебный костюм», - вспомнил Серый и радостно стал перерывать огромные сундуки со всяким хламьем. Кое-как отрыв дореволюционный костюм в полосочку, Сергей отряхнул его от многовековой пыли, выгладил и стал примерять.

«Н-да, что-то я поусох с тех времен», - стал придурок рассматривать висящий на нем как  на плечиках пиджак, в который мог влезть еще один такой Сергей и штаны, свободно сползающие вниз. Взяв какую-то веревку, Сергей перемотал штаны, чтобы они не спадали, застегнул пиджак, закатал слегка рукава и повязал на шею старый отцовский галстук, в котором он часто любил по пьяни купаться в речке .

- А я еще ничего выгляжу, - любовался урод собой в зеркало.

- Ой, чуть самое главное не забыл, - спохватился Сергей и полез в свой потайной шкафчик, куда он запрятал подарок Толстожопой. Достав из бархатной коробочки уже почти совсем засохший «Tampаx», с довольным ебальником урод прицепил его к золотой цепочке и напялил на шею, как талисман, спрятав под рубашку с галстуком.

- Думаю, Кисоньке понравится!

- Т-а-а-а-к, надо еще чем-то надушиться, че-то одеколона у меня даже никакого нет, - стал урод рыскать в поисках пахнущего средства.

- Ага, то, что нужно, - нашел он в шмотках своей женушки старый бутылек с надписью «Красная Москва». Вылил на себя все содержимое, и только он хотел ломануться из дому, как в замочной скважине повернулся ключ, и на пороге появилась Лариса с растрепанными волосами и с огромными авоськами в руках. Увидев своего муженька дома, да еще и в таком прикиде, она так и охуела:

- Ты че это тут делаешь, а? – заорала стерва, выпучив свои банки.

     Никак не ожидав такого стечения обстоятельств, Сергей весь затрясся, готовый провалиться сквозь землю.

- Я-я-я  у-у-у-у  ме-ме-ме-ня  сегод-д-д-д-ня  выходной, - кое-как заикаясь, выговорил пидурок.

- С какого такого перепугу у тебя выходной, что-то я не помню за всю нашу совместную жизнь, чтобы у тебя был выходной, - еще больше взбесилась крыса, поставив руки в боки и все ближе приближаясь к неудалому муженьку, готовая его загрызть.

- Лари-с-с-с-с-очка, ты не беспокойся, п-п-п-росто, у-у-у одного хорошего моего зна-зна-комого сегодня день рождения, и он меня пригласил, а я думаю, ну-ну-ну, почему бы не развеяться.

Е-е-если хочешь, пойдем со-со-со мной, - выдавил из себя Сергей, заранее боясь, что же он будет делать, если Лариса согласится пойти с ним.

- Конечно, делать мне нечего, шариться с тобой по пьянкам, а детей кто будет кормить? Смотри мне, чтобы через два часа был дома как штык, нужно будет мусор вынести, в магазин сходить, - приказным тоном как командир отчеканила бестия.

- Хорошо, хорошо, все будет, как ты хочешь, моя дорогая, ты не беспокойся, - затараторил дебил на радостях и, чмокнув жирную пачку жены, вывалился из квартиры.

     Лариса уже было начала успокаиваться, став убираться в квартире, как вдруг ее взгляд упал на скомканную бумажку, валяющуюся на тумбочке с открытым флаконом «Красная Москва».

- А это еще что такое? – развернула она бумажку и прочитала записку Кисы.

- Ах ты, старый блядун, сволочь, скотина, ну, я сейчас вам покажу!!! Сейчас твоя Киса превратится в хорошую отбивную, - разбесилась Лариса и, быстро переодевшись и взяв с собой записку, по указанному в ней адресу пулей вылетела вслед за беглым муженьком.

      С легкостью найдя нужный ему дом, Сергей словно на крыльях влетел в подъезд, ярко представляя, как его в эротичном наряде встречает Толстожопая и увлекает за собой в спальню, благоухающую ароматом прекрасных роз, и он полностью отдается в ее нежные объятья, страстно подкрадываясь своими руками к ее потайным местам. Придурок настолько погрузился в свое болезненное воображение, что от наслаждения аж закрыл глаза, продолжая идти вперед по длинному коридору, начав что-то говорить вслух.

- О, любимая, я пришел к тебе, я так долго ждал этой встречи, - бормотал дебил, вытянув вперед свои грабли, - теперь мы всегда будем вместе, мой пончик, моя Киса, иди ко мне.

     В это время навстречу Сергею с другого конца коридора вышли две женщины в белых халатах  и, увидев чудака с закрытыми глазами, с вытянутыми вперед руками и с дебильно улыбающейся мордой, продвигающегося им навстречу, слегка насторожились.

- Это что, новый пациент? – спросила одна из них.

- Не знаю, я что-то не слышала о новом поступлении.

     Тут Сергей, продолжая бредить, уже вплотную наткнулся на женщин и, все также не открывая глаз, не помня себя, стал как сумасшедший мацать одну из них.

- Кисочка, хорошая моя, наконец-то я нашел тебя.

- А-а-а, - заорала от такой наглости женщина, попавшая в лапы сексуального маньячка, - срочно смирительную рубашку.

     Тут же выбежало еще несколько человек в белых одеждах и, быстро одев на Сергея смирительную рубашку, крепко вцепились в него, чтобы он не сбежал.

     Только теперь дурак немного стал приходить в себя, еще плохо соображая, что происходит. Придурок с удивлением стал рассматривать толпу каких-то странных мужчин и женщин, как на подбор почему-то одетых в белые халаты.

- А где Киса? – недоуменно спросил Сергей.

- А где она должна быть? – ласково стала спрашивать его миловидная девушка так, как будто она разговаривала с ребенком или с душевнобольным, а два других рядом стоящих  мужчины что-то быстро записывали в своих больших тетрадях.

- В квартире №6, - уверенно сказал Сергей.

- Вот мы как раз туда и идем, - успокоил его здоровый мужчина и повел Серого к лифту. Спустившись на первый этаж, Сергея подвели к какой-то деревянной двери с железной ручкой, на которой было написано «Палата №6».

- Вот мы и пришли, - сказал добрый доктор и завел Серегу в веселую компанию.

     В это время к тому же зданию на всех парах примчалась Лариса. Забыв заплатить деньги водителю, она пулей вылетела из такси и понеслась как лошадь в подъезд дома.

- Вы к кому, женщина? – остановил ее в коридор все тот же доктор. - Чем вы так взволнованны?

Сильно запыхавшись от такой гонки и тяжело дыша, Лариса кое-как проговорила:

- А вы не подскажете, где тут находится квартира №6?

- О, Господи, и Вы туда же? Что сегодня за день?! – взмахнул руками доктор. - А Вы случайно не Киса?

- Что-о-о-о-о?!!!! – завопила стерва. - Я Вам  сейчас такую Кису покажу, - чуть ли не с кулаками набросилась бешеная на врача.

- Хорошо, хорошо, я покажу Вам нужную квартиру, - спокойно сказал тот, ловко уворачиваясь от ударов, не совсем понимая, что же все-таки происходит.

-          Ага, вот ты где, голубчик, - заорала Лариса, влетев, как ведьма в палату №6, где уже удобно обосновался ее муженек, прильнув к плечу какой-то дамы с перекошенным лицом и дергающимися руками.

-          А это еще кто такая? – набросилась ревнивица на Сергея.

-          Ки-и-и-и-са, - протянул тот с дебильной улыбкой и окосевшими глазами.

 

THE HAPPY END

 

 

 

 

 

ЧАСТЬ 4. БУДНИ ДУРДОМА 2 (NEW)

 

 

 

Человек номер восемь

 

     Летним солнечным утром к штаб-квартире Рулон-Холла подкатил черный джип. Толпа разбитных рулонитов стала радостно и активно загружаться в машину так, что последняя  слегка покачнулась от столь бурной радости. Кто-то же стоял сзади джипа, забрасывая в просторный джипон кучу сумок, рюкзаков, одеяла, матрасы, подушки и другую дребедень, так как веселая компания ехала в гости к Рулону в шикарный коттедж на берегу средиземного моря, где часто Мудрец любил отдыхать.

-          Гыыч Ом, говноеды! - придуриваясь и пытаясь подражать юморной манере разговора Рулона,  сказал Гну.

-          Гыыч Ом, свиньи! - сказала жрица Элен, сидящая на переднем сиденье, - готовы к просветлению?

-          Так точно! Слава Рулу, слава роду, слава секористскому народу! - заорали радостные рулониты.

-          А хто енто такой длинный и худой? – шепотом спросил Гну у Элен.

-          А, так это же Нарада, новый лось, - так же шепотом сказала жрица, ухмыльнувшись и посмотрев на длинное тощее яйцеголовое создание в три погибели сложенное на заднем сиденье машины.

      Для Нарады это было первое соприкосновение с миром просветления

Рулон-Холла и его обитателями, веселыми секористами. Поэтому все увиденное и услышанное им каждый раз расширяло все больше и больше его зенки, растопыривало уши, раскрывало рот, из которого как у собаки всегда торчал язык.

-          А вернее, это же человек номер восемь из братства Сармунг, - сказала так же шепотом Элен  Гну.

-          О, это что-то новенькое? - заинтересовался Гну, - а как это?

-          А сейчас узнаете, - весело ответила жрица и резко повернулась к рулонитам, сидящим сзади, но на миг задумалась, глядя на радостный ебальник Нарады.

     «Да, если я ему сейчас скажу, что он - человек номер восемь, он же может обидеться, мать его, и тогда все испортит, подумает что над ним издеваются…. А, похуй, на обиженных хуй кладут, главное - выполнять практику», - подумала Элен и, хитро сверкнув глазами, радостно объявила:

-          Эй, вы недоделки, а вы хоть знаете, с кем вы едите в одной машине?

Недоуменные рулониты переглянулись друг с другом, глупо  улыбаясь, не въезжая в тему.

-          Да ведь с вами сидит настоящий человек номер восемь из братства Сармунг, - торжественно объявила жрица, показывая на Нараду, наблюдая за его реакцией.

Но тот, услышав сложное определение своей персоны, ни хуя не врубился, о чем идет речь, и продолжал так же глупо улыбаться. От радости из его рта потекли слюни,  и он стал придурошно похихикивать и быстро трясти головой, как бы соглашаясь, сам не зная с чем и от усердия ебнулся своим яйцеобразным кочаном об потолок, чем вызвал общее веселье. Все остальные тоже стали бессмысленно радоваться новости, хотя никто толком и не знал, что такое человек номер восемь и что за братство Сармунг, а спросить было впадлу.

     «Интересно, что такое человек номер восемь? - загрузился один из рулонитов по кличке Гнилой харчок. - Наверное, он какой-нибудь клоун, а тогда те остальные семь чуваков кто такие…, да странно», - рассуждая так, Гнилой харчок еще раз посмотрел на придурковатого яйцеголового Нараду, пытаясь дать более точное определение человека номер восемь. Одна баба по кличке      Толстожопая тоже пригрузилась этим вопросом: «Чудные все-таки эти человеки номер восемь, не кормят их что ли, откуда он там прилетел-то», - раскидывала она своими заплывшими от жира мозгами, глядя на дебиловатого Нараду.

      Хоть никто и не въехал в тему, но все радостно восприняли тот факт, что среди них оказался человек номер восемь и продолжали балдеть под новый концерт Рулон-Гиты, который раздавался на  всю машину:

«…Висит на веревке, колышется  ветром,

Когда-то живее было тело ее.

Пропала девчонка, была человеком,

Забвенью придали имя ее.

 

Два года измены, порезала вены,

И чуть не подохла, но погань спасла,

Сказала, что нету милей человека

Урода - соседа, калеки, бомжа…»

 

           Когда гурьба балбесов  была уже  в коттедже Гуру Рулона, Элен подозвала Нараду.

-          Ну, что Нарада, готов просветлевать народы Земли? – спросила она, задрав голову вверх, чтобы увидеть болтающуюся на тонкой и длинной как у жирафа шее тыкву.

-          Угу-угу, - произнес какие-то нечленораздельные звуки Нарада, задергавшись от радости всем телом.

Вообще, глядя со стороны на это длинное, худое, постоянное мотыляющееся создание, можно было подумать, что это какой-то даун.

-          А-а-а-а,   ч-ч-ч-то   я-я-я   д-д-д-олжен  д-д-д-елать? – заикаясь, спросил Нарада, выпучив лупы.

Элен, еле сдерживая себя от разбирающего смеха, натянув серьезную мину, изрекла:

-          Ты не должен ни с кем особо разговаривать, а на все вопросы и обращения к тебе говори: «А вы осознанны?», «А вы помните себя?». И не важно к месту, не к месту, главное на полном серьезе ты должен говорить эти фразы. А в остальное время ты должен многозначительно молчать. Делать ты ничего не должен, все будут делать за тебя другие, понял?

-          Т-т-т-т-а-а-а-к,  точно! – отрапортовал Нарада, глупо радуясь во всю ширь своего бесформенного рта, обнажая гнилые зубы.

-          Ну, все, иди, выполняй практику, - напутствовала его жрица.

      Собравшись в большом спортзале, рулониты принялись разминаться, косясь на появившегося в зале длинного худощавого молодого человека во фраке с элегантной бабочкой на шее и с прилизанной челочкой. Его же неуклюжая походка, небрежно болтающиеся по бокам длинные грабли создавали резкий контраст его одежде, что несколько смутило некоторых из присутствующих.

-          О, это же тот самый человек номер восемь, - стали перешептываться рулониты, узнав Нараду, с которым они ехали в джипе, - только че это он такой серьезный сегодня?

-          Эй, чувак, ты че это в таком прикиде в спортзал приперся? – решил первым начать разговор кривозубый, разбитной пацан по кликухе Пидор сельский.

Услышав обращение в свой адрес, Нарада, все так же сохраняя серьезный, вытянутый ебальник, медленно повернул голову к Пидору сельскому и изрек:

-          А вы осознанны?

Не ожидая такого ответа, Пидор сельский замешкался, почувствовав внутренний дискомфорт, туго соображая, что же на это ответить.

 - Слышь, пацан, а ты кто такой?  - уже менее уверенно спросил он.

-          Это же человек номер восемь, - восхищенно сказала одна баба с гордым духовным именем Принценайдищенко.

«Какой он все-таки  необычный! Он похож на настоящего принца!» - с осоловевшими глазами думала дура, уставившись на яйцеголового Нараду.

-          А вы помните себя? А вы осознанны? А вы помните себя? А вы осознанны? - стал Нарада, как попугай твердить зазубренные фразы, выхаживая взад-вперед по спортзалу.

Рулониты не знали, как реагировать на это явление. Кто-то, вылупив глаза, не мог понять, в чем дело, кто-то покатывался со смеху, просекая всю нелепость ситуации, а кто-то очень серьезно, поверив в человека номер восемь, усердно выискивал в нем ангельские черты.

-          Вот он - мой избранник, - бредила все та же Принценайдищенко.

-          Слышь, у тебя че крыша поехала, - заметила рядом поднимающая гантели Пухлорожая, - не ты ли только вчера плевалась на этого парня и брезгала даже подойти к нему?

-          Да, это я просто сразу его не разглядела, - умиленно глазея на Нараду, буровила шизанутая, - а он ведь настоящий человек номер восемь!

-          А ты хоть знаешь, что это значит?

-          Да это не важно, главное, что он на принца похож, такой весь приодетый, а ты послушай, какие он мудрые фразы говорит.

    Нарада же тем временем как заведенный буратино продолжал шаркать своими чеботами по залу, теперь уже подходя к каждому рулониту и все с такой же в доску умной харей многозначительно останавливал взгляд на ком-нибудь, ни говоря ни слова.

-          Скажите, пожалуйста, как Вас зовут? – стали задавать вопросы поклонники человека номер восемь.

-          А вы осознанны? – спросил Нарада.

-          А сколько Вам лет? – последовал следующий вопрос.

-          А Вы помните себя? А вы осознанны? – неустанно твердил Нарада, воображая себя самым умным и Великим, презрительно поглядывая на всех присутствующих и даже не подозревая, как ничтожно он выглядит в этот момент.

Но восхищенные такими изречениями рулониты продолжали засыпать вопросами.

-          Скажите, а откуда вы приехали?

-          А надолго вы к нам?

-          Смотря, в каком воплощении. А вы осознанны? - тупо твердил «человек номер восемь».

«Вот это да, - подумал Тугоухий, один из поклонников новоявленного человека номер восемь, - он постоянно говорит одни и те же фразы, он призывает нас к осознанности. Ведь все эти вопросы бессмысленны, а главное – развивать сознание. Это поистине Великий человек, вот у кого я буду учиться!».

     Еще один чучик по прозвищу Чморик крутил педали на велосипеде-тренажере, не отрывая глаз от Нарады:

     «Ох, ни хуя себе, у него вид такой необычный. Я у  Карлоса Кастанеды читал, что маги и мистики всегда очень необычно выглядят. А этот очень уж странный, точно человек номер восемь», - рассуждал Чморик, созерцая несуразно слепленную фигуру Нарады, который продолжал туда- сюда ходить по залу и водить ебальником.

 

 

Тринадцатый подвиг Геракла

 

     Вечером началась активная подготовка к костру, к встрече с новой мудростью, которую рулониты с нетерпением ожидали услышать из уст Просветленного Мастера, Гуру Рулона. Кто-то репетировал веселые сценки, утрируя свои пороки, кто-то ставил сцены из книги «Путь дурака» из школьной жизни Рулона и Марианны, кто-то на гитаре базлал только что родившиеся песни Рулон гиты, кто-то готовил огромный стол, заваливая его всяческими вкусностями: тортами, пирожными, мороженым, фруктами и прочим, а некоторые самки уже приводили себя в порядок, вытаскивая из шкафов огромные коробки с нарядами, косметикой и украшениями. Как только доставалась очередная коробка с этими ценностями, так толпа самок сразу накидывалась, расталкивая друг друга, чтобы урвать самый лучший наряд или украшение. По стенам комнаты висели огромные зеркала во весь человеческий рост и все, рассосавшись по комнате, стали наряжаться, весело пританцовывая под активную ритмичную музыку. И вот среди этого цветника оказался и человек номер восемь, то бишь Нарада. Но реакция на тот же самый объект у всех была разная.

     Нарада, охуев от такого количества разнаряженных девиц, стал пускать слюну и переминаться с ноги на ногу, ощущая, как его 21 палец поднимается все выше и выше. Но, стараясь держать марку человека номер восемь, он  неестественно вытянул свой мордальник, делая его отрешенным, а руками, засунутыми в карманы штанов, пытался опустить свой кол.

«Вот бы трахнуть сейчас всех этих телок», - лихорадочно думал Нарада, ярко представляя в своем болезненном воображении, как он дерет всех подряд, но в реальности не мог даже и слова сказать, а был похож на ничтожного похотливого кролика, вызывающего отвращение.

-          О, боже, нахуя это уебище сюда поставили? – зафыркала Пухлорожая, обворачиваясь в золотистую ткань и увидев в зеркале отражение Нарады с текущей слюной.

-          Ой, люди, это же человек номер восемь, - завизжала от радости баба по прозвищу Тупоголовая и стала интенсивно вертеть жопой и стрелять зеньками, пытаясь привлечь внимание «чудо-человека», который уже весь вспотел и покраснел как помидор от напряжения, из последних сил сдерживая свою похоть. Он стал  суетиться, мотая из стороны  в сторону башкой, а  некоторые из его поклонниц делали все возможное, чтобы его бессмысленно хлопающие банки остановились на их расплывшейся роже.

      Но тут резко распахнулась дверь и в комнату как молния ворвалась жрица по имени Венера, ослепив всех присутствующих своим шикарным нарядом и сильным, властным состоянием. На сей раз Нараде предстояло пройти очередную практику по просветлению.

     Венера небрежно кинула сумку с нарядами к ногам Нарады и мягко, но с большой внутренней энергией произнесла:

-          Нарада, вам нужно подобрать себе наряд, а на костре у вас наравне со всеми самками будет конкурс на лучший стриптиз, будете совершать тринадцатый подвиг Геракла.

-          Уа, га-га-га, - бурно среагировали самки громким хохотом. Завизжали, захлопали, уже заранее представляя несуразную шпалу Нараду, танцующего стриптиз.

-          А что такое тринадцатый подвиг Геракла? – поинтересовался дебил.

-          Это когда Геракл должен был переодеться в женщину и прясти пряжу. И эта задача оказалась для него самой сложной, так как это было очень болезненно для его ложной личности, и чтобы ее выполнить, ему нужна была не физическая сила, а сознательное усилие, ему необходимо было находиться в свидетеле, - пояснила Венера, хитро посмотрев на Нараду, и удалилась.

     Дурак глупо заулыбался в ответ и с радостью принялся доставать из сумки непонятные для него шмотки. Вывалив целую гору цветных тряпок на пол, Нарада стал выбирать на свой вкус прикид. Перерыв уже всю кучу, он наконец-таки отыскал более или менее для себя подходящую юбку, которая настолько была огромной, что туда можно было завернуть целых три таких Нарад. Он растянул резинку юбки и стал засовывать в образовашееся отверстие свои ходули, шатаясь из стороны в сторону. Самки покатывались со смеху.

-          А вы осознанны? – периодически спрашивал Нарада, когда все-таки в столь напряженной процедуре ему удавалось вспомнить, что он должен продолжать играть роль человека номер восемь, только теперь переодевающегося в бабу.

-          Нарада, а Нарада, ты лифчик не забудь одеть, а то сиськи вывалятся, - угарала Толстожопая, все пытаясь докрасить свой левый глаз, но из-за непрерывного смеха ей никак не удавалось это сделать.

      Но Нарада же с полной серьезностью отнесся к этой практике и теперь напряженно стал искать сискодержатели. В десятом поту, заново перерыв всю кучу, при этом периодически наступая на свою юбку, а потом снова натягивая ее туда, где должна быть талия, Нарада отрыл какой-то серобуромалиновый лифчик и стал его напяливать на себя.

-          Ты бы хоть футболку снял, - дали ему дельный совет.

Нарада все с той же отрешенно-натянутой  миной сделал то, что ему сказали.

     «Вот это крутые практики мне устраивают, - размышлял Нарада, - старательно напяливая женские тряпки, - наверное, я сейчас совершаю уже четырнадцатый подвиг Геракла. Это же надо совместить две совершенно непривычные для меня роли – «Человека номер восемь» и «сексапильную даму». Главное сейчас - помнить себя и не поддаваться обиде, я должен идти навстречу  дискомфорту, который возникает во мне и не отождествляться со всем происходящим».

      В течение часа длились потуги человека номер восемь и вот наконец перед всеми предстало длинное, тощее нескладное тело, обряженное в огромную юбку, обтягивающую блузку, которая сексуально подчеркивала его наспех сварганенную грудь. На голове героя в качестве прически был приделан замызганный парик, похожий уже скорее на мочалку, а для того, чтобы это сооружение не ебнулось с яйцеголового, все это дело держал серебристый платок, на два узла завязанный под подбородком.  На ногах предполагались чулки в сеточку, но так как они были размеров так на пять меньше необходимого для Нарады, то он так старался натянуть их вверх, что в результате таких усилий чулки все-таки поднялись выше колен, а костлявые стопы, напоминающие ласты, прорвав сеточку, теперь полностью обнажились. Нараду же похоже все устраивало, и с таким же старанием он принялся за косметику. Плохо соображая, где помада, где блеск, где тени, где тушь, Нарада так изукрасил себя, что с таким фэйсом можно было идти только на Хэллоуин. Самки не могли сдерживаться от смеха. У кого-то уже выступили слезы от беспрерывного смеха и размазалась вся косметика.

      Стараясь целостней вжиться в женскую роль, Нарада встал перед зеркалом, выпятил несуществующую грудь вперед, поставил руки в боки, как бы любуясь собой, стал произносить:

-          Я самая яркая, активная, сочная и призывная!

Услышав такое, Пухлорожая так и ебнулась со стула.

-          Ой, Нарада, где это ты такого понабрался? – поинтересовалась одна из самок.

-          Ну, вы же так говорите, а чем я хуже? – заявил Нарада, пытаясь манерничать.

Когда все зашли в зал, где обычно проходили костры, Нарада стал репетировать  походку манекенщицы.

- А ты че сливу-то не вставишь в задницу? – спросил его Гну, как специалист в подобных вещах.

-          А это зачем? – с большим интересом спросил тот, продолжая переставлять косолапые ходули.

-          Так это же уникальная техника, - продолжил учебу Гну, - вставляешь сливу между двух булок задницы, держишь прямую осанку и начинаешь идти, выставляя бедро вперед, но так, чтобы слива при этом не вывалилась, тогда будет вырабатываться правильная походка. Как попривыкнешь, так сливу можно будет убрать, - с этими словами Гну взял со стола одну твердую сливу и любезно подал ее Нараде. Тот старательно стал помещать фрукт себе в задницу, но она была настолько тощей, что слива никак не хотела там оставаться.

-          А ты булки пошире раздвинь, - послышались советы. И Нарада упорно продолжал совершать попытки. Наконец, когда ему это все-таки удалось, то его внимание настолько сосредоточилось на удержании сливы мышцами жопы, что все его длинное тело согнулось пополам, седьмой пот, перемешиваясь с косметикой, покатился по ебальнику. Нарада попытался сделать два шага вперед, но это было похоже скорее не на походку манекенщицы, а на передвижение паралитика. Рулониты уссывались, держась за животы.

     Почувствовав, как комок обиды и самосожаления подкатывает к горлу, Нарада хотел было опустить руки и разныться как последнее чмо, но вовремя вспомнил себя, - «Ведь я сам просил Гуру Рулона просветлевать меня, а как дело до практик дошло, так сразу нюни распустил. Нет, так я никогда не просветлею. Хватит уже быть маменькиным сынком», – и сделав глубокий вдох и выдох, Нарада вошел в жесткое, собранное состояние и старательно продолжил выполнение практики.

      Но вот на всю катушку загремела активная разбитная музыка, и в зал, кривляясь и скоморошничая, зашел Великий из Великих Гуру Рулон в дурдомовской пижаме, изображая разные синдромы. Увидев Рулона в таком прикиде, ученики взорвались радостными криками и визгами. Подойдя к шикарному креслу, покрытому шкурой снежного барса, Гуру Рулон, искривив лицо и тряся головой, споткнулся и как будто начал падать вперед  лицом на кресло, но жрицы вовремя подхватили Мудреца с двух сторон и помогли сесть. Ученики еще больше развеселились от такого прикола, и с обожанием смотря на своего Мастера, приготовились воспринимать истину:

     - Сегодня меня выпустили на побывку из дурдома, - начал Гуру Рулон, корча гримасы - потому что мне в школе сказали, что я дурак и не лечусь, а я решил немного полечиться и лег в дурдом. Там спокойно, лечат хорошо.

-  А где Синильга? Приехала? – спросил Рулон, и стал крутить головой в разные стороны, как будто кого-то ища. Нет? А! У нее сегодня субботник, ее братва вызвала на субботник. Может быть, 33-го числа она все-таки доедет сюда. Будем проверять, что выйдет, вот это у нас будет основная проверка. У человека нет денег доехать сюда. И этот человек хотел стать Мадонной. Но у Мадонны в ее годы уже все было. А Синильгу бесплатно развозят на запорожце по деревням – это большое, я вам скажу, достижение, это не каждый может так делать, - сказал Рулон, утрируя серьезность своих слов. Нахмурив брови и вытянув губы, Рулон стал покачивать головой так, как будто это действительно было очень и очень важно, чем вызвал бурное веселье учеников. Когда гогот слегка утих, Мастер продолжил:

- И этот человек хотел стать Мадонной, - эмоционально выкрикивал Рулон, размахивая руками.

     «И действительно, абсурд, - смеясь, подумала про себя Вонь подретузная, - когда я узнала, что Синильга работает в стриптиз баре, я даже ей позавидовала, она еще так все это разукрасила. Какая же я дура, постоянно ведусь на образы. А Гуру Рулон только одним предложением и утрированием показал всю глупость этой дуры. Да, Просветленного не проведешь, он знает все наперед, что представляет из себя машина, и может предсказать каждый следующий ее шаг, а мы все живем в каких-то своих иллюзиях».

     - Но дело в том, что, чтобы кем-то стать, мы должны пожертвовать очень многим, - продолжал Мудрец, внимательно наблюдая из под своих темных очков за реакцией каждого ученика, - каждый человек должен пожертвовать куском своей памяти, где, например, записано, что он должен быть уборщицей. Потому что, если он не пожертвовал куском памяти, где записано, что он должен быть уборщицей со всеми вытекающими отсюда последствиями, то он не сможет стать Мадонной. Как может Мадонна быть одновременно уборщицей? Это невозможно! – бесновался Рулон, стукнув кулаком по креслу, чем заставил проснуться всех присутствующих и задуматься над сказанным.

     Все свои лекции Гуру Рулон читал всегда очень эмоционально, с яркими образами, бурно жестикулируя, контрастно переходя то на крики, то на глумливый смех, то на более спокойную рассудительную речь. Причем, Мудрец говорил очень доступным и понятным даже дураку языком, никогда не используя каких-то заумных фраз, и  поэтому всем всегда было весело воспринимать истину из уст Гуру Рулона.

     Но у человека много таких представлений в голове, и одно его представление не совмещается с другим, например, быть уборщицей и быть Мадонной. Ну, как это может согласоваться? Синильга говорит: «Я хочу быть самостоятельной для осуществления мамкиной программы, а здесь, говорит, мне не дают самостоятельности». А тогда как ты станешь Мадонной, понимаете ли? Никак ты не станешь никем, потому что, что такое - самостоятельность человека? Это самостоятельность для осуществления программы, заданной матерью, на другое его самостоятельности просто не хватит, он не может другого ничего сделать. И человек думает: «Ну, как я буду Мадонной? Это значит - отказаться от куска памяти, куда мать свое говно  закачала, сюрприз  устроила».

     «А, так вот почему я не смогла стать Великой танцовщицей, - пригрузилась Толстожопая, лопая вкусное мороженое, - потому что я никогда этого целостно не хотела, а больше думала, как найти своего единственного и неповторимого принца, и вот когда он приплыл в резиновой калоше с бутылкой водки под мышкой, на этом и закончилась вся моя карьера танцовщицы. И потом вместо сцены, вместо красивых костюмов, я каждый день вытирала блевотину и замазывала синяки на своем фэйсе после очередных ласк бомжа. И надо же, я все надеялась, что он исправится и поможет мне стать танцовщицей, а это оказывается, две несовместимые вещи. Но без Гуру Рулона я никогда бы этого не поняла, а так бы и сидела с этим ублюдком, мечтая о карьере танцовщицы. Но теперь-то я знаю, в чем дело, главное - вытрясти всю хуйню из своей тыквы. Не буду больше половой тряпкой для этих уродов, буду становиться Марианной», - почувствовав, как волна радости наполнила ее от правильных мыслей, Толстожопая вновь устремила свой взгляд на Рулона и стала дальше внимательно слушать истину, успевая при этом двумя лапами загребать огромные куски торта, пирожных и фруктов.

     - И вот я прихожу в класс, а мне кричат: «Рулон, у нас к тебе сюрприз, тебе в портфель насрали». И Синильге мать так же насрала, устроила сюрприз. И куда человек с этим прошлым денется? Потому что он все время вспоминает, а что ему сказали, кем он должен быть, а он должен быть самостоятельным, у него должно быть все свое. У Ихласа – отара овец, у Синильги – должность уборщицы и персональный домашний боксер, пьяница-урод должен быть, обязательно. А как это все  может совмещаться с тем, чтобы стать Мадонной? Ведь Мадонне приходилось лесбиянством заниматься. Продюсер оказалась женщина, ну, что делать? А мы же знаем, что этим миром правит секс и деньги. Денег нет, зато секс есть. А раз продюсер женщина, тогда можно лесбиянством с ней заняться, а что делать несчастной девушке Мадонне? Как в люди пробиться? – комично сказал Рулон, как бы спрашивая учеников, на что в ответ послышался радостный смех.

- Вот так, миром правят секс и деньги! И Марианна  говорила, что счастье женщины в том, чтобы знать,  с кем и как переспать, но Синильга этого не знает. У нее даже нет денег доехать досюда, когда можно было добраться даже на электричках, но ей мама привила другие представления, - стал Гуру Рулон очень эмоционально и быстро перечислять все гнилые нравоучения погани, утрируя жуткую отождествленность, - что просить – некрасиво, то нельзя, это нельзя, - здесь Мудрец сделал паузу, раскрыв рот и задрав голову, а затем с новой эмоциональной волной закричал, - дурой быть нужно обязательно! – стукнул он со всей силы по подлокотникам кресла, выпучил глаза и, сжав плотно губы, стал изображать нервный припадок дуры матери, старательно завнушивающей дочь.

- Ой, не могу, ха-ха-ха, - обоссывался от такого шоу Мудя, быстро заковыряв в носу. А Гну в это время непредусмотрительно стал пить молочный коктейль, и в тот момент, когда Рулон стал скоморошничать, не смог удержаться от распирающего смеха и оплевал рядом сидящих этим коктейлем. Веселье стояло неописуемое. Мастер тем временем продолжал:

- И поэтому она уже не может стать Мадонной, никем. Потому что, чтобы кем-то стать, человек должен всей мамкиной хуйней пожертвовать. А говно, которое мне насрали в портфель – вот это все человек называет своей самостоятельностью, своим выбором, который ему навязали. И поэтому, чтобы нам в жизни кем-то стать, мы должны выбросить портфель, куда нам насрали, потому что это все нам навязала мать, вот эту самостоятельность. Мать сказала: «Вот ты уже взрослый мальчик, а взрослые мальчики должны хорошо учиться, и вот в этом ты проявишь свою самостоятельность». Сначала мне все обозначили, потом я стал полностью самостоятельным, пока не выкинул к чертям весь этот портфель. Потому что по-настоящему быть самостоятельным – это быть самостоятельным от нашей программы зомби. А Синильга не может быть самостоятельной, потому что держится за материно говно, а значит, становится несостоятельной. У нас один такой самостоятельный на лестнице ночует. Он академик, он очень умный, он хорошо разбирается в математике, понимаете, только это ему не может помочь в жизни, - глумился Рулон над мышиной глупостью, потягивая апельсиновый сок из трубочки, опущенной в красивый фужер из богемного стекла.

- Но человек должен разбираться в самом себе, а не в математике. А я люблю про себя что-нибудь такое гадкое почитать, это мне помогает работать над собой. И вы читали уже в новом «Дураке», как мне плюнули в лицо, а я говорю: «спасибо!». Потому что мне напомнили, чтоб я боролся с негативными эмоциями, я как раз давеча хотел начать это делать, и я бы мог забыть, ну, раз уж вы мне напомнили, то я буду стоять обтекать этим всем, и благодать такая идет, хорошо, харчок течет, прекрасно, прекрасно, я вам скажу, потому что я избавлялся от себя, - радостно рассказывал Гуру Рулон, и всем было весело.

«Вот Гуру Рулон сейчас рассказывает про себя и всем смешно, - на некоторое время погрузился в свои размышления Нандзя, посмотрев на все происходящее веселье со стороны, - а мог бы я так же легко рассказать про себя какую-нибудь хуйню? Да, мне это было бы не очень легко, как же все-таки я еще отождествлен со своей ложной личностью. Но, главное, не забыть, что сейчас сказал Рулон, и сразу же начинать так делать, иначе опять вся истина уйдет коту под хвост».

- Что такое обида? Это же я, это говно во мне. И я избавлялся от себя, я должен был от себя избавиться, потому что я страшно сам себе надоел. Я со стороны за собой наблюдаю и думаю, ну, что это за человек, то он обижается, то он чего-то боится, то он чем-то недоволен, мне тошно от самого себя. Я говорю: «Ну, спасибо, что вы мне напомнили, что я должен от негативных эмоций избавиться, я должен освободиться от себя». Понимаете, в чем должна проявиться самостоятельность человека, в том, что он освободится от себя. Человек, чтобы что-то делать, должен с самим собой расстаться, себя должен принести в жертву Бохам, - сказал Гуру Рулон, сделав ударение на последнем слове, произнеся его с древнеславянским акцентом, выделяя букву «о» и коверкая букву «г», чем вызвал бурное веселье.

-  Человек сам себя тормозит. Как-то Гурджиев дал задание рассказать историю из своей жизни. Ну, вроде бери, да рассказывай. Но я уточнил - расскажите самую гнусную про себя историю, чтобы долго не трепаться, просто коротенько расскажите как раз то, что вы не хотите никому рассказывать. Почему вы не можете это сделать? – сделав паузу, Мудрец окинул всех учеников вопросительным взглядом. От мысли, что нужно что-то отвечать на поставленный вопрос, у некоторых глаза сразу опустились вниз, кто-то резко перестал смеяться, судорожно начав думать, чтобы такое ответить, да поумнее, а Нарада с глупой улыбкой водил по сторонам ебальником и невпопад кивал головой. Поняв, что никакого толкового ответа не дождешься от балбесов, Гуру Рулон продолжал дальше выкрикивать истину, видя, что ученики радостно слушают только, когда про кого-то говорят, над кем-то смеются, не желая увидеть говно в себе.

-  И Успенский понял, что, оказывается, есть такие вещи, которые он не собирается никому рассказывать. Почему? Потому что он боится осуждения людей. А я не боюсь. Видите, что я про себя сейчас вам нарассказал, вон сколько разных историй веселых. Ну, и пусть плохо подумают, зато я расстанусь с собой. То, что я боюсь, что обо мне плохо подумают, - это как раз то, что мне мешает, вот это-то и есть мое дерьмо, которое душит меня, и я должен от себя избавиться. И меня в школе жестко освобождали от самого себя, когда позорили перед всей школой, поэтому после этого мне ничего уже не было страшно, потому что меня день позорят, два позорят, три позорят, а потом я уже стал освобождаться от самого себя. А некоторые еще боятся спросить время, потому что их не освободили в школе от самих себя, - покосился Гуру Рулон в сторону Нарады, который поняв, что имеют в виду его, чуть не подавился засунутым в рот персиком.

- И мы должны достичь свободы именно от самих себя. А Бочка хотела стать великой певицей: «Мадонна там кривляется, и я могла бы так», - спела она в «Рулон-гите». Пошла и стала уборщицей. Почему? Потому что она не освободилась сама от себя. Вышла, попросить она разве может? Не может. Даже попросить не может. Я помню, была у нас как-то на костре сценка, и там Шудой должен был взять кого-то на руки. Направился в угол, где стояли Шизи и Бочка, так они прямо со второго этажа нырнули в люк и упали вниз, настолько они боялись, что кто-то их возьмет на руки. И после этого Бочка думала, что она будет певицей. Но она не свободна от самой себя, она так же слеплена с этим портфельчиком, набитым говном, она никем не может из-за этого стать, и человек должен освободиться от самого себя. Нормальный человек должен увидеть: Я раб. Раб чего? Самого себя. Вот это мне неудобно, тут мне че-то неприятно, тут мне лень, я раб самого себя, я сам у себя в рабстве, я настоящий раб. А, если я раб самого себя, а что там во мне сидит? А там мамкина программа. Значит, я раб всего общества, я приспособлен для рабства, я раб, я ничего не могу. Как мне избавиться от этого влияния? – с сильным эмоциональным переживанием говорил Мудрец, искренне желая, чтобы до каждого ученика доперла Истина. Но мало кто действительно серьезно задумался о плачевности своего положения, большинство же  полностью уснули в смехе, в огромном столе, заваленном разными яствами, пропуская мимо ушей Великую Мудрость. «Я глас, вопиющий в пустыне, - часто говорил Гуру Рулон, - только камера  и магнитофон меня слышат и запоминают». К сожалению, это было так, но Просветленный не успокаивался и год от года, круглыми сутками вещал Истину – кто-нибудь да услышит.

      Так как для Нарады это был первый костер в его жизни, он вообще плохо въезжал в то, что происходит, поэтому, пытаясь подражать бывалым рулонитам, он радостно пожирал огромные куски торта, половину при этом размазывая по своему узкослепленному еблу.

- Косметику поправь, - шепнул ему на ушко Гнилой харчок, увидев, что вся тушь и цветные подводки ручьями текут по харе дурака, стекая прямо в рот.    

А Гуру Рулон рассказывал:

-  И Марианна мне сказала: «Давай, ты раб самого себя, но если ты будешь делать то, что я тебе скажу, вот тогда, может быть, ты перестанешь быть рабом. Сначала ты должен понять, что ты раб, а потом делать то, что тебе скажут. Например, тебе не удобно подойти и у всех прохожих клянчить деньги, а я тебе скажу это делать, и ты должен, переступив через себя, пойти это делать,  полностью подчинившись, ты будешь делать как раз то, что тебе неприятно, не хочется. А почему не хочется, кому не хочется? Программе зомби, а значит, ты перестанешь быть рабом, тогда ты сможешь делать все, что ты решил. Решил попрошайничать, пошел,  побираешься. Тебя ругают, в тебя плюют, а ты просишь радостно дальше. Вот что мы знаем, а кто веселится? – спросил Рулон, обращаясь к рулонитам. Венера элегантной походкой подошла к большому музыкальному центру и поставила кассету с разбитной музыкой. Начался веселый «Non Stop».

     Когда все самки станцевали, то Элен торжественно объявила:

-          А сейчас вам станцует новая жрица, давайте поприветствуем ее. Рулониты завизжали, заулюлюкали, засвистели. И под столь радостное приветствие в центр круга во всем своем прикиде и с размазанной косметикой выперся Нарада с сияющей лыбой на харе. Под блатной музон он стал выплясывать  подобие стриптиза. Утрируя эротичные движения, Нарада  кое-как начал стягивать с себя тряпку за тряпкой. Что-то он просто разрывал, и ошметки сами падали на пол, что-то с напряженным лицом пытался изо всех сил стянуть с себя, но удавалось ему это с десятой попытки. Рулониты уписывались, наблюдая, как длинная шпала ходит ходуном, болтаясь из стороны в сторону, а руки и ноги, словно прикрепленные на шарнирах совершенно несуразно болтаются в разные стороны. При этом новоявленная стриптизерша пыталась манерничать и стрелять глазками, но, похоже это было больше на корченье рож. Веселье было подлинное! Когда  Нарада скинул с себя всю верхнюю одежду, то перед всеми предстал длинный скелет, обряженный в дырявые чулки, которые теперь скорее были похожи на гетры, причем один чулок уже практически полностью слетел, случайно зацепившись за длинный грязный ноготь большого пальца левой ноги и как шлейф таскался по полу, вырисовывая траекторию движения ноги, а второй, наоборот, был чересчур задран аж до самых яиц. Кружевные плавки бикини обтягивали все хозяйство Нарады, а большие ватные груди почти уже вываливались из красного сиськадержателя. Придурок похоже вошел в раж и остановить его было уже сложно. Буквально в состоянии экстаза он начал обнажать свои груди, но как только он снял лямки лифчика, вся вата вывались на пол, обнажив костлявую доску, обтянутую кожей, но Нарада продолжал бесноваться. В следующий момент он резким движением развязал платок, сдернул то, что называлось париком и начал размахивать им,  красуясь теперь своей яйцеобразной тыквой.

Рулониты стали еще больше подзадаривать Нараду.

-          Давай, Нарада, давай, - орал Пидор сельский, - молодец!

      И дурак, почувствовав поддержку окружающих, еще больше стал входить в образ дешевой проститутки, мацая себя своими граблями, жеманничая, стреляя похотливыми глазками. Изо рта текли слюни и, ничего не соображая, он как последнее чмо продолжал делать все, что ему скажут без всяких тормозов. Казалось, скажи ему говно на голову намазать, он бы с такой же дебильной улыбкой это бы и сделал.

     «Вот это классная практика, - думал Сантоша, - наблюдая сие шоу, - в пещере Нараде долго бы пришлось медитировать, чтобы ощутить себя как наблюдателя, а тут раз, в бабу переоделся, станцевал стриптиз под глумящиеся возгласы и сразу понял, где твой свидетель, а где твоя ложная личность. Главное, чтобы он теперь все правильно понял и осознал».

      Когда костер закончился, рулониты разбрелись по своим делам: кто-то готовился к рулонитовским семинарам, кто-то писал новые песни, кто-то принялся за уборку, а Нарада в это время сидел на шикарной веранде коттеджа, окно которой выходило на прекрасный пейзаж волнующегося моря и перистых облаков. Шквал беспокойных мыслей и эмоций не давал ему спокойно сидеть на месте. Теперь он плохо соображал, что же с ним произошло. Мечась из угла в угол, как бешенный кролик, он гонял в своем воспаленном мозгу сексуальные образы эротично наряженных жриц. Его хуй как встал до костра колом, так все никак не мог опуститься с тех пор.

     «Ой, что же это со мной такое? – судорож